← Назад к обзору

Новая жизнь

Дыхание ночных дорог и лавандовый плен

– Ира, ну ты посмотри на это! – Адель крутанулась перед зеркалом, поправляя короткую кожаную жилетку, которую она без зазрения совести выудила из шкафа Вики. – Мне кажется, я рождена для косух, цепей и этого вашего фирменного запаха жженой резины.

– Тебе кажется, кудрявая, – буркнула Ира, стараясь не смотреть на то, как короткий топ Адель бесстыдно открывает вид на татуировку на ребрах. – Ты в этом прикиде выглядишь как рок-звезда на пенсии, которой не хватило денег на нормальную куртку. Слишком много пафоса.

– Завидуй молча, – Адель показала ей язык и обернулась к Кате, которая сидела на кровати и сосредоточенно зашнуровывала высокие ботинки. – Катюш, ну скажи ей! Мы же сегодня будем самыми крутыми девчонками в этом пыльном гаражном кооперативе?

Катя подняла голову, поправила очки и мягко улыбнулась. За последний месяц она заметно изменилась. Исчезла та болезненная зажатость, которая сковывала её при первой встрече, когда пьяная Ира едва не вынесла их дверь. Теперь Катя знала: если кто-то в коридоре общежития посмотрит на неё косо, за её спиной мгновенно вырастет Ира, чей тяжелый взгляд был красноречивее любого удара.

– Мы будем просто собой, Адель, – тихо ответила Катя, разглаживая складки на своем уютном кардигане, который она наотрез отказалась менять на кожу. – Главное, чтобы Вика не заставила нас по-настоящему чинить мотор. Я в этом ничего не понимаю, боюсь что-нибудь сломать.

– О, не переживай, – в дверях появилась Вика. Она была в своей привычной черной кепке, которую в общаге теперь носила почти не снимая — комендантша «Кобра» после того памятного ночного чаепития стала относиться к их четверке с необъяснимым, почти пугающим снисхождением. – Чинить буду я. А вы будете создавать антураж. Ира, ты взяла колонку? Музыка нужна, чтобы ключ на десять в руку ложился как родной.

– Взяла, не ори, – Ира поднялась, закидывая на плечо рюкзак, в котором подозрительно звякнуло стекло. – Погнали уже, а то скоро стемнеет, а я обещала Кате показать закат с крыши твоего бокса. Говорят, оттуда промзона выглядит как декорации к фильму про конец света.

Путь до гаражей занял не больше десяти минут, но для них это было сродни выходу в открытый космос. Теперь они не просто жили в соседних комнатах — они были парами, официально и бесповоротно в глазах друг друга. Это читалось в том, как Вика собственнически приобнимала Адель за талию, и в том, как Ира то и дело поправляла воротник на куртке Кати, словно та была сделана из тончайшего фарфора, способного треснуть от малейшего сквозняка.

Гараж Вики встретил их привычным запахом металла, старой ветоши и бензина. Внутри было тесно, но по-своему уютно: в углу стоял старый диван, притащенный со свалки и заботливо накрытый чистым пледом, на стенах висели постеры с мотоциклами и календарь пятилетней давности.

– Добро пожаловать в мой храм, – Вика щелкнула выключателем, и тусклый свет пыльных ламп залил помещение. – Располагайтесь. Адель, жилетку верни, она мне нужна для работы, там в кармане важная гайка лежит.

– Ну Ви-и-ик! – Адель состроила обиженную гримасу, но жилетку сняла, оставшись в облегающей майке. – Ладно, я сегодня буду твоим ассистентом. Подавать ключи, вытирать пот со лба и вдохновлять на великие свершения.

Вика усмехнулась, подошла к Адель и, не обращая внимания на подруг, коротко поцеловала её в кончик носа, перепачканный в какой-то пыли.

– Твоего присутствия более чем достаточно для вдохновения.

Ира тем временем усадила Катю на диван и включила музыку. Из колонки полился хриплый рок, который на удивление гармонично вписался в индустриальный пейзаж гаража.

– Тебе не холодно? – спросила Ира, присаживаясь рядом и внимательно изучая лицо Кати. – Тут из щелей дует, это тебе не теплая комната с лавандовыми мешочками.

– Нет, здесь очень... по-настоящему, – Катя огляделась, её пальцы робко коснулись грубой ткани пледа. – Знаешь, Ир, я раньше думала, что такие места — это только для суровых людей, которые прячутся от мира. А здесь чувствуется твоя и Викина сила. Это как секретное убежище.

