← Назад к обзору

Новая жизнь

Эхо в пустом особняке

– Ты понимаешь, что это конец? – Голос Сон Сухо дрожал, срываясь на истерический фальцет. Он швырнул свежий выпуск «Сеульского вестника» на массивный стол из черного мрамора. – Отец, они напечатали всё. Каждое слово. Каждое фото. Даже те кадры из спальни, которые Ми Ран успела перехватить у Юки!

Сон Джинву не шевельнулся. Он сидел в своем кресле, глядя в панорамное окно на сверкающий Сеул, который еще вчера лежал у его ног, а сегодня захлебывался в ядовитых сплетнях. Теневой Монарх, защитник человечества, бог среди людей — теперь он был просто героем скандальной хроники, главой семьи, погрязшей в инцесте и предательстве.

– Город гудит, – продолжал Сухо, меряя комнату быстрыми, нервными шагами. – Охотники S-ранга отказываются выходить с нами в одни рейды. Акции корпорации «Соло» рухнули на сорок процентов за утро. Мама заперлась в комнате и не выходит уже вторые сутки. Ты собираешься что-то делать?!

– А что ты предлагаешь, Сухо? – Джинву медленно повернул голову. Его глаза, когда-то светившиеся божественной силой, теперь казались потухшими углями. – Убить их всех? Стереть Сеул с лица земли за то, что они узнали правду?

– Сотри эту запись! – выкрикнул старший сын, ударив кулаком по столу. – Найди тех хакеров, уничтожь серверы! Ты же Монарх!

– Юки не дурак, – Джинву горько усмехнулся, и этот звук был страшнее любого крика. – Он настроил систему так, что при любой попытке магического или цифрового вмешательства записи мгновенно дублируются на тысячи анонимных ресурсов. Он предвидел каждый мой шаг. Он знал меня лучше, чем я сам.

В комнату, пошатываясь, вошла Ча Хэ Ин. Она выглядела как тень самой себя: бледная, с темными кругами под глазами, в простом домашнем халате, который висел на ней мешком. В руках она сжимала смартфон, экран которого не переставал вспыхивать от уведомлений.

– Они стоят у ворот, – прошептала она, глядя в никуда. – Журналисты, пикеты... Какие-то люди принесли плакаты с надписями о «гнили Монарха». Джинву, они требуют, чтобы мы уехали из страны.

– Пусть требуют, – Сухо оскалился, в его руках вспыхнула магическая энергия. – Я выйду и покажу им, кто здесь главный.

– Сядь! – Рев Джинву заставил стены особняка содрогнуться. – Ты уже показал всё, что мог, когда решил, что твои желания важнее чести семьи. Ты и Хэ Ин... вы создали этот ад. Я лишь позволил ему гореть, надеясь, что Юки ничего не заметит.

– Ты винишь нас? – Хэ Ин подняла на него полные слез глаза. – Ты сам клал руку на мой живот, Джинву! Ты называл это «нашим чудом»! Ты был соучастником каждой минуты этой лжи!

– Я любил тебя, – глухо ответил он. – И я ненавидел Юки за то, что он был напоминанием о моей слабости. Он был слишком чистым для этого дома. Слишком правильным.

– Игрис... – Хэ Ин всхлипнула. – Даже Игрис ушел. Мой лучший рыцарь...

– Игрис не твой, – отрезал Джинву. – Он никогда не принадлежал нам по-настоящему. Он принадлежал чести. И он нашел её там, в холодном Петербурге, в руках парня, который месит тесто и не хочет иметь с нами ничего общего.

– Мы можем его вернуть, – Сухо вдруг остановился, его глаза лихорадочно блестели. – Если мы похитим того адвоката... Ли Вона. Юки приползет сам. Он отдаст все записи, он сделает всё, что мы прикажем!

Джинву поднялся с кресла. Его рост и аура мгновенно заполнили пространство, заставляя Сухо вжаться в пол.

– Если ты хоть пальцем тронешь того человека или приблизишься к границам России, – голос Монарха был подобен смертному приговору, – я сам вырву твое сердце. Юки предупредил: любая попытка давления — и мир увидит полную версию. Ту, где есть не только поцелуи, но и наши разговоры о том, как мы планировали избавиться от «лишнего» сына.

Сухо побледнел и отвел взгляд. Он знал, что отец не шутит.

