← Назад к обзору

Новая жизнь

Странногеддон на двоих: Возвращение в кошмар

– Ты только посмотри на это место, – прошептала Пасифика, её голос вибрировал от смеси восторга и щемящей тоски. – Оно совсем не изменилось.

Они парили высоко над Гравити Фолз, скрытые за пеленой облаков, которые Билл заботливо окрасил в невидимый для человеческого глаза спектр. Снизу городок казался игрушечным: крошечные машинки, похожие на жуков, ползли по пыльным дорогам, а густые леса обнимали долину, словно верные стражи.

– Всё такое же маленькое, скучное и предсказуемое, – Билл, принявший форму золотого треугольника с элегантным галстуком-бабочкой, недовольно хмыкнул. – Даже обидно. Я ожидал, что за время моего отсутствия они хотя бы построят памятник моему величию. Или, на худой конец, сожгут пару библиотек в мою честь.

Пасифика, которая сейчас находилась в своём демоническом обличье — изящного золотого треугольника с длинными ресницами и крошечным бантом — подлетела ближе к Биллу и легонько толкнула его углом.

– Ты неисправим, Шифр. Мы пропутешествовали через тысячи измерений, видели рождение звезд и гибель целых галактик, а ты всё ещё переживаешь из-за того, что кучка смертных не воздвигла тебе алтарь?

– Это вопрос принципа, куколка! – Билл картинно приложил тонкую черную руку к своему единственному глазу. – Но ты права. Главное, что мы вернулись. Хотя, признаться, я начинаю привыкать к тому, как ты смотришься в золоте. Это куда лучше той тряпичной одежды, которую ты носила раньше.

Пасифика промолчала, глядя вниз. За те годы, что они провели в скитаниях по мультивселенной, между ними изменилось всё. Сначала это была вынужденная сделка, затем — хрупкое перемирие, переросшее в странную, безумную дружбу. Но где-то между Измерением Поющих Песков и Кристальными Пустошами их отношения превратились в нечто гораздо более глубокое и опасное. Они стали двумя половинками одного космического хаоса. Влюбленными демонами, чьи искры поджигали реальность.

– Билл, – она замялась, её глаз на мгновение потускнел. – Ты же знаешь, что я хочу сделать. Я должна их увидеть. Родителей. И... Пайнсов. Просто убедиться, что всё в порядке.

– О, я знаю, что ты хочешь, – Билл внезапно стал абсолютно плоским и черным, его голос приобрел металлический оттенок. – Но есть одна маленькая проблема. Твой старый приятель Форд Пайнс не зря ест свой хлеб. Хижина Чудес окружена барьером из шерсти единорога и ртути. Моя магия там бессильна. Я не могу даже заглянуть в окно, не рискуя получить разряд, который отправит меня обратно в Терапризму.

– Но должен же быть способ! – Пасифика заметалась в воздухе, оставляя за собой шлейф золотой пыли. – Мы не можем просто висеть здесь вечно!

– Способ есть всегда, если твой напарник — величайший разум во вселенной, – Билл снова стал желтым и весело подмигнул ей. – Мы не пойдем в Хижину физически. Мы воспользуемся черным ходом. Самым уязвимым местом любого человека, даже такого параноика, как Форд.

– Сны? – догадалась Пасифика.

– Бинго! Шестипалый сейчас как раз погружается в объятия Морфея. Он пытается разгадать очередную загадку аномалий, и его разум открыт, как дешевая консервная банка.

Билл схватил Пасифику за руку. Его прикосновение было обжигающим и электрическим.

– Но помни, – предупредил он, его голос стал непривычно серьезным. – В его сне ты должна быть осторожна. Твоя новая форма слишком узнаваема для него. Если он поймет, кто мы, он вышвырнет нас раньше, чем ты успеешь сказать «золотой стандарт».

– Я справлюсь, – уверенно ответила она.

Мир вокруг них начал таять. Небо Гравити Фолз свернулось в трубочку, а затем взорвалось миллионами черно-белых фрагментов. Это был переход в мир сновидений — место, где Билл был королем, а Пасифика — его верной королевой.

Они оказались в странном пространстве. Это была лаборатория Форда, но бесконечно длинная, с полками, уходящими в бесконечность. Повсюду летали шестеренки, страницы из дневников и странные существа, похожие на помесь осьминога с печатной машинкой. В центре этого хаоса, склонившись над столом, сидел Стэнфорд Пайнс. Он выглядел старше, чем Пасифика его помнила: седина в волосах стала гуще, а морщины — глубже.

