Новые крылья Свити Белль
Пиршество Рассветной Тени
Понивилль задыхался от липкого, неестественного тумана, который приполз со стороны Вечнозелёного леса. Рарити стояла у окна бутика «Карусель», её копыта дрожали, сжимая край выцветшей занавески. Прошло две недели. Две недели тишины, прерываемой лишь редкими официальными письмами из Кантерлота, написанными идеальным, холодным почерком Селестии. В них говорилось одно и то же: «Процесс восстановления Свити Белль требует изоляции. Наберитесь терпения».
– Терпения... – прошептала Рарити, и её голос надломился. – Она всего лишь маленькая кобылка. Ей нужны её ленточки, её сестринские объятия, а не изоляция в холодном замке.
Дверь бутика распахнулась с таким грохотом, что колокольчик над ней жалобно звякнул и отвалился. На пороге стояла Твайлайт Спаркл. Её грива была всклокочена, глаза лихорадочно блестели, а на боку виднелся свежий ожог, от которого исходил слабый запах озона.
– Рарити, запри дверь! Живо! – Твайлайт тяжело дышала, её рог пульсировал неровным фиолетовым светом.
– Дорогая, что случилось? Ты из Кантерлота? Ты видела Свити? – Рарити бросилась к подруге, хватая её за плечи. – Скажи мне, что она в порядке! Скажи, что эти ужасные крылья сняли!
Твайлайт посмотрела на Рарити, и в этом взгляде было столько первобытного ужаса, что модница невольно отшатнулась. Аликорн медленно покачала головой, и из её глаз брызнули слёзы, оставляя дорожки на пыльной шерстке.
– Её больше нет, Рарити. И это... это не была болезнь. Это не была случайность.
– О чем ты говоришь? – голос Рарити стал тонким, как натянутая нить. – Врачи сказали... Селестия сказала...
– Селестия лгала! – Твайлайт сорвалась на крик, переходящий в истерику. – То, что сидит на троне, — это не принцесса! Я видела... я видела остатки... Рарити, она её съела! Она сожрала её заживо в подвалах замка!
В бутике повисла мертвая тишина. Слышно было только, как тикают настенные часы, отсчитывая секунды реальности, которая только что развалилась на куски. Рарити медленно осела на пол, её ноги подогнулись. Она не плакала, не кричала. Она просто смотрела в пустоту, где раньше был её мир.
– Ты... ты ошибаешься, – наконец выдавила она. – Этого не может быть. Селестия — наше солнце. Она добрая. Она... она спасла нас от Найтмер Мун.
– Она не спасала нас, она откармливала нас! – Твайлайт схватила Рарити за копыта, пытаясь привести её в чувство. – Я нашла ленточку Свити. В крови. И я видела её... Селестию. Её челюсти... они не пони, Рарити! Это что-то древнее, что-то, что пряталось под маской света тысячи лет!
В этот момент снаружи раздался звук, от которого кровь застыла в жилах. Это был не гром и не ветер. Это был торжественный, трубный глас золотых рогов, возвещающий о прибытии королевской особы. Но в этом звуке слышался скрежет металла по кости.
– Она здесь, – прошептала Твайлайт, гася свет своим рогом. – Она пришла за свидетелями.
Окно бутика осветилось неестественно ярким, ослепляющим золотым светом. Тень, упавшая на пол, была огромной и многоногой, с крыльями, которые казались слишком длинными для любого живого существа.
– Рарити, дорогая... – голос Селестии раздался прямо из воздуха, мягкий, обволакивающий, как патока, в которой тонут мухи. – Выйди ко мне. Я привезла тебе вести о твоей сестре. Она так хотела, чтобы ты увидела её новую форму.
Рарити, словно в трансе, начала подниматься. Её глаза были расширены, зрачки сузились до точек.
– Она зовёт меня... – пробормотала она. – Свити там?
– Нет! Рарити, стой! – Твайлайт попыталась удержать подругу магией, но золотое сияние снаружи ударило в стены бутика, разрушая защитные заклинания аликорна, как сухую листву.
Дверь бутика медленно открылась сама собой. На улице не было стражи. Не было кареты. Там стояла Селестия, окруженная ореолом такого яркого света, что трава под её копытами мгновенно чернела и обугливалась. Её шея была вытянута под странным углом, а глаза... в них не было радужки, только два бездонных колодца жидкого золота, в которых что-то копошилось.
– Посмотри на меня, маленькая швея, – пропела Селестия. Её рот открывался слишком широко, и за белыми зубами виднелись ряды новых, острых клыков. – Твоя работа была великолепна. Те крылья... они послужили отличной приправой. Боль придаёт магии такой изысканный вкус.
Рарити сделала шаг на крыльцо. Её трясло так сильно, что зубы стучали.
– Где... где моя сестра? – выдохнула она, глядя в золотую бездну глаз принцессы.
