← Назад к обзору

Новая жизнь

Шёпот колыбели и эхо признаний

– Ты когда-нибудь спишь, Повелитель Теней? – Юки устало потёр переносицу, не оборачиваясь на вошедшего.

Я замер в дверях его гостиной. Особняк Юки всегда пах озоном и дорогим деревом, но теперь к этим ароматам примешивался едва уловимый запах детской присыпки и тёплого молока. В комнате царил полумрак, нарушаемый лишь мягким светом ночника. Юки стоял у окна, его атлетичный торс был обнажён, а на бёдрах едва держались свободные домашние штаны. В одной руке он держал пустую детскую бутылочку, а другой лениво покачивал люльку, в которой сопел маленький Алекс.

– Сон заменяет мне медитация, ты же знаешь, – я прошёл вглубь комнаты, стараясь ступать как можно тише. Мои тени, обычно беспокойные, здесь вели себя на удивление смирно, словно боялись потревожить покой этого дома.

Юки наконец повернулся. Свет ночника подчеркнул острые скулы и глубокие тени под его ярко-синими глазами. Он выглядел измотанным, но в этой усталости было столько жизни, сколько я никогда не видел в Юми.

– Ну вот скажи мне, Джинву, – он прищурился, и в его голосе прорезались знакомые едкие нотки. – Почему ты пристал ко мне? Когда я был Юми, тебе было плевать. Ты проходил мимо, ты не замечал моих слёз, ты не слышал моего молчания. Я была для тебя удобным инструментом, верной тенью, которая всегда рядом. Но стоило мне измениться, стать тем, кем я являюсь сейчас... стоило мне отрастить зубы и когти, превратиться в этого «секси-боя», как ты выражаешься... ты прилип ко мне как банный лист.

Он сделал шаг ко мне, не выпуская бутылочку из рук. Его мана, обычно агрессивная и жаркая, сейчас пульсировала в такт моему сердцу — тяжело и настойчиво.

– Что в этом теле такого, чего не было в том? – продолжал он, его голос перешёл на шёпот, от которого у меня по коже побежали мурашки. – Тебе нравится эта сила? Тебе нравится, что я могу дать тебе отпор? Или тебя просто заводит мысль, что ты упустил что-то идеальное?

Я смотрел на него, и слова, которые я хранил внутри месяцами, наконец-то прорвали плотину. Я больше не мог притворяться, что это просто профессиональный интерес или чувство вины.

– Потому что я люблю тебя, Юки, – произнёс я, и мой собственный голос показался мне чужим в этой тишине.

Юки замер. Бутылочка в его руке едва не выскользнула, но он перехватил её в последний момент. В комнате повисла такая тяжелая тишина, что казалось, её можно потрогать руками. А потом он рассмеялся. Это был сухой, надломленный смех, в котором не было ни капли веселья.

– Любишь? – он откинул голову назад, продолжая смеяться. – Боже, Джинву, ну что за пафос! Что-то поздновато для признаний, не находишь? Где была твоя любовь, когда я заваривала тебе чай после каждого рейда, надеясь на один тёплый взгляд? Где она была, когда я стояла под дождём у твоего дома, просто чтобы убедиться, что ты вернулся живым?

Он подошёл вплотную, и я почувствовал жар, исходящий от его кожи. Его глаза горели холодным синим пламенем.

– Ты любишь не меня, – Юки ткнул пальцем мне в грудь, прямо туда, где под кожей билось сердце Повелителя Теней. – Ты любишь своё отражение. Ты видишь во мне равного, видишь силу, которую хочешь подчинить. Твоя «любовь» — это просто охотничий азарт. Тебе скучно на вершине, Джинву, и ты нашёл себе новую игрушку.

– Это не так, – я перехватил его руку. Его запястье было горячим, пульс бился часто-часто. – Раньше я был слеп. Я признаю это. Я был настолько поглощён Системой, спасением мира и собственной силой, что перестал видеть людей. Но когда ты исчезла... когда появился ты... мир словно вывернулся наизнанку. Я начал видеть не только твою силу, но и твою боль. Ту самую боль, которую я сам тебе причинил.

Юки дёрнул рукой, пытаясь освободиться, но я держал крепко. Не как захватчик, а как утопающий, ухватившийся за спасательный круг.

– Отпусти, – прошипел он. – Ты опоздал. Я больше не та девчонка, которой можно было поманить надеждой. У меня есть сын. У меня есть своя жизнь. И в этой жизни нет места для твоих запоздалых драм.

Он отвернулся, подходя к колыбели, словно ища в ней защиту от моих слов.