Ира хмыкнула, чувствуя, как краснеют уши. Она всё еще не привыкла к такой открытой, нежной похвале. Для неё мир всегда был полем боя, где нужно было либо бить первым, либо закрываться броней сарказма.

– Сила в канистре с отработкой, ага, – проворчала она, но руку Кати из своей не выпустила. – Ты слишком всё романтизируешь, Кать. Тут просто склад железа.

– А ты слишком прибедняешься, – Катя смело положила голову ей на плечо, вдыхая запах кожаной куртки Иры. – Я же вижу, как ты смотришь на эти железки. Ты их понимаешь. Ты вообще всё понимаешь, просто боишься показаться мягкой.

Ира замерла. Её сердце, обычно работавшее как четкий и холодный метроном, вдруг сбилось с ритма. Она знала, что Катя права. Эта хрупкая девушка с почти мальчишеской стрижкой и татуировкой над бровью стала для неё центром вселенной, вокруг которого теперь вращались все её мысли, даже те, в которых она боялась признаться самой себе.

– Больше, – выдохнула Ира, обнимая Катю за плечи и притягивая ближе. – Железки я могу заменить. А тебя — нет. Даже не пробуй исчезнуть, поняла?

На другом конце гаража Вика возилась с передним колесом байка. Адель действительно пыталась помогать, но чаще просто путалась под руками, задавая бесконечные вопросы о назначении каждого винтика.

– А это что за штучка? А зачем тут этот провод? Вик, а если я нажму вот сюда, мы улетим в стратосферу?

– Если ты нажмешь вот сюда, мы просто зальем весь пол тормозной жидкостью, – Вика вытерла руки ветошью и посмотрела на свою девушку с нескрываемым обожанием. – Адель, ты невозможная. Иди лучше потанцуй, у тебя это получается лучше, чем ремонт японской техники.

– Я приму это как комплимент, – Адель хитро улыбнулась и вдруг начала двигаться в такт музыке.

Её движения были профессиональными, отточенными годами в танцевальной студии. Даже в тесном, заваленном хламом пространстве она умудрялась выглядеть грациозно. Она танцевала для Вики, только для неё, и Вика, бросив ключи на верстак, завороженно наблюдала за этим зрелищем, забыв про карбюратор и цепь.

– Ты сумасшедшая, – прошептала Вика, когда Адель закончила свою импровизацию, оказавшись вплотную к ней.

– Я просто чувствую себя живой, – Адель обхватила шею Вики руками, пачкая свои ладони в остатках смазки. – Ты ведь понимаешь, что мы теперь банда? Нас из этой общаги только вместе вынесут.

– Банда пацанок и их нежных хранительниц? – Вика рассмеялась, прижимая Адель к себе так крепко, что та ойкнула. – Звучит как завязка для дешевого сериала. Но мне нравится этот сюжет.

Тем временем на диване Ира и Катя погрузились в свой собственный мир, далекий от рева моторов и танцев. Ира рассказывала Кате о своем детстве, о том, как она впервые подралась в школе, защищая какого-то щуплого мальчишку от задир.

– Я тогда получила первый фингал, – вспоминала Ира, и в её голосе слышалась непривычная горечь. – Мама плакала, говорила, что я расту «неправильной». А я просто не могла смотреть, как толпа на одного лезет. Понимаешь? Внутри всё закипало.

– Понимаю, – Катя взяла руку Иры и начала аккуратно перебирать её пальцы, заклеенные местами пластырем. – Ты всегда была щитом. Просто тебе никто не говорил, что щиту тоже иногда нужно, чтобы его почистили от ржавчины и просто обняли. Ты не «неправильная», Ира. Ты самая настоящая из всех, кого я знаю.

Ира посмотрела на Катю. В тусклом, желтоватом свете гаража глаза девушки казались огромными. Ира вдруг остро осознала, что готова пойти на любую плаху, лишь бы этот взгляд никогда не стал холодным.

– Кать, я... я ведь раньше думала, что всё это — чувства, привязанности — это для слабых. Что это делает тебя уязвимым. А с тобой я чувствую, что могу горы свернуть. Это пугает, если честно.

– Это любовь, Ира, – Катя улыбнулась и, приподнявшись на носочки (хотя они сидели), коснулась губами щеки Иры. – Она не делает нас слабыми. Она дает нам повод возвращаться домой.

