← Назад к обзору

Новая жизнь

Межпространственный вернисаж и старые «друзья»

– Билл, если ты еще раз превратишь мои мысли в розовых слонов, я клянусь, я найду способ скормить тебя пространственной моли! – Голос Пасифики, теперь вибрирующий и звонкий, разнесся над неоновым океаном Измерения 702.

Золотой треугольник с бантом на вершине яростно вращался, пытаясь отогнать от себя стадо крошечных летающих слоников, которые трубили в такт ее раздражению. Билл, парящий чуть выше, буквально светился от удовольствия, его единственный глаз сощурился в насмешливой улыбке.

– Ой, да ладно тебе, Пасифика! Это же классика! – Он щелкнул пальцами, и слоны превратились в золотую пыль, которая мягко осела на поверхность океана. – Ты должна научиться контролировать свой ментальный фон. Демоны твоего уровня не должны «излучать» розовое, это бьет по репутации!

– К черту репутацию! – Пасифика подлетела к нему вплотную, ее углы опасно покраснели. – Мы уже три... или четыре... сколько мы здесь? Время тут течет как расплавленный сыр! Мы прыгаем по мирам, Билл. Ты обещал, что мы найдем дорогу обратно в Гравити Фолз. Я хочу увидеть небо, которое не меняет цвет каждые пять минут!

Билл внезапно стал серьезным, его желтый цвет сменился на глубокий янтарный. Он подлетел ближе, и Пасифика почувствовала исходящий от него жар — не обжигающий, а скорее странно успокаивающий, как тепло камина в холодную ночь.

– Гравити Фолз никуда не денется, куколка. Но признай, разве там у тебя были такие возможности? – Он провел тонкой черной рукой по воздуху, создавая миниатюрную галактику и тут же схлопывая ее. – Ты теперь часть чего-то большего. Ты — хаос в чистом виде. Ты выглядишь потрясающе, кстати. Золото тебе всегда шло, но сейчас... ты буквально сияешь.

Пасифика замерла. Несмотря на то, что у нее больше не было человеческого лица, она почувствовала, как по ее геометрическому телу пробежала волна тепла. Флирт Билла всегда был внезапным, острым и совершенно сбивающим с толку.

– Не пытайся меня задобрить, Шифр, – проворчала она, хотя ее глаз непроизвольно моргнул длинными ресницами. – И не называй меня «золотинкой».

– Как скажешь, Искра, – Билл сделал изящный кувырок в воздухе. – Ладно, раз уж ты так жаждешь «социализации» и определенности, я решил, что пора познакомить тебя с семьей. Ну, в некотором роде.

– С семьей? – Пасифика насторожилась. – У тебя есть семья? Ты же говорил, что сжег свое измерение вместе со всеми, кто там был.

– О, те зануды не в счет. Я говорю о моих парнях. О тех, кто понимает толк в настоящей вечеринке. Мы отправляемся в «Кошмарное измерение». Место, которое я называю домом, когда не пытаюсь поработить чей-нибудь мир.

Билл выставил руку вперед, и реальность перед ними начала рваться, словно старая ткань. В прорехе виднелось нечто неописуемое: всполохи фиолетового пламени, парящие замки из костей и камня, и бесконечный гул, от которого вибрировали сами атомы.

– Держись крепче, Пасифика. Это измерение не для слабонервных, – Билл схватил ее за руку. – Но не бойся, ты со мной. А это значит, что ты там — королева.

Переход был резким. Вместо мягкого неонового света их окружила тяжелая, давящая атмосфера хаоса. Воздух пах озоном, серой и чем-то сладковатым, напоминающим сахарную вату. Они оказались в огромном зале, стены которого постоянно меняли форму, перетекая из острых пиков в плавные изгибы.

В центре зала, вокруг гигантского стола, сделанного из застывшего крика, сидели существа, от одного вида которых обычный человек сошел бы с ума.

– Эй, бездельники! Смотрите, кто вернулся из мертвых! – заорал Билл, выпуская из рук снопы синих искр.

Существа за столом встрепенулись.

– Билл? Ты ли это, старый прохвост? – Первым поднялся Шестигран. Его массивное тело, состоящее из множества геометрических фигур, угрожающе лязгнуло. – Мы думали, тебя окончательно стерли те мясные мешки из третьего измерения!

– Меня? Стереть? Ха! – Билл приземлился на край стола, по-хозяйски закинув ногу на ногу. – Я просто взял небольшой творческий отпуск. Каменный сон очень омолаживает, рекомендую.

– А это еще что за золотая щепка? – Раздался резкий, насмешливый голос. К ним подплыла Пироника. Ее розовое тело, охваченное пламенем, так и лучилось опасностью. Она прищурилась, разглядывая Пасифику. – Билл, ты завел себе домашнего питомца? Или это твой новый дизайн для карманных часов?

Пасифика почувствовала, как внутри нее закипает привычная ярость, но теперь подкрепленная демонической силой. Она не собиралась позволять какой-то горящей девице оскорблять себя.

– Я — Пасифика Нортвест, – она вылетела вперед, увеличиваясь в размерах и становясь ярко-красной, как Билл в моменты гнева. – И если ты назовешь меня «щепкой» еще раз, я превращу твой огонь в холодный кисель, понятно тебе, огнетушитель переросший?

В зале воцарилась тишина. Восьмёрка, чей глаз на животе удивленно моргнул, переглянулся с Зантаром. Пироника замерла, ее пламя на мгновение сменило цвет на зеленый от удивления.