– Слышь, Джинву, – он бросил это через плечо, и в его голосе снова появилась та самая издевательская легкость, которой он прикрывался как щитом. – Женись на Хэ Ин. Серьёзно. Вы ведь идеальная «золотая пара». Прекрасная охотница и великий герой. Вы друг друга стоите, ей-богу. У неё идеальная кожа, нежный голос, она пахнет цветами... Всё, как ты любишь. Зачем тебе этот «проблемный я» с прицепом в виде младенца и характером как у гремучей змеи?

Я почувствовал, как внутри закипает гнев. Не на него — на себя, на ту версию себя, которая позволила ему так думать.

– Хэ Ин — замечательный человек, – я подошёл к нему со спины, но не стал касаться. – Но она не ты. Она никогда не заставляла моё сердце замирать от одного звука своего голоса. Она не выжигала мою душу своим пламенем. Юки, посмотри на меня.

Он не пошевелился. Его плечи были напряжены.

– Я не ищу идеала, – продолжал я. – И я не ищу Юми. Я хочу быть рядом с тобой. С таким, какой ты есть сейчас — дерзким, невыносимым, сексуальным, злым. Я хочу помогать тебе с Алексом. Я хочу, чтобы ты перестал сражаться со мной.

Юки медленно обернулся. В его глазах стояли слёзы, которые он отчаянно пытался скрыть за маской безразличия.

– Помогать? – он горько усмехнулся. – Ты, великий Сон Джинву, будешь менять подгузники и греть бутылочки? Не смеши меня. Твои тени сделают это лучше.

– Если понадобится — буду, – я сделал шаг навстречу, сокращая расстояние до минимума. – И тени будут помогать. Я серьёзен, Юки. Я не уйду. Можешь гнать меня, можешь ненавидеть, можешь спать с кем угодно — я буду здесь. Потому что без тебя этот мир, который я так старательно спасал, не имеет для меня смысла.

Юки молчал долго. Он смотрел на меня так, словно видел впервые. Его рука, всё ещё сжимающая пустую бутылочку, заметно дрожала.

– Ты идиот, Сон Джинву, – наконец прошептал он. – Самый большой идиот в истории человечества.

– Знаю, – я позволил себе слабую улыбку. – Но я учусь.

Юки вздохнул, и это был звук человека, у которого внезапно кончились силы воевать. Он прислонился лбом к моему плечу, и я почувствовал, как он наконец-то расслабился. От него пахло теплом, домом и тем самым черным пламенем, которое когда-то пугало мир, а теперь стало моим единственным ориентиром.

– Если ты разбудишь Алекса своими признаниями, я тебя кастрирую, – пробормотал он мне в плечо. – Клянусь Системой.

– Я буду тихим, – я осторожно обнял его, боясь, что он снова превратится в пепел и исчезнет. – Обещаю.

Мы стояли так в тишине детской комнаты — два самых сильных существа на планете, связанные прошлым, которое причиняло боль, и будущим, которое пугало своей неизвестностью. В люльке сопел маленький Алекс, не подозревая, что прямо сейчас рушатся и строятся заново миры.

– Хэ Ин расстроится, – вдруг сказал Юки, чуть отстранившись. В его глазах блеснул озорной огонек. – Она ведь действительно на что-то надеялась.

– Хэ Ин найдёт того, кто будет ценить её так, как она того заслуживает, – я коснулся пальцами его подбородка, заставляя смотреть мне в глаза. – А я нашёл тебя. И больше я эту ошибку не повторю.

Юки фыркнул, но не отстранился. Он внимательно изучал моё лицо, словно искал в нём подвох.

– Ладно, – наконец произнёс он. – Раз уж ты такой настырный... Иди грей молоко. Вторая бутылочка на кухне. И не вздумай использовать магию для подогрева, Алекс не любит вкус «пережаренной» маны.

Я невольно рассмеялся.

– Слушаюсь, господин Окумура.

– И ещё, Джинву, – он придержал меня за рукав, когда я уже направился к двери. Его лицо снова стало серьёзным. – Если ты хоть раз... хоть один раз заставишь меня пожалеть о том, что я впустил тебя в этот дом... я не буду перерождаться. Я просто уничтожу нас обоих. Понял?

– Понял, – я кивнул, чувствуя всю тяжесть и значимость его слов. – Этого не случится.

На кухне было прохладно. Я достал бутылочку, налил молоко и стал ждать, пока оно нагреется в подогревателе, который Юки купил по рекомендации какого-то элитного журнала. Мои тени суетились вокруг: Бер пытался понять устройство стерилизатора, а Игрит стоял на страже у входа, словно охранял сокровищницу императора.

Я смотрел в окно на ночной Сеул. Город огней, город охотников. Место, где я стал богом, но едва не потерял человечность.

Через десять минут я вернулся в спальню. Юки уже сидел в кресле-качалке, держа Алекса на руках. Малыш проснулся и тихонько кряхтел, ворочая крошечными кулачками.

