← Назад к обзору

Новая жизнь

Аромат ванили и пепел прошлого

Санкт-Петербург встретил Алекса ледяным дыханием Балтики и низким свинцовым небом, которое, казалось, можно было задеть рукой. После сверкающего, неонового Сеула этот город выглядел как старая гравюра: строгий, величественный и бесконечно спокойный. Именно это спокойствие и было нужно парню, который еще неделю назад носил имя Сон Юки.

Алекс поправил лямку рюкзака, в котором лежал ноутбук и комплект сменной одежды. Все его прошлое уместилось в одной сумке, а всё его будущее теперь зависело только от него самого. Он снял небольшую квартиру-студию в одном из старых домов на Васильевском острове. Высокие потолки, скрипучий паркет и вид на узкий дворик-колодец — здесь не было ничего, что напоминало бы о высокотехнологичном особняке семьи Сон.

Первым делом он подошел к зеркалу. Русые волосы, обычная одежда, спокойный взгляд. Пирсинг в ушах он решил оставить — в Питере этим никого не удивишь. Татуировки надежно скрывал плотный лонгслив.

– Ну что, Игрис, – негромко произнес Алекс, глядя на свое отражение. – Как тебе наша новая берлога?

Тень в углу комнаты на мгновение сгустилась, приобретая очертания высокого воина.

– Здесь пахнет историей и пылью, мой господин, – раздался глухой, вибрирующий голос верного рыцаря. – Это место... надежнее, чем любое убежище, созданное магией. Здесь вас никто не станет искать.

Алекс усмехнулся. Он уже подал документы в один из лучших кулинарных вузов города. Его ум и феноменальная память позволили ему экстерном подтвердить знания русского языка и школьной программы еще во время той подготовительной недели в Корее. В мире охотников и монстров люди часто забывали, что Юки был не просто сыном Монарха, а гением с аналитическим складом ума. Его мечта — собственная пекарня — теперь казалась осязаемой. Он хотел создавать что-то теплое и живое, а не разрушать.

– Завтра первый день занятий, – Алекс достал из кармана пачку сигарет, но, посмотрев на чистые стены комнаты, убрал её обратно. – Надо завязывать. Повара не должны пахнуть табаком.

***

Сеул. Три дня спустя.

Сон Джинву вошел в дом, чувствуя странную, липкую тяжесть в груди. Дипломатическая поездка прошла успешно, но инстинкты Теневого Монарха, отточенные в бесчисленных битвах, кричали об опасности. Однако это была не та опасность, которую можно пронзить кинжалом. Это была пустота.

– Мы дома! – звонко крикнул Сухо, поддерживая Ча Хэ Ин под локоть.

Она улыбалась, прижимая ладонь к животу, где росла новая жизнь. Их общая тайна, их извращенное «чудо», окутывало их троих коконом ложного благополучия.

– Где Юки? – Хэ Ин оглядела холл. – Обычно он хотя бы музыку включает так громко, что стены дрожат.

Джинву нахмурился. Он не чувствовал присутствия младшего сына. Раньше тень Юки всегда была где-то на периферии — холодная, отстраненная, но ощутимая. Сейчас же дом казался вымершим.

– Наверное, опять где-то гоняет на своем мотоцикле, – фыркнул Сухо, проходя в гостиную. – Вечно он ищет внимания своими выходками.

Джинву не ответил. Он поднялся на второй этаж и толкнул дверь в комнату Юки.

В нос ударил запах пустоты и легкий аромат чистящих средств. Комната была идеально убрана. Кровать заправлена без единой складки. На столе не было ни крошек, ни разбросанных чертежей, ни наушников. Только одинокий смартфон лежал в самом центре полированной поверхности.

Джинву подошел к столу. Его сердце, которое не дрогнуло перед лицом Королей, вдруг пропустило удар. Он взял телефон. Экран загорелся, показывая единственное уведомление: видеофайл, готовый к воспроизведению.

– Джинву? Что там? – В дверях появилась Хэ Ин, а за её спиной маячил любопытный Сухо.

– Его здесь нет, – глухо произнес Монарх. – Его вещей нет. Его энергии в доме нет.

– Ой, да ладно тебе, отец, – Сухо закатил глаза. – Опять устроил драму. Поймет, что деньги кончились, и приползет обратно.

Джинву молча нажал «play».

На экране появилось изображение их спальни. Ракурс был странным — из коридора, через приоткрытую дверь.

– Это... – Хэ Ин побледнела, узнав обстановку.

Голос Сухо из динамика прозвучал кристально чисто: «Моя девочка... Она точно не будет такой, как ее брат. Никчёмный Юки. Она будет только нашей».

Затем последовал поцелуй. Тот самый, который окончательно разорвал связь между Юки и его семьей. И, наконец, в кадре появился сам Джинву, кладущий руку на живот жены.

В комнате воцарилась мертвая тишина. Слышно было только, как тяжело дышит Хэ Ин. Сухо застыл, его лицо исказилось от смеси страха и ярости.

