← Назад к обзору

Ну почему ты?

Танцы на осколках льда

Утро в доме Ли началось не с будильника, а с того, что на грудь Минхо приземлилось нечто пушистое и крайне требовательное. Кот Дори, явно считавший, что семь утра — это крайний срок для подачи завтрака, выразительно мяукнул прямо в ухо хозяину. Минхо приоткрыл один глаз, чувствуя, как рядом заворочалась Т/и.

– Если ты сейчас же не уберешь своего пушистого демона, я сделаю из него воротник, – пробормотала она, не открывая глаз и сильнее кутаясь в одеяло.

– Дори, ты слышал? Мама сегодня не в духе, – Минхо хрипло усмехнулся, сгребая кота в охапку и перекладывая его на пол. – Иди, поищи утешения у Джисона, он наверняка уже проснулся и строит планы по захвату мира.

Минхо повернулся на бок, подпирая голову рукой, и стал наблюдать за женой. Т/и выглядела удивительно спокойной, когда спала, хотя он знал, что стоит ей проснуться, как в комнате воцарится смерч из энергии, сарказма и нежности.

– Долго будешь пялиться? – Т/и всё-таки открыла один карий глаз, в котором уже начали плясать привычные искорки.

– Пока не надоест. То есть, примерно вечность, – он наклонился и коснулся губами её кончика носа. – С добрым утром, госпожа Ли. Готова к сегодняшнему испытанию?

Т/и вздохнула, садясь в постели. Её темные волосы разметались по плечам, а тонкие лямки ночной сорочки опасно соскользнули вниз.

– Ты о семейном ужине у твоих родителей? Минхо, твоя мама до сих пор смотрит на меня так, будто ждет, что я вытащу нож из-за голенища сапога и начну крушить мебель.

– Ну, справедливости ради, в первый раз ты пришла к ним в кожаной куртке с шипами и заявила, что я — «лучшее из худших зол», которые тебе попадались, – Минхо рассмеялся, вспоминая их первое знакомство с семьей после того, как они официально объявили себя парой.

– Я была в стрессе! – она запустила в него подушкой, которую он поймал с кошачьей грацией. – И вообще, это ты меня спровоцировал, сказав, что твоя мама обожает кротких девушек.

– Это был отличный план, чтобы увидеть твое истинное лицо, – он притянул её к себе, игнорируя попытки отстраниться. – Ты была великолепна. Дерзкая, стройная, с этим твоим взглядом «попробуй тронь — убью». Отец тогда сказал, что я наконец-то нашел достойного противника.

– Противника? Мы женаты пять лет, Минхо!

– Именно поэтому это так весело.

Их перепалку прервал топот маленьких ножек в коридоре. Джисон, их маленькое воплощение хаоса, ворвался в спальню с игрушечным мечом в руках.

– Папа! Вставай! Драконы на кухне! – закричал мальчик, запрыгивая на кровать.

– Слышала? Драконы, – Минхо подхватил сына, подбрасывая его в воздух. – Придется спасать наше королевство, иначе завтрака нам не видать.

Когда через час семья наконец собралась на кухне, Т/и, облаченная в шелковый халат, пекла оладьи, а Минхо пытался уговорить Джисона съесть хотя бы ложку каши.

– Знаешь, Хёнджин звонил вчера, – Минхо поднял взгляд на жену. – Сказал, что приедет на ужин к родителям. И, кажется, он собирается привести кого-то с собой.

Т/и замерла с лопаткой в руке.

– Кого-то? Хёнджин? Того самого парня, который меняет девушек чаще, чем лак для волос?

– По его словам, это «нечто особенное». Я ставлю на то, что это очередная модель, которая будет весь вечер молчать и хлопать ресницами, пока ты будешь спорить с моей матерью о политике воспитания детей.

– О, я не буду спорить, – Т/и хитро улыбнулась, раскладывая оладьи по тарелкам. – Я просто буду очень... вежливой.

– Боже, спаси нас всех, – Минхо закатил глаза. – Когда ты решаешь быть «вежливой», это обычно заканчивается тем, что кто-то уходит в слезах или с нервным тиком.

Вечер наступил быстрее, чем хотелось бы. Т/и выбрала для ужина элегантное платье цвета темного изумруда, которое идеально подчеркивало её карие глаза и смуглую кожу. Она выглядела как настоящая королева — дерзкая, уверенная в себе, но при этом невероятно женственная. Минхо, надевший классическую черную рубашку, не мог отвести от неё глаз.

– Ты выглядишь так, будто идешь не на ужин, а на подписание мирного договора после столетней войны, – заметил он, застегивая запонки.

– Так и есть, – она подошла к нему, поправляя его воротник. – Ли Минхо, если твой брат или Хёнджин начнут вспоминать наши школьные драки, я не ручаюсь за сохранность фарфора твоей мамы.

