← Назад к обзору

Нужно

Вулкан под кожей

Прошло еще несколько часов, но состояние Саши только ухудшалось. Его кишечник, измученный сначала двухнедельным застоем, а теперь и внезапным отравлением, казался совершенно дезориентированным. Внутри всё клокотало, резало и вздувалось, но полноценного очищения так и не происходило. Саша выглядел тенью самого себя: круги под глазами стали совсем темными, а губы пересохли от постоянного напряжения.

Олег смотрел на измученного парня, и сердце его обливалось кровью. Он понимал, что полумеры вроде сорбентов и легкого массажа уже не помогут. Нужно было радикальное решение, чтобы пробить эту «пробку» из газов и остатков токсичной пищи раз и навсегда. В аптечке лежал мощный солевой слабительный препарат, который действовал быстро и беспощадно. Олег знал, что это будет тяжело, но другого выхода не видел.

– Саш, выпей вот это, – Олег подошел к кровати с большим стаканом мутноватой жидкости. – Это специальный солевой раствор для регидратации. Он поможет восстановить баланс солей, а то ты совсем ослаб.

Саша приподнял голову, его глаза были полны мольбы и боли.

– Опять пить? – прошептал он. – Олег, у меня в животе и так целый океан. Слышишь, как плещется?

– Пей, солнце, это нужно, чтобы не было обезвоживания, – Олег настойчиво поднес стакан к его губам.

Саша, ничего не подозревая, сделал несколько крупных глотков. Вкус был специфическим — сладко-соленым и немного маслянистым, но он послушно осушил стакан до дна.

– Умница, – Олег поставил пустую посуду на тумбочку и тут же начал расстегивать пижамные штаны Саши, спуская их до колен. – Теперь ложись ровно на спину. Я буду делать интенсивный массаж. Нужно, чтобы жидкость распределилась и начала работать.

– Только не дави сильно, – Саша прерывисто вздохнул, укладываясь на подушки. – Он такой напряженный...

Олег не ответил. Он обильно смазал руки маслом и положил их на живот Саши. То, что он почувствовал под ладонями, пугало: живот был не просто вздут, он казался живым существом, которое билось в тесной клетке из кожи. Под пальцами постоянно что-то перекатывалось, бурлило и вибрировало.

Олег начал массаж. На этот раз это не были легкие поглаживания. Он начал глубоко, с силой погружать пальцы в податливую, но тугую плоть живота, совершая круговые движения по ходу часовой стрелки.

– Ой! Олег, больно! – Саша вскрикнул и попытался перехватить руку парня, но тот мягко, но твердо отклонил его ладонь.

– Терпи, маленький. Нужно разогнать застой. Дыши глубже, – голос Олега был спокойным, хотя он видел, как на лбу Саши выступил холодный пот.

Слабительное начало действовать невероятно быстро. Уже через пять минут интенсивного проминания живот Саши начал увеличиваться в объемах буквально на глазах. Газы, которые раньше были заперты в петлях кишечника, под воздействием препарата и давления рук начали стремительно расширяться. Кожа на животе натянулась до блеска, пупок почти сравнялся с поверхностью.

– Олег... остановись... – Саша задыхался, его лицо исказилось в гримасе невыносимого распирания. – Меня сейчас разорвет... Внутри всё... всё горит...

– Еще немного, Саш, – Олег продолжал давить, запуская пальцы глубоко под ребра и ведя их вниз, к паху.

В животе Саши раздался звук, похожий на отдаленный гром. Это был не просто «бульк», а мощный, низкий рокот, который, казалось, сотряс всё его тело. Вслед за этим звуком из Саши вырвалась длинная, оглушительная серия газов. Воздух в комнате мгновенно наполнился тяжелым, кислым запахом брожения и старых нечистот.

– Боже... – Саша зажмурился от стыда, его тело сотрясала крупная дрожь. – Прости, Олег... я не могу... оно само...

– Всё хорошо, пукай, это выходит лишний воздух, – Олег даже не поморщился, хотя запах становился всё более едким. Его руки продолжали свою работу, теперь он давил еще сильнее, буквально выжимая содержимое кишечника вниз.

Живот Саши продолжал раздуваться. Каждое нажатие Олега вызывало новые и новые порции газов. Матрас под Сашей вибрировал от того, с какой силой воздух покидал его тело. Запах стал настолько густым, что казалось, его можно потрогать руками. Руки Олега, постоянно контактирующие с кожей Саши в этой зоне, уже вовсю пахли этим концентрированным ароматом болезни и очищения, но он не останавливался.

– Олег! – Саша внезапно выгнулся дугой, вцепившись пальцами в простыню так, что побелели костяшки. – Приперло! Очень сильно! Пусти меня, я... я в туалет...

– Нет, лежи, – Олег навалился всем весом на его живот, делая резкое, выталкивающее движение вниз. – Не сдерживайся. Просто отпусти всё. Прямо здесь.

– Что?! Нет! – глаза Саши расширились от ужаса. – Я не могу в кровать! Олег, пожалуйста!

Но было уже поздно. Слабительное вызвало мощнейшую волну перистальтики, которую невозможно было остановить никакой силой воли. Внутри Саши что-то окончательно «оборвалось». С громким, мокрым звуком, похожим на всплеск, первая порция горячего, зловонного поноса вырвалась наружу, мгновенно пачкая светлую простыню под ягодицами парня.

– О-о-о-ох... – Саша издал долгий, измученный стон, его голова бессильно упала на подушку.

– Вот так, умница, – Олег не только не отстранился, но и усилил нажим. Он видел, как живот Саши при каждом новом спазме идет волнами. – Давай, освобождайся. Я помогу.

