← Назад к обзору

Новое начало

Танец на острие желания

Прошло несколько дней с тех пор, как Аанг и Юми покинули скрытую долину. Мир внизу расстилался лоскутным одеялом из лесов, рек и выжженных войной пустошей, но наверху, в царстве облаков, всё принадлежало только им двоим. Аппа мерно взмахивал хвостом, его широкая спина стала для них целым миром, где время словно замедлило свой бег.

Аанг сидел, прислонившись к боку седла, и делал вид, что изучает карту, но на самом деле его взгляд то и дело возвращался к Юми. Она устроилась на краю, свесив ноги вниз, и подставляла лицо порывам ветра. Солнце золотило её фарфоровую кожу, а черные волосы, рассыпанные по плечам, казались живой тьмой, в которой запутались лучи света.

С каждым часом Аанг чувствовал, как образ Катары тускнеет, становясь похожим на старый рисунок, выцветший под дождем. То, что он чувствовал сейчас, было иным — более острым, более земным и пугающе мощным. Это не была благоговейная привязанность мальчика; это было пробуждение мужчины.

Юми потянулась, изгибаясь всем телом, и этот жест заставил Аанга сглотнуть. Её движения всегда были пропитаны грацией воздуха, но теперь он видел в них не только мастерство стихии. Он видел изгиб её талии, линию бёдер под тонкой тканью, и то, как изящно волнообразные стрелы на её руках подчеркивали каждое движение мышц.

– Аанг, ты слишком долго смотришь на один и тот же участок карты, – раздался её голос, тихий и лукавый.

Она не повернулась, но он знал, что она чувствует его взгляд кожей. Маги воздуха всегда были чувствительны к чужому вниманию — это было сродни ощущению изменения давления перед грозой.

– Я просто... задумался о маршруте, – быстро ответил он, чувствуя, как краснеют кончики ушей.

Юми рассмеялась. Она грациозно поднялась и подошла к нему, присаживаясь рядом. Между ними было всего несколько сантиметров, и Аанг почувствовал, как воздух вокруг них наэлектризовался.

– Ты плохой лжец, Аватар, – она улыбнулась, и её небесно-голубые глаза заглянули ему прямо в душу. – Твоё сердце бьётся так громко, что Аппа, наверное, думает, будто началась гроза.

Аанг отложил карту. Скрывать очевидное было бесполезно.

– Ты просто... ты очень изменилась, Юми. Я всё ещё привыкаю к тому, что я больше не один. И к тому, какая ты теперь.

Юми взяла бурдюк с водой, висевший на краю седла. Она откинула голову назад, и её горло, белое и беззащитное, открылось его взгляду. Она сделала несколько жадных глотков. Одна прозрачная капля не удержалась на губе, сорвалась и медленно покатилась вниз. Она прочертила влажную дорожку по подбородку, скользнула по шее, задерживаясь в ложбинке между ключицами, и исчезла под краем её одеяния, стремясь к груди.

Аанг замер. В животе тугим узлом завязалось предчувствие чего-то неизбежного. Ему до боли, до дрожи в пальцах захотелось податься вперёд и поймать эту каплю губами. Провести языком по её коже, запечатлеть каждый дюйм её тела, заявляя свои права на эту женщину, которая была соткана из того же небесного вещества, что и он сам.

– Хочешь пить? – спросила она, протягивая ему бурдюк.

Её голос стал чуть более хриплым, а взгляд — затуманенным. Она видела, куда он смотрит. Она знала, о чём он думает.

– Хочу, – выдохнул он, но к воде не прикоснулся.

Аанг протянул руку и осторожно коснулся пальцами её шеи, там, где только что прошла влага. Юми вздрогнула, но не отстранилась. Её кожа была прохладной, но под ней пульсировала жизнь — горячая, неистовая.

– Юми, я... – он запнулся, подбирая слова. – Когда я смотрю на тебя, я вижу не только прошлое. Я вижу то, что могло бы быть. И то, что может быть сейчас.

В его воображении внезапно вспыхнула картина, настолько яркая, что у него перехватило дыхание. Он увидел её через несколько лет — всё такую же прекрасную, но с изменившейся фигурой. Он представил, как она будет вынашивать их ребенка. Как её живот станет округлым, храня в себе новую жизнь, новую надежду для их народа. Он представил, как будет прижиматься ухом к её коже, слушая сердцебиение их малыша, который тоже будет магом воздуха.

Эта мечта была настолько осязаемой, что Аанг почувствовал прилив почти первобытной нежности и защитной ярости. Он хотел окружить её заботой, спрятать от всего мира и одновременно показать всему миру, что она — его. Что они — начало чего-то великого.