– Дай сюда, – Юки протянул руку за бутылочкой.

Я подошёл и присел на корточки рядом с креслом. Наблюдать за тем, как Юки кормит сына, было чем-то запредельным. В его движениях было столько нежности, смешанной с мужской силой, что у меня перехватило дыхание. Он больше не был Юми — хрупкой и нуждающейся в защите. Он был Юки — мощным, самодостаточным и бесконечно прекрасным в своей новой роли.

– Он похож на тебя, – тихо сказал я, глядя на синие глазки младенца.

– Он похож на того, кем я должен был быть всегда, – ответил Юки, не сводя глаз с сына. – Свободным от чужих ожиданий.

Алекс присосался к бутылочке, и в комнате снова воцарилась уютная тишина. Юки медленно покачивался в кресле, и его длинные ресницы подрагивали.

– Джинву, – позвал он спустя некоторое время.

– Да?

– Спасибо.

– За что?

– За то, что пришёл. И за то, что не ушёл, когда я вёл себя как последний подонок. Знаешь... быть мужчиной — это круто. Сила, власть, внимание... Но иногда это чертовски одиноко. Даже когда у тебя есть ребенок.

Я положил руку на его колено, и на этот раз он накрыл мою ладонь своей.

– Ты больше не один, Юки. Я не знаю, как это будет работать, я не знаю, что скажет Ассоциация или мир... но я здесь.

– Ассоциация может идти к чёрту, – Юки слабо улыбнулся. – Если два S-ранга национального уровня решат жить вместе, кто им помешает? Председатель Го скорее сам нам свадьбу оплатит, лишь бы мы не разнесли город в порыве страсти.

Я усмехнулся, представляя лицо Го Гун Хи. Да, это определённо будет шоком для всех.

Алекс допил молоко и сладко зевнул, закрывая глазки. Юки аккуратно поднялся, переложил его в колыбель и поправил одеялко.

– Всё, – прошептал он. – Теперь у нас есть пара часов тишины.

Он повернулся ко мне, и в его глазах снова вспыхнул тот самый огонь, который заставлял мою кровь закипать. Он подошёл вплотную, обвив руками мою шею.

– Итак, Повелитель Теней... Ты сказал, что любишь меня. Докажи.

Его губы накрыли мои — требовательно, жадно, со вкусом вызова и давней боли. Это не был поцелуй Юми — робкий и просящий. Это был поцелуй Юки — хищника, который забирает своё. Я ответил с той же страстью, прижимая его к себе, чувствуя каждый изгиб его сильного тела.

В этот момент Система в моей голове выдала странное уведомление:

[Внимание! Синхронизация с объектом 'Окумура Юки' достигла 100%. Скрытый квест 'Сердце Пламени' завершен. Награда: Вечность.]

Я мысленно отмахнулся от Системы. Сейчас мне не нужны были награды или уровни. Мне нужен был этот невыносимый парень, который смог разрушить мой мир и построить его заново.

Мы переместились на широкий диван в гостиной. Юки доминировал, он кусал мои губы, оставлял отметины на шее, словно метил свою территорию. Он смеялся мне в губы, когда я пытался перехватить инициативу.

– Нет, Джинву, – шептал он, расстегивая мою рубашку. – Сегодня правила устанавливаю я. Ты ведь хотел увидеть «настоящего меня»? Смотри.

И я смотрел. Я видел его силу, его страсть, его уязвимость, скрытую под слоями дерзости. Это было лучше любого рейда, сильнее любой магии. Это была жизнь в её самом чистом, концентрированном проявлении.

Под утро, когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь шторы, мы лежали, переплетясь телами, на ковре в гостиной. Юки спал, уткнувшись носом в мою грудь, его дыхание было ровным и спокойным.

Я смотрел на него и понимал, что мой путь охотника только что обрёл совершенно новый смысл. Я больше не защищал человечество. Я защищал этот дом, этого мужчину и этого ребенка.

В коридоре послышался тихий шорох — Бер и Игрит уже начали свою утреннюю вахту у колыбели Алекса. Я закрыл глаза, чувствуя, как тепло Юки пропитывает меня насквозь.

– Я люблю тебя, Юки, – прошептал я в тишину рассвета.

Он не проснулся, но во сне прижался ко мне ещё крепче, и на его губах промелькнула слабая, едва заметная улыбка.

Прошлое Юми окончательно стало пеплом. Но из этого пепла выросло что-то гораздо более мощное и прекрасное. И я был готов сжечь весь мир, если потребуется, чтобы это пламя никогда не погасло.

Сон Джинву, Повелитель Теней, наконец-то нашёл свой свет. И этот свет носил черную кожу, имел синие глаза и умел материться так, что вяли уши.

И это было идеально.