Ира не выдержала. Она обхватила лицо Кати ладонями и поцеловала её — нежно, почти благоговейно, боясь спугнуть этот момент. Катя ответила с такой же искренностью, обвив шею Иры руками.

– Эй, влюбленные! – голос Адель прервал их уединение. – Хватит там нежности разводить, пойдемте на крышу! Закат уходит, а Вика говорит, что там лучший вид на городские свалки и несбывшиеся мечты!

Они выбрались из гаража через узкую заднюю дверь и по ржавой, подозрительно поскрипывающей лестнице поднялись на крышу бокса. Сверху открывался вид на окраину города. Небо полыхало багрянцем, переходя в глубокий фиолетовый у самого горизонта.

Вика встала сзади Адель, обнимая её за плечи. Ветер трепал их волосы, принося запах дождя и далеких костров.

– Красиво, черт возьми, – выдохнула Адель. – Знаешь, Вик, если бы мне месяц назад сказали, что я буду стоять здесь с тобой, я бы решила, что у меня галлюцинации от переутомления.

– Жизнь любит такие шутки, – отозвалась Вика. – Главное — вовремя понять, что это не шутка, а шанс.

Ира и Катя стояли чуть поодаль. Ира накинула свою куртку на плечи Кати, и та смешно утонула в её огромном размере, став похожей на маленького гнома в кожаной броне.

– Ир, посмотри на ту звезду, – Катя указала пальцем в небо, где только что зажегся первый огонек. – Она такая одинокая.

– Была одинокая, – поправила её Ира, притягивая девушку к себе. – Теперь у неё есть мы. Мы теперь как созвездие, Кать. Хрен нас кто разлучит.

Они стояли на крыше, пока последние лучи солнца не скрылись, оставляя город во власти сумерек. Четыре девушки, четыре абсолютно разные судьбы, которые переплелись в один тугой узел благодаря одной пьяной ошибке дверью.

– Ну что, команда, – Вика нарушила тишину, когда ветер стал совсем холодным. – Пора возвращаться в нашу цитадель. Завтра у нас пары, а «Кобра» обещала устроить проверку посещаемости с самого утра.

– Опять эта женщина-легенда, – вздохнула Адель. – Хотя, знаете, после того как Катя напоила её чаем с лавандой, она стала смотреть на нас почти как на людей.

– Она просто одинокая, – заметила Катя, спускаясь по лестнице первой. – Людям нужно тепло. Всем без исключения, даже комендантам общежитий.

Когда они шли обратно, Ира вдруг остановилась и посмотрела на свою руку, которую крепко сжимала Катя.

– Слышь, Вик.

– Чего тебе?

– Я тут подумала... А может, нам в комнате ремонт сделать? Ну, обои там переклеить, шторы нормальные купить. Чтобы не так по-спартански было. Кате же у нас сидеть приходится, а там стены как в камере.

Вика удивленно приподняла бровь, едва не выронив ключи.

– Это Катя на тебя так влияет? Ира и «шторы» — это же слова из разных вселенных.

– Да иди ты, – беззлобно огрызнулась Ира. – Просто... хочется, чтобы когда они к нам заходили, им было уютно. Чтобы пахло не только твоим маслом, но и чем-то нормальным.

Вика посмотрела на Адель, которая в этот момент что-то оживленно шептала Кате на ухо.

– Понимаю, Ир. Еще как понимаю. Давай сделаем. Я даже знаю, где краску достать, которая сохнет за час.

Они вошли в здание общежития, где их встретил привычный шум, крики из коридоров и запах казенной еды. Но теперь это место не казалось им временной пристанищем или тюрьмой. Это был их дом, потому что здесь были люди, ради которых стоило просыпаться.

Проходя мимо комнаты 312, Ира на секунду задержалась, пока Вика и Адель уже скрылись в своем блоке.

– Кать.

– Да?

– Спасибо. Ну, за то, что тогда дверь открыла. И не послала меня куда подальше с моими пьяными бреднями.

Катя подошла к ней вплотную и быстро поцеловала в губы, игнорируя проходящих мимо студентов.

– Спасибо тебе, Ира. За то, что ты оказалась именно за этой дверью.

Ира посмотрела на закрывшуюся дверь 312-й, затем на свою 314-ю, и впервые в жизни почувствовала, что она абсолютно, стопроцентно на своем месте. Ошибка дверью оказалась самой большой удачей в её жизни, превратив грубую реальность в нечто, пахнущее лавандой и надеждой.