Затем Билл разразился оглушительным хохотом.

– Оцените характер! – Он подлетел к Пасифике и приобнял ее за острый угол. – Парни, Пироника, знакомьтесь. Это моя... компаньонка. Она была человеком, пока не поняла, что быть треугольником гораздо престижнее. И поверьте, у нее манеры похлеще, чем у половины из вас.

– Человеком? – Пробасил Зантар, его голос напоминал обвал в горах. – Как такое возможно? Измерения не меняют форму существ так радикально, если только...

– Если только они не проводят слишком много времени в компании самого чистого хаоса, – закончил за него Билл, подмигнув Пасифике. – Она адаптировалась. Она теперь одна из нас.

Пироника хмыкнула, ее пламя снова стало розовым. Она облетела вокруг Пасифики, на этот раз с оттенком уважения.

– Дерзкая. Мне нравится. Эй, Зантар, освободи место для леди. Мы как раз обсуждали, как лучше всего дестабилизировать реальность в секторе 9.

Пасифика медленно опустилась на предложенное место. Вокруг нее сидели монстры, о которых в Гравити Фолз рассказывали страшные сказки, но здесь, в этом безумном зале, она вдруг почувствовала себя... на своем месте. Здесь никто не ждал от нее идеальных манер или соответствия семейному древу. Здесь ценилась только сила, наглость и способность смеяться в лицо энтропии.

Вечер превратился в настоящий пир безумия. Билл травил байки о своем «заключении» в камне, приукрашивая подробности так, что Пасифика то и дело закатывала глаз. Демоны пили искрящуюся эссенцию звезд и играли в карты, где ставками были целые цивилизации.

В какой-то момент, когда Пироника и Восьмёрка заспорили о том, чье измерение более хаотично, Билл отозвал Пасифику в сторону, к широкому проему, служившему окном.

Снаружи открывался вид на Кошмарное измерение — калейдоскоп изломанных реальностей, где законы физики были лишь далеким воспоминанием.

– Ну, как тебе мои друзья? – спросил Билл, создавая из воздуха два бокала с чем-то светящимся. – Немного грубоваты, но зато честны. Если они хотят тебя уничтожить, они говорят об этом в лицо, а не за спиной на благотворительном вечере.

Пасифика приняла бокал, глядя на танцующие искры внутри.

– Знаешь, Билл... это странно. Но они мне нравятся больше, чем гости моих родителей. Пироника хотя бы не притворяется, что ей интересен мой цвет платья.

– Я же говорил! – Билл легонько чокнулся своим бокалом о ее. – Мы — изгои, Пасифика. Но в этом наша сила. Ты искала утешения у моей статуи, потому что тебе некуда было идти. Теперь у тебя есть всё. Вселенные, измерения, бесконечность.

– И всё же, – Пасифика вздохнула, и облачко золотых искр вылетело из ее глаза, – я иногда скучаю по Гравити Фолз. По Мэйбл с ее дурацкими свитерами. Даже по Дипперу с его вечными подозрениями.

Билл промолчал, что было на него совсем не похоже. Он смотрел вдаль, туда, где сталкивались два облака антиматерии.

– Мы вернемся туда, – наконец сказал он тише, чем обычно. – Когда-нибудь. Но не как враги. И не как пленники. Мы вернемся как те, кто перерос этот маленький городок. Ты теперь не просто Нортвест, Пасифика. Ты — часть моей реальности. А я своих не бросаю.

Пасифика посмотрела на него. В этом треугольном демоне, воплощении лжи и хаоса, было что-то, что она начала ценить больше всего на свете — странная, извращенная верность.

– Ты сейчас флиртуешь или просто пытаешься быть сентиментальным? – подколола она его.

– Я? Сентиментальным? – Билл картинно схватился за «сердце». – Оскорбляешь! Я просто напоминаю тебе, что ты застряла со мной. А я — лучший гид по этой дырявой мультивселенной.

– Ладно, гид, – Пасифика допила свой напиток и почувствовала прилив невероятной бодрости. – Пойдем обратно. Я хочу показать Шестиграну, как в Гравити Фолз играют в «покер на выбывание». Думаю, он оценит правила, которые я придумала на ходу.

– О, это моя девочка! – Билл радостно крутанулся вокруг нее. – Иди, задай им жару. А я пока присмотрю, чтобы Зантар не съел стол. Опять.

Когда они вернулись к компании, Пасифика уже не чувствовала себя чужой. Она была демоном, она была золотым треугольником, и она была абсолютно, бесконечно свободна.

Через несколько часов, когда шум в зале поутих, а Пироника уснула, превратившись в тлеющий уголек, Пасифика и Билл остались одни на балконе.

– Билл? – позвала она.

– Да, Искра?

– Спасибо.

Билл ничего не ответил, но его рука на мгновение накрыла ее руку. В этом жесте было больше правды, чем во всех словах, которые они когда-либо произносили. В мире, где всё было иллюзией и хаосом, они нашли нечто реальное. И это было только начало их путешествия.

– Завтра отправимся в измерение, где всё сделано из шоколада, – пробормотал Билл, уже наполовину погружаясь в свой странный демонический сон. – Только не ешь местных жителей, они очень обидчивые...

Пасифика тихо хихикнула, закрывая глаз. Она знала, что завтра принесет новые ссоры, новые приключения и новые попытки Билла свести ее с ума. Но теперь она была к этому готова. Ведь в конце концов, она сама стала частью этого безумия. И это было самое лучшее, что когда-либо с ней случалось.