Няшка сталкерша
Холодные кости школьного подвала
Семь часов вечера опустились на город липкой, удушливой темнотой. Ноябрьский воздух был пропитан запахом мокрого асфальта, прелых тополевых листьев и приближающегося первого снега. Фонари на аллее старого парка, примыкавшего к школьному двору, светили тускло, через один, отбрасывая на разбитые дорожки длинные, дрожащие тени корявых кленов.
Егор, Лера, Захар и Элона прятались в густом кустарнике за полуразрушенной кирпичной аркой входа. Они замерли, боясь даже дышать слишком громко: пар от дыхания вырывался белыми клубами, выдавая их присутствие.
– Пальцы отваливаются, – еле слышно прошептал Захар, натягивая рукава куртки на озябшие ладони. – Барских, если твоя Воронова решила просто набить себе цену и опоздать на свиданку на полчаса, я лично засуну ей этот блеск для губ в...
– Заткнись, Захар, – коротко шикнула Лера, не оборачиваясь.
Она сидела на корточках, опираясь ладонью в тяжелом шипованном кольце на мокрый кирпич. Ее темные волосы, выбившиеся из-под черного капюшона, промокли от мороси, а серые глаза с маниакальным упорством сверлили освещенный пятачок под фонарем. Егор стоял в полушаге за ее спиной. Он буквально кожей ощущал то напряжение, которое исходило от Леры. Каждый раз, когда он случайно задевал плечом ее плечо, по телу пробегал разряд статического электричества. Воспоминание о том, как она днем на глазах у всей школы втоптала его в грязь – яростно, правдоподобно, защищая саму себя от удара Даши, – до сих пор горело у него в груди тянущей тупой болью.
– Она пришла, – тихо подала голос Элона, тронув Леру за рукав.
На дорожку, ведущую к воротам парка, ступила Злата. Даже в промозглый вечер одиннадцатиклассница выглядела так, словно сошла со страниц журнала: короткий дутый пуховик молочного цвета, массивный палантин, идеальные локоны и светлые сапожки на каблуках. Она нервно огляделась, вытащила из кармана телефон, экран которого осветил ее холеное лицо, и недовольно цокнула языком:
– И где этот придурок?
Злата набрала номер Егора. В кармане парня беззвучно задрожал вибровызов. Егор затаил дыхание, сжав челюсти так, что заболели зубы.
– Смотрите, – внезапно выдохнула Лера, и в ее голосе звенел чистый металл.
Из густой тени заброшенной оранжереи, расположенной по правую руку от входа, бесшумно выскользнула фигура.
Даша двигалась не так, как ходят обычные люди. В ее шагах не было слышно ни шелеста гравия, ни плеска луж. На ней была темная спортивная куртка без опознавательных знаков, капюшон скрывал аккуратные косы, а на руках белели плотные резиновые перчатки. В тусклом свете фонаря блеснуло что-то металлическое и тонкое.
Злата даже не успела повернуться на шорох.
Даша метнулась к ней с нечеловеческой, пугающей стремительностью. Одной рукой она зажала девушке рот куском какой-то темной тряпки, пахнущей приторно-сладким химикатом, а второй с силой всадила иглу миниатюрного шприца прямо через плотную ткань свитера в шею. Злата дернулась, широко распахнула глаза, попыталась издать крик, но звук захлебнулся в горле. Ее ноги моментально подкосились, телефон с глухим треском упал в грязь, и через секунду тяжелое, обмякшее тело одиннадцатиклассницы повалилось прямо на Дашу.
– Твою мать... – выдохнул Захар, порываясь вскочить.
Егор железной хваткой вцепился другу в плечо, осаживая назад:
– Стой! Не сейчас! Нам нужно знать, куда она ее тащит! Нужны улики, понял?!