– Я буду рядом, чтобы поймать летящие тарелки, – он поцеловал её в висок.

Дом родителей Минхо встретил их запахом дорогого парфюма и изысканных блюд. Мать Минхо, женщина строгая, но в глубине души уважающая характер невестки, встретила их в холле.

– Т/и, дорогая, ты снова выбрала такой... яркий цвет, – сказала она, целуя девушку в щеку.

– Спасибо, госпожа Ли. Я подумала, что изумрудный отлично сочетается с вашим гостеприимством, – ответила Т/и с той самой «вежливой» улыбкой, от которой у Минхо по спине пробежали мурашки.

Вскоре прибыл Хёнджин. И, к всеобщему удивлению, он действительно был не один. Рядом с ним стояла девушка с короткими светлыми волосами и пронзительным взглядом.

– Знакомьтесь, это Мина, – представил её Хёнджин, сияя как начищенный медный таз. – Она — ведущий хирург в центральном госпитале.

Т/и обменялась взглядом с Минхо. «Хирург? Хёнджин нашел кого-то, кто серьезнее его самого?» — читалось в её глазах.

Ужин начался мирно, но напряжение между Т/и и матерью Минхо всегда висело в воздухе, как натянутая струна.

– Т/и, я слышала, ты получила повышение? – спросила госпожа Ли, изящно орудуя ножом. – Директор по маркетингу в таком крупном агентстве... Не слишком ли это много для матери маленького ребенка?

Минхо напрягся, готовый вмешаться, но Т/и лишь спокойно отпила вина.

– Знаете, госпожа Ли, я считаю, что Джисону гораздо полезнее видеть маму, которая реализует свои амбиции и счастлива, чем маму, которая подавляет свой характер ради того, чтобы соответствовать чьим-то ожиданиям. К тому же, Минхо — потрясающий отец. Он справляется с Джисоном не хуже меня.

– Я бы сказал, даже лучше, – вставил Минхо, сжимая руку жены под столом. – Мы команда, мама. В нашем доме нет разделения на «женские» и «мужские» обязанности. Есть только то, что мы делаем вместе.

Хёнджин, почувствовав, что атмосфера накаляется, решил разрядить обстановку.

– А помните, как Т/и в одиннадцатом классе заперла Минхо в кабинете труда? Он провел там три часа, пытаясь вырезать выход лобзиком.

– Это было не «пытаясь», – фыркнул Минхо. – Я почти закончил шедевр, когда пришел охранник.

– Ты заслужил это, – Т/и повернулась к мужу, и её глаза сверкнули. – Ты тогда спрятал мои ключи от дома и заявил, что отдашь их, только если я пойду с тобой на свидание.

– И ты пошла, – напомнил он с победной ухмылкой.

– Только потому, что мне нужно было попасть домой! Но свидание было ужасным. Ты привел меня в парк аттракционов и заставил трижды кататься на «американских горках», зная, что меня тошнит.

– Я хотел проверить твою выносливость, – Минхо наклонился к ней, игнорируя присутствие родственников. – И ты прошла проверку. Ты не только не сдалась, но и умудрилась столкнуть меня в фонтан после этого.

– Хватит! – смеясь, воскликнула Мина. – Вы двое серьезно так жили?

– Мы так живем до сих пор, – ответил за них Хёнджин. – Только теперь у них есть кольца и ребенок, который, боюсь, унаследовал характер обоих.

Вечер прошел на удивление тепло. Даже госпожа Ли к концу ужина смягчилась, видя, с какой любовью и обожанием её сын смотрит на свою «дерзкую» жену. Когда они прощались, она отвела Т/и в сторону.

– Знаешь, дорогая... Я всегда боялась, что Минхо найдет кого-то, кто будет ему во всем потакать. Он слишком самоуверен для своего же блага. Но ты... ты держишь его в тонусе. Спасибо тебе за это.

Т/и была тронута. Это было первое искреннее признание со стороны свекрови за все эти годы.

– Спасибо, госпожа Ли. Поверьте, мне это совсем не сложно. Это мой любимый вид спорта.

Когда они вернулись домой и уложили Джисона, в доме воцарилась тишина, нарушаемая только тихим мурлыканьем котов. Минхо вышел на балкон, где Т/и стояла, подставив лицо прохладному ночному ветру.

– Устала? – он обнял её сзади, утыкаясь носом в изгиб шеи.

– Немного. Твоя мама сегодня была на удивление милой в конце.

– Она просто наконец признала поражение, – Минхо развернул её к себе. – Т/и, ты ведь знаешь, что я схожу по тебе с ума еще больше, когда ты так защищаешь наш образ жизни?