– Он... он всё видел? – прошептала Хэ Ин, закрывая рот рукой.

Джинву не смотрел на них. Он смотрел в окно, туда, где за горизонтом скрывалось солнце. Он, правитель теней, пропустил момент, когда его собственный сын превратился в тень и исчез.

– Бер! – негромко позвал Джинву.

Из пола мгновенно выросла фигура верховного муравья. Бер склонился в глубоком поклоне, но Джинву почувствовал, что даже в движениях его верного слуги сквозит странная нерешительность.

– Найди его. Немедленно. Обыщи весь город, всю страну. Если нужно — весь мир.

Бер задрожал, его жвалы щелкнули.

– Мой Король... – голос тени был полон искреннего отчаяния. – Я не могу.

– Что значит «не можешь»? – Джинву обернулся, и его глаза вспыхнули фиолетовым пламенем, от которого стены затрещали.

– Маленький господин... он не просто ушел. Он стер свой след. И... Игрис ушел с ним.

Джинву замер. Игрис. Его самый верный, самый рассудительный рыцарь. Тот, кто был с ним с самого начала.

– Игрис предал меня? – прошипел Джинву, и теневая аура в комнате стала настолько плотной, что Сухо пришлось отступить на шаг, задыхаясь.

– Нет, мой Король, – Бер еще ниже склонил голову. – Он последовал за тем, в ком увидел истинное величие. Маленький господин... он больше не Сон Юки. Он закрыл доступ к своей тени для нас всех.

Джинву сжал телефон в руке так, что пластик и стекло превратились в пыль. Но запись уже была в сети, на облачном хранилище, и он знал — если он попытается слишком активно искать сына, эта запись станет достоянием общественности. Юки не просто ушел. Он обеспечил себе безопасность, используя единственный рычаг давления, который мог остановить Теневого Монарха — его репутацию и покой его «новой» семьи.

– Убирайтесь, – тихо сказал Джинву, обращаясь к жене и старшему сыну.

– Но, Джинву... – начала Хэ Ин, на глазах которой заблестели слезы.

– УБИРАЙТЕСЬ! – взревел он, и волна магической силы выбила стекла в комнате.

Когда они в ужасе выбежали, Джинву опустился на край пустой кровати сына. Он вспомнил Юки — высокого, молчаливого, с этими странными костяными татуировками. Юки никогда не просил о помощи. Он никогда не жаловался. Он просто смотрел на них своими ледяными голубыми глазами, в которых, как теперь понимал Джинву, отражалось всё их лицемерие.

– Ты победил, Юки, – прошептал Монарх в пустоту. – Ты действительно стал мудрее меня.

***

Россия. Санкт-Петербург.

Алекс стоял у окна своей новой квартиры и смотрел, как на город опускаются сумерки. В руках он держал чашку крепкого черного чая. На столе лежал студенческий билет первого курса факультета пищевых технологий.

– Знаешь, Игрис, – Алекс слегка улыбнулся, – здесь никто не знает, кто такой Сон Джинву. Здесь я просто парень, который хорошо готовит медовик и любит быструю езду.

– Это достойная жизнь, мой господин, – Игрис проявился рядом, его доспехи в тусклом свете казались просто старым антиквариатом. – Ваша сила «Кармического возмездия» спит. Но ваши руки теперь пахнут мукой, а не порохом. Это победа.

Алекс кивнул. Он чувствовал, как внутри него что-то окончательно успокаивается. Его сила — манипуляция костями, гастер-бластеры, ясновидение — никуда не исчезла. Если монстры или враги придут за ним сюда, они встретят не обиженного ребенка, а Алексa Сергеева, которому есть что защищать.

Но сейчас... сейчас его ждал учебник по микробиологии продуктов питания и рецепт идеального круассана.

– Завтра куплю мотоцикл, – сказал Алекс, прихлебывая чай. – Черный «Дукати». Буду ездить на пары по набережным.

Он подошел к зеркалу и взъерошил свои русые волосы. Голубые линзы он решил больше не носить — в России много людей с яркими глазами, это не вызовет подозрений. Его небесно-голубой взгляд теперь смотрел на мир с вызовом, но без прежней боли.

Сон Юки действительно умер в тот день в Сеуле. И Алекс Сергеев не собирался его воскрешать. Он поставил чашку на стол и открыл окно, впуская в комнату свежий, пахнущий дождем и свободой невский ветер.

Где-то далеко, в другой стране, великая семья Сон праздновала свое «чудо», не осознавая, что они потеряли единственное настоящее сокровище, которое у них было. А здесь, в сердце старого Петербурга, начиналась история человека, который сам выбрал свою судьбу.

– Пошли, Игрис. Нам нужно подготовить кухню. Завтра я испеку свой первый хлеб в этом городе.

Тень рыцаря склонилась в безмолвном согласии. Жизнь продолжалась, чистая и прозрачная, как лед на Неве.