Злата была выше и явно тяжелее Даши, но отличница действовала с жуткой, отработанной сноровкой. Не издав ни единого звука, она подхватила бесчувственное тело под мышки и, тяжело волоча сапоги Златы по мокрой траве, потащила ее вглубь заброшенного парка, огибая освещенные участки.
– Пошли, – скомандовала Лера, поднимаясь на ноги. – Тихо. Дистанция двадцать метров. Элона, держись между мной и Захаром. Если что — сразу звонишь в полицию.
Они двинулись следом, прячась за стволами вековых дубов. Дождь усиливался, превращаясь в колючую ледяную крупу, ветер завывал в кронах, заглушая их шаги. Егор шел след в след за Лерой, не сводя взгляда с ее напряженной спины. Мысль о том, что на месте Златы сейчас могла быть она, скручивала его внутренности в ледяной тугой узел.
Даша тащила Злату мимо ржавых каруселей, через пролом в бетонном заборе, отделявшем парк от промзоны старых школьных мастерских. Здесь стояло приземистое, наполовину ушедшее в землю кирпичное здание старой угольной котельной, заброшенной еще в начале нулевых. Тяжелая чугунная дверь бомбоубежища была приоткрыта, из черного зева входа тянуло сыростью, машинным маслом и могильным холодом.
Даша без колебаний втянула бессознательную Злату внутрь. Раздался глухой стук каблуков о бетонные ступени.
– Она там, – прошептал Захар, вытирая мокрое лицо. – Барских, это же старый бункер. Там ходов километры, если она нас заметит...
– Не заметит, – отрезал Егор, доставая телефон и выключая звук наглухо. – Мы идем до конца. Лер, ты готова?
Лера повернулась к нему. В темноте ее глаза лихорадочно блестели.
– Я этой твари сама зубы пересчитаю, – сквозь зубы процедила она, но в ее голосе проскользнула едва уловимая дрожь, которую Егор тут же уловил. Он машинально накрыл ее холодную ладонь своими пальцами, сжав коротко, ободряюще. Лера вздрогнула, но руку не отдернула. Всего на одну секунду они замерли, глядя друг на друга, после чего шагнули в темноту подвала.
Внутри царил абсолютный, густой мрак, разбавляемый лишь слабым желтоватым свечением где-то в глубине длинного коридора. Пахло плесенью, ржавым железом и застарелым страхом. Под ногами хрустел битый кирпич. Ребята двигались вдоль облупленных бетонных стен, ступая бесшумно, как тени.
Они вышли к огромному сводчатому залу бывшей бойлерной. В центре помещения с потолка свисала одинокая пыльная лампочка на оголенном проводе, раскачиваясь от сквозняка и отбрасывая дерганые тени.
Даша небрежно, словно мешок с мусором, сбросила Злату на грязный цементный пол прямо под свет лампы. Бледное лицо старшеклассницы было перепачкано сажей, губы посинели от сильного транквилизатора.
Но самым страшным было другое.
В дальнем углу подвала, прикованные толстыми строительными цепями к массивным водопроводным трубам, сидели три фигуры.
У Егора перехватило дыхание.
Это были они.
Маша Зайцева — в той самой школьной блузке, в которой она пропала вчера, заплаканная, с размазанной тушью и разбитой губой. Рядом, привалившись к холодной трубе, сидела Алина из параллельного «Б», истощенная, в грязной толстовке, со следами уколов на предплечьях. А чуть дальше, кутаясь в обрывки старого брезента, сидела Кристина — та самая выпускница, о «внезапном переезде» которой гудела вся школа месяц назад. Ее красивые черные волосы свалялись, лицо осунулось, под глазами залегли черные круги, но она была жива. Все они были живы. Запертые, измученные, до смерти напуганные узницы школьной психопатки.
Даша подошла к ржавому ведру, стоявшему у стены, зачерпнула ледяной воды и без предупреждения выплеснула Злате в лицо.
