← Назад к обзору

Новая жизнь

Рыжий всполох в тумане Каракуры

Город Каракура всегда казался Куросаки Ичиго местом странным, но по-своему уютным. Здесь небо часто затягивало дымкой, а духовная энергия текла иначе, чем в шумном Токио или, тем более, в Сеуле, о котором в последнее время так много трубили в новостях из-за этих странных «Врат» и «Охотников». Ичиго, будучи восемнадцатилетним парнем с копной вечно растрепанных рыжих волос и вечно хмурым взглядом карих глаз, привык полагаться на свои инстинкты. А инстинкты сейчас кричали ему, что мир вокруг меняется.

Он стоял на крыльце своего дома, засунув руки в карманы брюк. Рост в сто восемьдесят сантиметров позволял ему видеть поверх невысокого забора соседнего участка, который пустовал уже несколько месяцев. Сегодня там было необычно оживленно. Небольшой грузовик службы переезда стоял у ворот, а рабочие выгружали немногочисленные коробки.

Среди суеты он заметил её.

Она была совсем крошечной — едва ли доставала ему до плеча. Фарфоровая кожа, длинные черные волосы, спадающие на спину шелковым водопадом, и глаза... даже издалека Ичиго почувствовал, что в этих небесно-голубых глазах скрыта целая вселенная печали, приправленная стальной решимостью. На ней было свободное светлое платье, которое не могло скрыть уже заметно округлившийся живот.

Она была одна. Ни мужа, ни родителей, ни шумных друзей, помогающих с переездом. Просто одинокая фигура в центре пустого двора, пытающаяся ухватиться за ручки огромной, явно неподъемной для её положения коробки.

– Эй, куда ты её тащишь?! – воскликнул Ичиго прежде, чем успел подумать.

Он сорвался с места, перемахнул через невысокую ограду и в несколько широких шагов оказался рядом с новой соседкой. Девушка вздрогнула и обернулась. Её взгляд был настороженным, почти холодным, как у человека, который привык ждать от мира удара под дых.

– Отдай, я сам, – буркнул Ичиго, перехватывая тяжелый картон из её тонких пальцев.

В момент, когда их кожа соприкоснулась, Ичиго словно ударило током. Это не была атака или враждебная энергия. Это было странное, почти пугающее чувство узнавания. Словно его собственная душа, вечно неспокойная и ищущая, вдруг нашла некий резонанс. Тепло разлилось по венам, и на мгновение ему показалось, что мир вокруг замер, оставив только их двоих в этом туманном утре Каракуры.

– Спасибо, – тихо произнесла она, отступая на шаг. Её голос был спокойным, но в нем слышалась усталость, от которой у Ичиго неприятно сжалось сердце.

– Зачем вы таскаете такую тяжесть? – спросил он, стараясь, чтобы голос не звучал слишком грубо, хотя манеры никогда не были его сильной стороной. – Где ваш муж? Он что, оставил вас одну разгружать вещи в таком состоянии?

Девушка на мгновение замерла. Она посмотрела на свои пустые руки, затем на Ичиго, и на её губах появилась горькая, едва заметная усмешка.

– У меня нет мужа, – ответила она, глядя прямо ему в глаза. – Скажем так, мы разошлись во мнениях. Он выбрал славу, чужой запах и так называемую судьбу. А я выбрала счастье и любовь. И своего ребенка.

Ичиго нахмурился. Он не до конца понял, что она имела в виду под «запахом» и «судьбой», но суть уловил четко: какой-то подонок бросил беременную женщину ради карьеры или другой девицы. Внутри него мгновенно вспыхнул гнев — чистый, горячий, тот самый, что всегда заставлял его ввязываться в драки за слабых.

– Идиотов в мире хватает, – отрезал он, поудобнее перехватывая коробку. – Куда нести?

– В гостиную, пожалуйста. Вторая дверь направо, – она слегка склонила голову, и прядь черных волос закрыла её лицо. – Я справлюсь одна. У меня нет родителей, и я привыкла полагаться на себя.

– С ребенком одна? – Ичиго фыркнул, направляясь к дому. – В Каракуре так не принято. Здесь соседи присматривают друг за другом. Особенно, если сосед — я.

Он занес коробку в дом. Внутри пахло свежей краской и старой бумагой. На полу уже лежали стопки книг — он успел заметить странные обложки с нарисованными мужчинами, но не стал вглядываться, решив, что это личное. Вернувшись на улицу, он увидел, что она пытается поднять сумку поменьше.

– Оставь, я сказал, – он мягко, но настойчиво забрал и эту ношу.

Девушка наконец улыбнулась. Это была слабая, мимолетная улыбка, но от неё лицо Юми словно осветилось изнутри. Ичиго почувствовал, как к ушам подступает жар. Он резко отвернулся, делая вид, что очень занят осмотром следующей коробки.

– Окумура Юми, – представилась она, протягивая руку. – Приятно познакомиться, сосед.

– Куросаки Ичиго, – он осторожно пожал её ладонь, стараясь не раздавить её своей силой. – Мой отец держит клинику прямо за углом. Если что-то заболит или просто станет не по себе — зови. Он придурок, конечно, но врач хороший.

– Спасибо, Ичиго-кун, – она произнесла его имя так естественно, будто знала его много лет. – Ты очень добрый.

– Я не добрый, я просто не люблю смотреть, как люди надрываются, – проворчал он, чувствуя, как внутри него растет странное, почти инстинктивное желание защитить эту миниатюрную женщину.

Он не знал её истории. Не знал о Теневом Монархе, о предательстве, о мире, где люди измеряют свою ценность рангами и маной. Но он чувствовал, что Юми — это человек, который прошел через ад и сохранил в себе свет. Для Ичиго этого было достаточно.

– Знаешь, Юми-сан, – сказал он, закончив с последней коробкой и вытирая пот со лба. – В этом городе бывает неспокойно. Иногда кажется, что тени оживают. Но пока я здесь, тебе нечего бояться.

Юми посмотрела на него долгим, пронзительным взглядом. В её небесно-голубых глазах промелькнуло узнавание. Она видела силу в этом рыжем парне — не ту холодную, мертвую мощь Джинву, которая подавляла всё живое, а яростную, живую энергию, готовую сгореть дотла ради защиты близких.

– Я знаю, Ичиго, – тихо ответила она. – Я это чувствую.

Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо Каракуры в кроваво-оранжевые тона, Ичиго вернулся к себе. Он сидел у окна, глядя на свет в окне соседнего дома. Его кулаки сжимались сами собой, когда он вспоминал её слова о том, кто променял её на «запах». Где-то там, далеко, был человек, который совершил величайшую ошибку, и Ичиго, сам того не осознавая, уже ненавидел его всей душой.

А в домике напротив Юми разбирала книги, чувствуя, как её малыш внутри впервые за долгое время спокойно затих. Она знала, что Сон Джинву никогда не найдет её здесь. В городе, где рыжеволосый юноша с глазами цвета янтаря стал её нежданным щитом.

Каракура была городом призраков и богов смерти, но для Юми она стала местом, где она снова начала дышать.