← Назад к обзору

Новая жизнь

Крах иллюзий и пепел репутации

Холодный воздух Петербурга, казалось, стал еще более колючим, когда тяжелые двери пекарни закрылись за спиной семьи Сон. На улице, под козырьком соседнего здания, застыла группа женщин в баснословно дорогих нарядах. Тишина, воцарившаяся между ними, была не просто неловкой — она была удушающей, пропитанной тем самым липким отвращением, которое Юки почувствовал три года назад в коридоре родительского дома.

Ча Хэ Ин стояла, опустив голову, её плечи мелко дрожали. Она всё еще чувствовала на себе ледяной взгляд сына — взгляд, в котором не осталось даже ненависти, только безграничная дистанция. Сон Джинву застыл рядом с ней, его аура, обычно величественная и пугающая, сейчас напоминала сдувшийся парус. Он, Теневой Монарх, был раздавлен простым видеофайлом на планшете кондитера.

– Хэ Ин... – Тихо позвала Пак Ми Ран, самая близкая и преданная подруга семьи, которая годами поддерживала Ча в её «горе» по поводу «сбежавшего и неблагодарного» младшего сына.

Ча Хэ Ин подняла глаза, полные слез, надеясь найти в лице подруги привычное сочувствие. Но вместо этого она увидела искаженное гримасой ярости и брезгливости лицо.

Звонкая пощечина разорвала тишину улицы. Голова Хэ Ин резко дернулась в сторону, на бледной щеке мгновенно проступил ярко-алый след.

– Ми Ран? – Ахнула Хэ Ин, прижимая ладонь к горящему лицу. – За что?

– За что? – Голос Ми Ран сорвался на крик, привлекая внимание редких прохожих. – Всё это время... все эти три года мы слушали твои стенания! Мы верили тебе, когда ты называла Юки монстром, когда говорила, что он психически нестабилен и опасен для общества. Мы сочувствовали тебе, когда ты жаловалась на его «холодность» и «неуправляемость». А правда оказалась в том, что ты... вы... вы чудовища!

Ми Ран сделала шаг назад, словно боясь заразиться чем-то мерзким, просто стоя рядом с ними. Её подруги, такие же светские львицы Сеула, сгрудились за её спиной, глядя на Ча Хэ Ин и Сон Джинву так, будто те были покрыты слизью.

– Инцест, Хэ Ин? С собственным сыном? – Ми Ран горько рассмеялась, вытирая злую слезу. – И ты, Джинву... великий спаситель человечества. Ты стоял рядом и улыбался, когда твой старший сын обхаживал твою жену как любовницу. Вы выставляли Юки никчёмным, чтобы скрыть собственную гниль. Вы сломали парню жизнь, выгнали его из дома своей порочностью, а теперь приперлись сюда, чтобы... что? Снова затащить его в это болото?

Сон Джинву сделал шаг вперед, его глаза опасно сузились.

– Ми Ран, выбирай выражения. Ты говоришь с Монархом.

– О, замолчи! – Женщина бесстрашно выставила палец в сторону Джинву. – Твоя магия здесь бессильна. Если вы хоть пальцем тронете нас или попытаетесь заткнуть нам рты — весь мир узнает об этом. Я это гарантирую. У каждой из нас есть копии того, что мы только что увидели. Юки был прав, когда сказал, что уничтожит вас одной записью. Но мы поможем ему. Сеул узнает, кто на самом деле живет в вашем «идеальном» особняке.

Ми Ран развернулась на каблуках, её дорогое пальто взметнулось на ветру.

– Пойдемте отсюда, девочки. Здесь пахнет падалью.

Она отошла к своей машине и, едва сев в салон, дрожащими руками набрала номер мужа — влиятельного медиамагната Кореи.

– Дорогой, слушай меня внимательно, – её голос вибрировал от праведного гнева. – Сон Джинву и его жена... да, те самые. Забудь про их статус. Готовь передовицу. Я только что видела ад, и я не собираюсь о нем молчать.

На улице остались только трое: Джинву, Хэ Ин и маленькая Су Мин, которая, не понимая сути происходящего, начала громко плакать, напуганная криками взрослых.

– Джинву... что нам делать? – Прошептала Хэ Ин, глядя на удаляющиеся автомобили своих «подруг».