– О чём ты думаешь? – прошептала Юми, подаваясь ближе. Её колено коснулось его бедра.

– О будущем, – ответил он, глядя на её манящие губы. – О том, что мы — не конец нашего народа. Мы — его новое начало.

Юми опустила взгляд, и её ресницы затрепетали.

– Это большая ответственность, Аанг. Ты уверен, что готов к этому? После всего, что произошло с той девушкой из племени Воды?

Аанг мягко взял её за подбородок, заставляя снова посмотреть на него.

– Катара была моей детской мечтой, Юми. Красивой, но недостижимой, потому что мы из разных миров. А ты... ты — это я. Твои стрелы, твои движения, твоя душа — всё это откликается во мне так, как ничто другое. Я не просто влюбляюсь в тебя. Я узнаю в тебе себя.

Он медленно сократил расстояние между ними. На этот раз поцелуй не был осторожным. В нём было всё: и горечь прошлых потерь, и жажда жизни, и то самое желание, которое копилось в нём все эти дни. Юми ответила с такой же страстью, обнимая его за шею и запуская пальцы в его отросшие волосы.

– Аанг... – выдохнула она ему в губы, когда они на секунду прервались, чтобы глотнуть воздуха. – Мы действительно можем... всё вернуть?

– Мы создадим всё заново, – пообещал он. – Наши дети будут бегать по дворам Воздушных Храмов. Они будут летать на зубрах и играть в аэробол. И у них будут твои глаза.

Юми прижалась лбом к его лбу. Её дыхание успокаивалось, но рука всё ещё крепко сжимала его плечо.

– Я всегда боялась, что останусь одна, – призналась она тихо. – Даже когда нашла тебя, я боялась, что ты слишком занят миром, чтобы заметить меня.

– Теперь я вижу только тебя, – Аанг провел рукой по её талии, чувствуя тепло её тела сквозь ткань. – И я не отпущу тебя. Никогда.

Юми слегка отстранилась и лукаво прищурилась.

– Даже если я буду капризной, когда буду... как ты сказал, вынашивать наше новое начало?

Аанг рассмеялся, и этот звук улетел далеко за пределы спины Аппы, растворяясь в лазури неба.

– Особенно тогда. Я буду приносить тебе самые вкусные фрукты со всех уголков мира. Я буду покорять ветер, чтобы тебе всегда было прохладно в жару и тепло в стужу.

– Звучит как достойная сделка для Аватара, – Юми улыбнулась и снова потянулась к нему.

В этот момент Аанг окончательно осознал: его сердце больше не разбито. Оно переродилось. Старая любовь к Катаре превратилась в тихую благодарность за опыт, но эта новая страсть к Юми была тем самым топливом, которое заставляло его двигаться вперед.

Он смотрел на неё — на её фарфоровую кожу, на волнообразные татуировки, которые теперь казались ему самыми красивыми знаками в мире. Он знал, что впереди их ждет много трудностей. Мир всё ещё был нестабилен, Зуко и Катара строили свою жизнь, и Аангу ещё предстояло официально занять своё место как хранителю баланса.

Но теперь у него был свой собственный баланс. Свой собственный центр мира, который сидел прямо перед ним.

– Давай спустимся сегодня пораньше, – предложил Аанг, понизив голос. – Я знаю одно место на побережье Царства Земли. Там тихие бухты и очень теплый песок.

Юми кивнула, и в её глазах вспыхнул ответный огонь.

– Ветер как раз дует в ту сторону, Аанг. Похоже, сама природа согласна с тобой.

Аанг направил Аппу вниз, сквозь плотный слой облаков. Когда они пронзили белую завесу, перед ними открылся бескрайний океан, залитый лучами заходящего солнца. Всё казалось золотым — и вода, и небо, и кожа Юми, которая сидела рядом, крепко держа его за руку.

Он больше не был последним магом воздуха. Он был первым из тех, кто вернет этот народ к жизни. И глядя на Юми, он понимал, что эта миссия будет самой прекрасной в его жизни. Каждый её вздох, каждая капля воды на её коже, каждый взгляд её небесных глаз — всё это было обещанием будущего, которое они построят вместе.

– Я люблю тебя, Юми, – прошептал он, когда они коснулись мягкого прибрежного песка.

– Я знаю, Аватар, – ответила она, спрыгивая на землю и увлекая его за собой. – И я люблю тебя. Больше, чем сам полет.

И в этой тихой бухте, под шум прибоя и шепот ветра в прибрежных скалах, Аанг понял, что его путь только начинается. И этот путь был вычерчен не прямыми линиями долга, а изящными волнами любви, такими же, как татуировки на теле женщины, ставшей его судьбой.