– Опять эти расчеты... – бормотал Форд, не замечая незваных гостей. – Стабильность портала не может быть отрицательной числовой величиной. Это противоречит законам Лобачевского...

– Смотри на него, – тихо произнес Билл, паря за спиной Пасифики. – Он всё еще пытается починить то, что невозможно исправить.

Пасифика сделала шаг вперед. В этом мире она могла принимать любую форму. Она хотела стать прежней собой — девочкой в шелковом платье, но Билл предостерегающе сжал её плечо.

– Не сейчас. Оставайся в тени. Мы здесь как наблюдатели.

Но Пасифика не могла просто смотреть. Она чувствовала странную пульсацию в этом сне. Форд не просто работал — он тосковал. На краю его стола, среди чертежей и колб, лежала старая фотография. На ней были изображены Диппер, Мэйбл и... маленькая девочка с золотыми волосами, которая когда-то была гордостью семьи Нортвест.

– Он ищет меня? – голос Пасифики дрогнул.

– Он ищет аномалию, – поправил Билл, хотя в его глазу промелькнуло нечто похожее на сочувствие. – Твое исчезновение два года назад стало главной загадкой города. Нортвесты объявили тебя в розыск, потратили миллионы, а потом... просто сдались. Но Пайнсы не сдаются. Особенно этот старый зануда.

Форд внезапно замер. Он медленно поднял голову, словно почувствовал чужое присутствие.

– Кто здесь? – его голос прозвучал властно, эхом отразившись от бесконечных полок. – Билл? Я знаю, что это ты. Твой почерк невозможно спутать ни с чем. Выходи, трусливый треугольник!

Билл усмехнулся и выплыл в центр лаборатории, светясь ярко-желтым светом.

– Трусливый? Форд, ты ранишь меня в самое сердце, которого у меня нет! – демон отвесил шутливый поклон. – Я пришел с миром! Или, по крайней мере, с его очень интересным фрагментом.

Форд вскочил, и в его руках мгновенно материализовался квантовый дезинтегратор — во сне разум был лучшим оружием.

– Ты! Как ты выбрался? Я лично видел, как тебя стерли!

– О, Стэнли проделал отличную работу, не спорю, – Билл начал непринужденно прогуливаться по воздуху. – Но хаос невозможно уничтожить окончательно. Он просто... перегруппировывается. И, как видишь, я нашел себе компанию.

Он указал на Пасифику, которая оставалась в полутени, сохраняя форму золотого треугольника.

– Кто это? – Форд прищурился, переводя пушку на неё. – Еще один демон из Царства Кошмаров?

– О, это нечто гораздо более изысканное, – Билл подлетел к Пасифике и приобнял её. – Познакомься, Форд. Моя партнерша. Моя искра. Моя... погибель, если хочешь.

Пасифика чувствовала, как сердце — или то, что его заменяло — бешено колотится. Она видела страх и ненависть в глазах Форда, и ей безумно хотелось крикнуть, что это она, та самая девочка, которую он знал. Но она видела и другое: Билл защищал её. Он не выдавал её тайну, давая ей возможность просто быть рядом, не боясь разоблачения.

– Зачем ты здесь, Шифр? – Форд не опускал оружия. – Чтобы снова попытаться захватить наш мир? Ты проиграл один раз, проиграешь и снова.

– Захватить? – Билл расхохотался, и его смех заставил полки в лаборатории задрожать. – Форд, ты всё еще мыслишь категориями двухмерных злодеев. Я видел миры, по сравнению с которыми твой Гравити Фолз — просто грязная лужа. Мне не нужна эта планета. Я просто зашел... поздороваться. И показать своей даме, где я провел свои лучшие и худшие годы.

Пасифика сделала движение вперед, выходя на свет. Она была прекрасна в своем золотом сиянии. Её единственный глаз встретился с глазами Форда. На мгновение ученому показалось, что в этом демоническом взоре мелькнуло что-то знакомое — капризный изгиб брови, горделивая осанка.

– У неё... твой взгляд, – прошептал Форд, на мгновение опустив дезинтегратор. – Но в ней есть что-то... человеческое.