Злата судорожно вдохнула, захлебнулась, забилась на полу и с глухим стоном открыла глаза, не понимая, где находится.
– Добро пожаловать в наш клуб, дрянь, – раздался тихий, до ужаса спокойный голос Даши.
Отличница стянула резиновые перчатки, бросила их под ноги и встала над распростертой Златой, скрестив руки на груди. На ее губах играла та самая мягкая, вежливая улыбка, которую все привыкли видеть на школьных линейках.
– Сидите здесь, твари, пока не скажете, что Егор только мой! – отчетливо, почти ласково произнесла Даша, обводя взглядом своих пленниц.
В воздухе повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь капелью воды из пробитой трубы и тихими всхлипами Златы, которая в ужасе поползла назад, упираясь спиной в бетонный выступ.
– Он никому не принадлежит! – внезапно хриплым, сорванным голосом выкрикнула Алина, дернув цепь на руке. Металл жалобно звякнул. – Слышишь ты, сука?! Он человек, а не твоя гребаная кукла!
– Да, даже мы это знаем! – поддержала ее Кристина, с трудом поднимая голову и глядя на Дашу с неприкрытой ненавистью. – Мы пытались с ним флиртовать, да! Но никто из нас не сходил с ума так, как ты! Ты больная на всю голову!
Маша, прижимая колени к груди, задрожала всем телом, но в ее заплаканных глазах вспыхнул отчаянный протест:
– Даже если он не отвечает нам взаимностью, то это не повод убивать других! Ты заперла нас здесь, моришь голодом... За что?! За то, что мы просто посмотрели на парня?!
Даша медленно повернулась к ней. Ее лицо в мгновение ока потеряло всякое подобие человечности, превратившись в оскаленную маску ярости. Она сделала шаг к Маше и с размаху пнула железную трубу прямо над ее головой:
– Заткнитесь!
Грохот удара эхом прокатился по подвалу. Маша сжалась в комок, закрывая голову руками.
– Нет, Егор должен быть счастлив, пусть и не с одной из нас, но главное, чтобы был счастлив! – упрямо выкрикнула Алина, с вызовом глядя снизу вверх на свою мучительницу. – Ты думаешь, он когда-нибудь посмотрит на тебя после всего этого?! Ты для него пустое место, Даша! Была и останешься!
– Именно, у него точно есть любимая девушка, и ты её точно не уберёшь! – звонко крикнула Маша, вытирая слезы рукавом. – Я видела, как он смотрит! Он никогда не был один, в его сердце кто-то есть, и это точно не ты!
– Вот именно, Егор явно знает, кто ему нужен! – добавила Кристина, звеня цепью.
Даша запрокинула голову и расхохоталась. Этот смех — тонкий, визгливый, абсолютно безумный — ударил по нервам четверки, прятавшейся в темноте коридора, сильнее любого крика.
– Боже, я лучше его знаю, что ему нужно, а нужна ему я! – прошипела Даша, резко оборвав смех и нависнув над девушками. – Я дышу ради него! Я знаю каждую его привычку, каждую родинку на его шее! Я очищаю его мир от мусора! От таких дешевок, как вы! Он просто еще не понял этого, но когда вокруг не останется никого... он придет ко мне. Сам приползет! Потому что больше будет некому его любить так, как я!
Она потянулась к верстаку, на котором лежали тяжелые инструменты завхоза: монтировки, разводные ключи, мотки проволоки.
Лера, наблюдавшая за этой сценой из дверного проема, побелела от ярости. Ее кулаки сжались до побелевших костяшек. Она сделала неосторожный шаг вперед, собираясь броситься в зал, но подошва ее тяжелого ботинка соскользнула с влажного кирпича.
Нога Леры с силой задела обломок ржавой арматуры, торчавший из стены.
*ДЗЫНЬ-КЛАЦ!*
Металлический звон разорвал душное пространство подвала, словно выстрел. Звук покатился по трубам, отдаваясь гулким эхом под сводами.