Селестия наклонилась к самому лицу Рарити. От неё пахло не розами и солнцем, а разложением и старой медью. Она медленно открыла пасть, и из её горла вырвался приглушённый, искажённый стон. Это был голос Свити Белль.
– Ра-ри-ти... мне... холодно... под кожей... – прохрипел голос из чрева принцессы.
Рарити вскрикнула, закрывая уши копытами. Это был конец. Весь мир Понивилля превратился в кошмар наяву.
– Видишь? Она всё ещё со мной, – Селестия выпрямилась, и её тень накрыла весь бутик. – И ты тоже можешь быть с ней. Я чувствую твой талант, твою страсть... Твоё мясо будет таким же изысканным, как твой шелк.
Твайлайт выскочила из тени, выстреливая чистой магической энергией в монстра.
– Оставь её в покое! – закричала она.
Селестия даже не шелохнулась. Магия Твайлайт просто впиталась в её шкуру, не оставив и следа. Принцесса медленно повернула голову к своей ученице.
– Твайлайт... ты всегда была моей любимицей. Самый сочный плод, который я выращивала годами. Я берегла тебя на десерт. Но если ты так настаиваешь...
В этот момент из Вечнозелёного леса вырвалась стая древесных волков, но они не нападали. Они скулили и поджимали хвосты, убегая прочь от того, что стояло в центре города. Природа знала: истинный хищник Эквестрии наконец сбросил маску.
– Беги, Рарити! – Твайлайт толкнула подругу в сторону сада. – Беги к Эпплджек! К Флаттершай! Предупреди их!
Но Рарити не могла пошевелиться. Она смотрела на живот Селестии, где под белоснежной шерстью что-то двигалось. Маленькое копытце на мгновение отпечаталось изнутри на коже принцессы, словно пытаясь выбраться наружу.
– Свити... – прошептала Рарити, и её разум окончательно надломился.
Она не побежала. Она сделала шаг навстречу Селестии, протягивая копыта.
– Возьми меня... – её голос был лишен эмоций. – Если она там, я должна быть с ней.
Селестия довольно оскалилась. Её шея метнулась вперёд, как у змеи.
– Рарити, нет! – Твайлайт снова попыталась атаковать, но в этот момент небо над Понивиллем внезапно погасло.
Солнце, которое должно было светить, превратилось в черную дыру, окруженную кровавым ореолом. Луна не взошла ей на смену. Мир погрузился в абсолютную тьму, в которой сияли только золотые глаза монстра.
– Луна пыталась остановить меня, – прохрипела Селестия, и из её ноздрей повалил чёрный дым. – Теперь она спит в самом глубоком кратере своей жемчужины. Никто не придёт. Никто не спасёт.
Она схватила Рарити зубами за загривок. Модница даже не сопротивлялась. Твайлайт видела, как тело её подруги обмякло, словно тряпичная кукла.
– Твайлайт Спаркл, – Селестия обернулась к ученице, удерживая Рарити в пасти. – Я даю тебе фору. Беги. Собирай своих друзей. Прячьтесь в лесах, в пещерах, под землёй. Мне нравится охота. Мне нравится, когда магия пропитывается страхом перед тем, как я её поглощу.
Одним мощным взмахом крыльев Селестия поднялась в воздух, унося Рарити в сторону Кантерлота. Её смех разносился над Понивиллем, заставляя стекла в домах лопаться, а пони прятаться под кровати, молясь богам, которых больше не существовало.
Твайлайт осталась стоять на коленях посреди пустой улицы. В её копытах была зажата та самая окровавленная ленточка Свити Белль. Она посмотрела на черное небо.
– Это не конец, – прошептала она, и в её глазах зажглось опасное, холодное пламя. – Если ты хочешь охоты, Селестия... ты её получишь.
Но где-то в глубине души она знала: Свити Белль была лишь первой. Рарити — второй. И к тому времени, когда солнце снова взойдет, оно будет светить над миром, в котором не останется ничего, кроме голодного бога и костей его подданных.
Твайлайт поднялась и направилась в сторону фермы «Сладкое яблоко». Нужно было найти остальных. Если они ещё живы. Если Селестия уже не отправила за ними своих «посланников света».
А в Кантерлотском замке, в тронном зале, залитом кровью, Селестия аккуратно положила Рарити на алтарь.
– Не бойся, дорогая, – прошептала она, облизывая окровавленные губы. – У меня есть для тебя новые крылья. Они будут из настоящей кожи. Из твоей собственной кожи.
И в тишине замка снова раздался хруст — звук, который теперь стал единственным гимном Эквестрии. Рарити так и не закричала. Она просто закрыла глаза, надеясь, что в той темноте, куда она уходит, её ждёт маленькая кобылка с фиолетовыми крыльями, которая так и не успела получить свою кьютимарку.