Олег начал методично и сильно проминать нижнюю часть живота, буквально выдавливая из Саши всё то, что копилось там неделями. Каждое его движение сопровождалось новыми и новыми порциями жидкого, обжигающего стула. Саша больше не пытался сопротивляться. Он только всхлипывал, чувствуя, как его тело бесконтрольно извергает из себя всё накопленное страдание.

Запах в комнате стал невыносимым, смешиваясь с ароматом масла для массажа и кислыми испарениями отравления. Руки Олега были в самом центре этого процесса, они уже давно пропитались этим тяжелым запахом, но он продолжал глубоко погружать пальцы в живот Саши, чувствуя, как тот постепенно — очень медленно — начинает терять свою каменную твердость.

– Еще, Саш, еще, – шептал Олег, когда очередная волна судорог сотрясала тело парня. – Посмотри, как животику становится легче.

Саша посмотрел вниз сквозь слезы. Его живот, всё еще вздутый и покрытый красными пятнами от сильного давления рук Олега, при каждом нажатии заметно содрогался. Он чувствовал, как внутри него происходят настоящие извержения. Это было больно, это было бесконечно стыдно, но вместе с этим в его сознание начало пробиваться первое, робкое чувство облегчения. Тяжесть, которая казалась вечной, уходила вместе с этими грязными потоками.

– Олег... там еще столько всего... – Саша задыхался, его голос дрожал. – Меня так режет... будто кипяток внутри...

– Я знаю, солнце, я знаю. Это слабительное вымывает всё дочиста, – Олег сделал особенно сильный нажим в области сигмовидной кишки.

В ответ на это из Саши вырвался такой громкий и продолжительный поток, что он невольно вскрикнул. Живот под руками Олега на мгновение стал совсем мягким, а затем снова напрягся — газы продолжали образовываться и требовали выхода.

– Продолжай, не останавливайся, – Олег не давал Саше передышки. Он понимал, что если сейчас прекратить массаж, спазм может снова запереть остатки внутри.

Он продолжал давить, разминать, крутить и выталкивать. Саша уже перестал плакать от стыда, он просто сосредоточился на том, чтобы пережить эту бурю. Его живот бурлил так громко, что перекрывал звуки их дыхания. Это был хаос: всплески, газы, стоны и непрекращающееся движение сильных рук Олега.

Простыня под ними превратилась в нечто неописуемое, но Олега это совершенно не волновало. Его руки, пахнущие резким, тошнотворным запахом болезни, продолжали совершать свой ритмичный танец на животе Саши. Он чувствовал каждую петлю кишечника, каждое скопление воздуха и уверенно гнал их к выходу.

– О-о-ох... кажется... кажется, всё, – Саша обмяк, его дыхание стало прерывистым и поверхностным. – Я больше не чувствую позыва... только пустоту. Такую странную, болезненную пустоту.

Олег сделал еще несколько завершающих, более мягких движений. Живот Саши теперь выглядел совсем иначе. Он всё еще был раздраженным и красным, но та страшная выпуклость исчезла. Теперь это был обычный, плоский живот девятнадцатилетнего парня, разве что немного впалый из-за пережитого стресса.

– Вот теперь — всё, – Олег наконец убрал руки. Он тяжело дышал, лоб его был покрыт испариной. – Ты как?

Саша открыл глаза. В них больше не было той лихорадочной боли. Только бесконечная усталость и капля благодарности.

– Я... я чувствую себя так, будто меня переехал грузовик, – прошептал он. – Но внутри... Олег, внутри впервые за две недели тишина. Оно больше не бурчит. Оно больше не давит.

– Это потому что мы его победили, – Олег улыбнулся, хотя вид у него был изможденный. – Сейчас я отнесу тебя в душ, а потом всё здесь уберу.

– Олег, твои руки... – Саша посмотрел на ладони парня и снова покраснел. – Они же... и запах... мне так жаль.

– Глупый, – Олег легонько коснулся чистым предплечьем щеки Саши. – Это просто физиология. Главное, что вулкан внутри тебя наконец-то потух. А запах... запах отмоется.

Олег осторожно подхватил Сашу на руки. Юноша был легким, как пушинка — казалось, вместе со всем тем, что покинуло его тело, ушла и какая-то жизненная тяжесть. В ванной Олег бережно вымыл Сашу, смывая следы болезни и стыда теплой водой. Он делал это так нежно, словно Саша был сделан из тончайшего фарфора.

Когда они вернулись в спальню, Олег уже успел сменить постельное белье и проветрить комнату. Воздух стал свежим, а кровать — маняще чистой. Он уложил Сашу и накрыл его пушистым одеялом.

– Теперь спи, – Олег присел на край кровати. – Твой животик заслужил отдых. Завтра мы начнем всё с чистого листа. Только правильная еда и никакой спешки.

Саша протянул руку и слабо сжал ладонь Олега.

– Ты лучший человек на свете, – пробормотал он, засыпая. – Даже если твои руки пахнут моим поносом.

Олег тихо рассмеялся и прижал ладонь Саши к своим губам.

– Это запах твоей свободы от боли, Саш. И для меня он не так уж плох.

В эту ночь в квартире наконец-то воцарилась настоящая тишина. Не было больше ни мучительного бурчания, ни резких вскриков, ни тяжелых вздохов. Кишечник Саши, полностью очищенный и успокоенный, мирно отдыхал, восстанавливая свои силы. А Олег сидел рядом, наблюдая за спокойным сном своего парня, и знал, что ради этой минуты облегчения он готов был пройти через любой ад, даже если этот ад пах так, как пахли его руки в ту ночь.