– Это лишь оптическая иллюзия, Форд! – Билл быстро перехватил инициативу, чувствуя, что Пасифика на грани того, чтобы выдать себя. – Она — порождение чистого хаоса, как и я. Мы просто путешествуем. Считай это межпространственным туризмом.

– Я тебе не верю, – Форд снова напрягся. – Ты что-то замышляешь. Где Пасифика Нортвест? Ты ведь забрал её в тот день, когда статуя треснула? Город говорит, что она сбежала, но я знаю, что это твоих рук дело!

Пасифика замерла. Услышать свое имя из уст Форда было как удар током. Она посмотрела на Билла. Демон молчал, давая ей право решить самой. Это был момент истины. Она могла вернуться. Могла упасть на колени, принять человеческий облик и умолять о спасении. Она могла снова стать «золотой девочкой» в клетке из ожиданий и приличий.

Она посмотрела на Форда — старого, усталого, запертого в своих чертежах и страхах. Затем она посмотрела на Билла — безумного, опасного, но единственного, кто видел в ней не куклу, а личность. Того, кто подарил ей всю вселенную вместо одной пыльной комнаты в особняке.

Пасифика подлетела к Форду почти вплотную. Её голос, измененный магией сна, прозвучал мягко, но твердо.

– Пасифики Нортвест больше нет, Стэнфорд Пайнс. Она ушла туда, где её голос наконец-то услышали. Не ищи её. Она... счастлива.

Форд отступил на шаг, его лицо побледнело.

– Ты... ты знаешь её?

– Я знаю, что она свободна, – ответила Пасифика.

Билл щелкнул пальцами, и пространство сна начало стремительно разрушаться. Лаборатория таяла, превращаясь в серый туман.

– Ауривуар, Форд! – крикнул Билл, увлекая Пасифику за собой. – Не забудь выпить теплого молока, тебе полезно для нервов!

Через мгновение они снова парили над лесом Гравити Фолз. Ночной воздух был свежим и прохладным. Пасифика приняла человеческий облик, тяжело дыша. Её трясло.

– Ты это слышал? – спросила она, глядя на свои руки. – Он искал меня. Он всё еще ищет.

– Он ученый, Пасифика, – Билл приземлился на ветку сосны рядом с ней, приняв форму маленького желтого кота (его новая любимая шутка). – Для него ты — незавершенный эксперимент. Но ты сама сказала ему правду. Той девочки больше нет.

Пасифика села на ветку, обхватив колени руками. Слезы, обычные человеческие слезы, покатились по её щекам.

– Я люблю их, Билл. Мэйбл, Диппера... даже этого ворчливого Форда. Но я не могу вернуться. Я уже не принадлежу этому миру.

Билл подошел к ней и потерся головой о её плечо, тихо мурлыча. В этом звуке было больше утешения, чем в любых словах.

– Ты принадлежишь мне, – прошептал он, и в его голосе не было ни капли издевки. – А я принадлежу тебе. Мы — аномалия, которую никто не сможет разгадать.

Пасифика улыбнулась сквозь слезы. Она протянула руку и погладила демона по мягкой шерстке.

– Знаешь, Шифр, если бы мне два года назад сказали, что я буду сидеть на дереве с треугольным демоном-котом и плакать по своей прошлой жизни, я бы приказала своим слугам вышвырнуть этого человека вон.

– Хорошо, что у тебя больше нет слуг, – Билл спрыгнул с ветки и в полете снова стал треугольником. – Только я. А я, как ты знаешь, гораздо дороже в обслуживании.

– Куда теперь? – спросила она, вытирая глаза и вставая. Её тело снова начало светиться золотом, принимая демоническую форму.

– Я слышал, в Измерении 52 сегодня большой парад в честь окончания времен, – Билл протянул ей руку. – Пойдем? Устроим им такое шоу, которого они не забудут даже после смерти.

Пасифика вложила свою руку в его.

– Полетели, Билли. Гравити Фолз подождет. Нас ждет вечность.

Два золотых треугольника вспыхнули в ночном небе, словно падающие звезды, и исчезли, оставив после себя лишь легкий запах озона и эхо безумного, но абсолютно счастливого смеха. Внизу, в Хижине Чудес, Форд Пайнс резко проснулся в холодном поту, сжимая в руке старую фотографию. Он знал, что видел Билла. Но он также знал, что та золотая гостья, что была с ним, оставила в его душе странное чувство покоя. Пасифика была в безопасности. И, возможно, это было единственное, что имело значение.