– Мы заперты, – подытожила Хэ Ин, опускаясь на диван. – В собственном золотом склепе.

– Нет, – Джинву подошел к окну и посмотрел вниз, где у ворот копошились сотни людей, жаждущих падения идолов. – Мы не заперты. Мы просто наконец-то получили то, что заслужили. Кармическое возмездие — так он назвал свою силу? Он не бил нас молнией. Он просто позволил нам быть теми, кто мы есть, и показал это миру.

В этот момент в дверь осторожно постучали. Вошел Бер, верховный муравей. Его движения были скованными, а голова опущена ниже обычного.

– Мой Король... – прострекотал он. – Совет Охотников прислал уведомление. Ваша лицензия S-ранга временно приостановлена «до выяснения морально-этических обстоятельств». Гильдия «Соло» официально лишена права на зачистку врат высшего уровня.

Сухо издал звук, похожий на задушенный хрип. Лишение лицензии для семьи Сон означало политическую смерть.

– И это еще не всё, – добавил Бер, не поднимая глаз. – Господин Сон Иль Хван... ваш отец... он прислал письмо.

Джинву выхватил конверт из рук тени. Письмо было коротким. Всего одна строчка, написанная твердой рукой старого охотника: «У меня больше нет сына. Позаботься о том, чтобы имя Сон больше не позорило эту землю».

Джинву скомкал бумагу.

– Уходите, – бросил он Беру. – Все уходите.

Когда тени растворились, в кабинете повисла тяжелая, душная тишина. Хэ Ин плакала, уткнувшись в ладони. Сухо сидел в углу, бессмысленно глядя в стену. Они были самой могущественной семьей в мире, но сейчас они были жалкими обломками кораблекрушения.

– Он победил, – прошептала Хэ Ин сквозь рыдания. – Юки... он не просто ушел. Он забрал у нас всё: гордость, будущее, даже наше прошлое теперь кажется грязным.

– Он не забирал, – Джинву закрыл глаза. – Он просто включил свет в комнате, где мы прятали своих демонов.

Тем временем на другом конце света, в тихом пригороде Петербурга, Алекс Сергеев сидел на террасе своего дома. На его коленях лежал планшет, на экране которого мелькали заголовки корейских новостей. «Падение Теневого Монарха», «Секреты спальни Ча Хэ Ин», «Конец эпохи Соло».

Алекс пролистал ленту и просто выключил экран. В его глазах не было торжества. Только глубокое, спокойное удовлетворение архитектора, который закончил сложный чертеж.

– Они получили свое, господин? – Игрис проявился рядом, в его руках был поднос с горячим какао.

– Они получили зеркало, Игрис, – Алекс взял чашку, вдыхая аромат шоколада и корицы. – Самое страшное наказание — это увидеть себя настоящим и понять, что тебе некуда бежать от этого отражения.

– Вы не будете следить за их падением дальше?

– Нет, – Алекс улыбнулся, глядя на дверь дома, из которой вышел Ли Вон, кутаясь в теплый плед. – У меня здесь слишком много света, чтобы тратить время на созерцание чужой тьмы. Пусть Сеул горит в своем аду. А у нас завтра первый снег и новая партия медовиков.

Ли Вон подошел к нему, обнимая за шею.

– Опять новости из Кореи? – спросил он, заглядывая в лицо мужа.

– Старые новости, милый, – Алекс притянул его к себе, целуя в ладонь. – Прошлое окончательно стало пеплом.

– Тогда пойдем в дом, – Ли Вон улыбнулся. – Николай уже толкается, кажется, он требует сказку на ночь.

Алекс поднялся, высокий, статный, с татуировками, которые теперь казались не броней, а просто красивым узором на коже счастливого человека. Он зашел в дом, плотно закрыв за собой дверь, отсекая холодный ветер и далекое эхо чужого краха.

В Сеуле в это время Сон Джинву впервые за много лет почувствовал холод. Но это был не холод зимы, а ледяная пустота внутри, которую не могла заполнить никакая магическая сила. Он сидел в темноте, слушая, как за окном яростно кричит толпа, и понимал: его сын, никчёмный Юки, действительно стал Монархом. Монархом собственной жизни, в которой для его старой семьи больше не было места.

Ад в Сеуле только начинался, и пламя его обещало быть долгим. Но для Алекса Сергеева это был лишь шум листвы в далеком, чужом лесу, который больше никогда не коснется его дома.