– Я просто не люблю, когда кто-то пытается лезть в наш хаос, – она улыбнулась, обвивая его шею руками. – Это наш хаос. Мы его создали, мы в нем живем.

– Знаешь, чего мне сейчас хочется? – его голос стал ниже, приобретая тот самый опасный оттенок.

– И чего же, господин Ли?

– Хочу напомнить тебе, почему мы когда-то решили, что ненависть — это слишком скучно.

Он подхватил её на руки, и Т/и вскрикнула от неожиданности, но тут же рассмеялась. Минхо внес её в спальню, ногой закрывая дверь. В тусклом свете ночника его карие глаза казались почти черными, наполненными тем самым огнем, который когда-то испугал и одновременно притянул её в школьном коридоре.

Он опустил её на кровать, нависая сверху. Его поцелуи были требовательными, почти агрессивными, словно он снова пытался доказать своё право на неё. Т/и отвечала с той же страстью, её пальцы впивались в его плечи, оставляя розовые следы.

– Ты всё еще мой самый главный враг, – прошептала она между поцелуями.

– И самый желанный, – ответил он, расстегивая молнию на её платье.

Одежда была отброшена в сторону. Каждое прикосновение Минхо было выверенным, глубоким. Он знал, как заставить её дыхание сбиться, как вызвать тихий стон, который был для него слаще любой музыки. Т/и выгибалась под его руками, чувствуя, как внутри всё плавится от жара.

Их близость всегда была похожа на сражение, где не было проигравших. Это был обмен энергией, страстью и той самой неразрывной связью, которую они ковали годами. В этой спальне не было места приличиям или сдержанности — только два человека, которые когда-то ненавидели друг друга так сильно, что это переросло в самую мощную любовь во вселенной.

– Минхо... – выдохнула она, когда он вошел в неё одним мощным толчком.

– Смотри на меня, – приказал он, переплетая свои пальцы с её. – Всегда смотри только на меня.

Они двигались в едином ритме, пока мир вокруг не перестал существовать. Остался только этот момент, этот жар и два сердца, бьющихся в унисон. Когда пик накрыл их обоих, Т/и прижалась к нему, пытаясь восстановить дыхание, а Минхо крепко обнимал её, словно боялся, что она может исчезнуть.

Позже, когда они лежали в темноте, Минхо перебирал её волосы.

– Знаешь, – начал он тихо, – я сегодня смотрел на ту картину у Хёнджина... ту, где мы в школе. И я подумал: если бы мне предложили вернуться назад и прожить всё это снова, я бы ничего не менял. Даже ту подножку, которую ты мне подставила на выпускном.

– Я сделала это, потому что ты выглядел слишком довольным собой, – Т/и улыбнулась, закрывая глаза.

– Я был доволен, потому что знал: ты уже моя. Просто ты еще об этом не догадалась.

– Самоуверенный индюк.

– Но твой индюк.

– Мой, – согласилась она, засыпая.

На следующее утро дом Ли снова превратился в зону боевых действий. Джисон решил, что котам нужно обязательно принять ванну в раковине, а Минхо пытался объяснить сыну, почему Суни категорически против этой идеи.

Т/и, наблюдая за этой сценой, попивала кофе. Она знала, что через час ей нужно будет ехать на встречу с важными клиентами, где она снова будет жесткой, дерзкой и профессиональной. Но здесь, в этом доме, она была просто Т/и — женщиной, которая нашла своего идеального партнера в танце на осколках льда.

– Папа, смотри! Суни летает! – закричал Джисон, когда кот совершил грандиозный прыжок с полки.

– Ли Минхо, если кот снесет мою вазу, ты будешь спать в гараже! – крикнула Т/и, хотя в её голосе не было ни капли злости.

Минхо обернулся, подмигнул ей и, подхватив сына, начал кружить его по кухне.

– Слышал, Джисон? Мама снова угрожает! Значит, всё в порядке. Жизнь продолжается.

И Т/и, глядя на них, поняла: это и есть счастье. Не тихая гавань, где всё предсказуемо, а этот бесконечный драйв, этот вызов и эта любовь, которая не боится быть острой, как лезвие.

Они прошли путь от врагов до супругов, от ненависти до абсолютного доверия. И хотя их жизнь была полна споров и искр, они знали одно: ни один штиль в мире не заменит им их личный, прекрасный и неповторимый шторм.

Когда Минхо подошел к ней, чтобы забрать пустую чашку, он на мгновение задержался, касаясь своей щекой её щеки.

– Я люблю тебя, моя колючая принцесса.

– Я тоже тебя люблю, мой невыносимый король.

И в этом признании, сделанном посреди утреннего хаоса, было больше правды, чем во всех клятвах мира. Их история продолжалась, и каждый новый день был новой главой, написанной на языке страсти, дерзости и бесконечной преданности друг другу.