– Нам нужно уходить, – глухо ответил Монарх. – Мы проиграли, Хэ Ин. Юки не просто сбежал. Он выстроил вокруг себя крепость, которую я не могу пробить, не уничтожив всё, что я строил десятилетиями.

Он посмотрел на светящееся окно пекарни. Там, за стеклом, Алекс Сергеев — человек, который когда-то был его сыном — смеялся, обнимая своего мужа. В этом смехе было столько жизни и чистоты, сколько никогда не было в особняке семьи Сон.

***

Внутри пекарни Алекс чувствовал, как уходит напряжение. Он видел через окно сцену с пощечиной и уход «свиты» своей матери. Это было справедливо. Карма — это не всегда его магическая сила, иногда это просто последствия собственных поступков, которые настигают тебя в самый неожиданный момент.

Ли Вон подошел к нему сзади и крепко обнял, положив подбородок на плечо Алекса.

– Ты как? – Спросил он тихо.

– Удивительно спокойно, – Алекс накрыл ладони Ли Вона своими. – Знаешь, я думал, что когда увижу их снова, во мне проснется жажда крови. Что я захочу вызвать кости из-под земли и пронзить ими каждого. Но... я посмотрел на них и увидел только пустоту. Они больше не имеют надо мной власти.

– Твоя подруга Ми Ран... она ведь расскажет всё, – заметил Ли Вон. – Ты понимаешь, какой скандал поднимется в Корее?

– Пусть, – Алекс пожал плечами. – Это их битва. Моя закончилась три года назад. Я не собираюсь следить за их падением. У меня есть дела поважнее. Например, завтрак для моего любимого адвоката и нашего маленького Коли.

Ли Вон тихо рассмеялся, прижимаясь теснее.

– Ты стал настоящим петербуржцем, Алекс. Твоя невозмутимость пугает.

– Это не невозмутимость, – Алекс повернулся к нему, его глаза снова стали мягкими, серо-голубыми, без тени магии. – Это свобода. Игрис!

Из тени материализовался рыцарь. Его доспехи больше не светились агрессивным алым, пламя в шлеме горело ровно и уютно, почти как свеча.

– Слушаю, мой король.

– Проследи, чтобы они покинули город без происшествий. Я не хочу, чтобы их кровь осквернила эти улицы. И... спасибо тебе за всё.

Игрис склонился в глубоком поклоне.

– Это была честь — видеть ваше перерождение, господин. Я исполню волю.

Рыцарь исчез, направляясь к аэропорту, чтобы проводить незваных гостей до самого трапа, гарантируя, что они больше никогда не посмеют вернуться.

***

Вечер опустился на город, укрывая его мягким снежным одеялом. В маленьком доме Алекса и Ли Вона горел камин. На столе дымился чай с травами и стояла тарелка со свежими булочками.

Алекс сидел на ковре у ног Ли Вона, прислонившись спиной к его коленям. Он чувствовал, как Ли Вон перебирает его русые волосы, и это простое движение приносило больше покоя, чем все медитации мира.

– Знаешь, – начал Алекс, глядя на огонь. – Когда я набивал себе эти татуировки на спине, я думал, что они — мой скелет, моя опора. Что я должен быть жестким, как кость, чтобы выжить. Но сегодня я понял, что моя настоящая опора — это ты.

Ли Вон наклонился и поцеловал его в макушку.

– Мы — опора друг для друга. И наш сын вырастет, зная, что сила нужна не для того, чтобы доминировать, а для того, чтобы защищать тех, кого любишь.

Алекс закрыл глаза. В его голове больше не звучали голоса Сухо или Джинву. Он больше не слышал плача Хэ Ин или криков Су Мин. В его внутреннем мире царила тишина — та самая благословенная тишина, которая рождается после долгой бури.

В ту ночь Сон Юки окончательно растворился в истории, став легендой, о которой будут шептаться в кулуарах Сеула. А Алекс Сергеев, пекарь из Петербурга, заснул с улыбкой на губах, зная, что завтрашний день принесет ему только запах свежего теста, любовь мужа и новую жизнь, которая уже совсем скоро постучится в этот мир.

Кармическое возмездие свершилось. Оно не было жестоким — оно было справедливым. Оставив виновных вариться в их собственном аду, Алекс выбрал рай, который создал своими руками. И этот рай пах ванилью, хвоей и бесконечным, кристально чистым счастьем.