Даша замерла. Ее рука, зависшая над монтировкой, медленно опустилась. Она плавно, словно змея, повернула голову в сторону темного прохода.
В тусклом свете лампы ее глаза сверкнули диким, первобытным огнем.
– Кто здесь? – тихо спросила она.
Егор понял, что скрываться больше нет смысла. Он шагнул из тени первым, заслоняя собой Леру:
– Игра окончена, Даша.
Даша моргнула раз, другой. Ее безумный взгляд сфокусировался на его лице, и в ту же секунду маска ярости растаяла, сменившись выражением щенячьего, абсолютно патологического восторга.
– О, а вот и мой любимый Егорчик! – пропела она тонким, ласковым голоском, прижимая руки к груди, словно они встретились на залитой солнцем школьной полянке, а не в сыром подземелье среди прикованных людей. – Ты пришел... Ты нашел меня! Ты видел, что я сделала для нас? Я собрала их всех здесь! Больше никто не посмеет встать между нами!
Из угла раздался истошный крик Алины, Маши и Кристины, зазвеневших цепями в едином порыве:
– Убегайте отсюда, она психичка!
– Егор, беги, она ненормальная! – срывала голос Маша.
Но убегать никто не собирался.
Лера вылетела из-за спины Егора, как разъяренная пантера. Ее лицо исказила неприкрытая ярость. Не тратя времени на разговоры, она бросилась прямо на Дашу, намереваясь сбить ее с ног, повалить на бетон и заломить руки за спину.
– Ах ты мразь конченая! – прорычала Лера, выбрасывая руки вперед для захвата.
Но расчет оказался неверным. В хрупком теле отличницы, накачанном адреналином и маниакальным психозом, таилась чудовищная, неестественная сила. Даша даже не покачнулась от удара. С невероятной, звериной резкостью она перехватила запястья Леры, вывернула их с глухим хрустом и, развернувшись всем корпусом, с чудовищной силой впечатала Леру спиной в сырую кирпичную стену.
Воздух со свистом вырвался из легких Леры. Затылок с глухим стуком ударился о кладку, перед глазами поплыли черные круги. Прежде чем она успела опомниться, тонкие пальцы Даши вцепились ей в горло, прижимая к камню с силой гидравлического пресса.
Лицо Даши оказалось в сантиметре от лица Леры. На губах сталкерши плясала зловещая, перекошенная усмешка, а в расширенных зрачках плескалось безумие:
– Вот ты тварь, значит, ты всё-таки неравнодушна к Егору, да? – прошипела она, вдавливая ногти в нежную кожу на шее соперницы. – Ты притворялась! Ты строила из себя ледышку, хамила ему при всех, а сама... сама за его спиной крутишься! Ты привела его сюда!
Лера задыхалась. Горло пережимало железным обручем, кислород стремительно кончался, но в ее серых глазах не было ни капли страха. Только чистый, неразбавленный огонь. Собрав последние силы, глядя прямо в безумные глаза маньячки, Лера хрипло, но отчетливо выплюнула:
– Да!
Слово повисло в воздухе, словно разорвавшаяся бомба. Егор, стоявший в трех метрах, замер, чувствуя, как внутри него все перевернулось.
– Да! – повторила Лера, впиваясь пальцами в руки Даши и пытаясь разжать смертельную хватку. – И ты не можешь так поступать с девушками! Ты не имеешь права распоряжаться чужими жизнями, тварь!
– Ещё как могу, а теперь я отделаюсь от тебя! – взвизгнула Даша, и в ее свободной руке блеснул тяжелый гаечный ключ, подхваченный с верстака. Она занесла его над головой Леры, целясь прямо в висок. – Ты сдохнешь первой!
– Не смей! – раздался звериный, полный первобытной ярости рев.
Егор преодолел разделявшее их расстояние в один отчаянный прыжок. Он врезался в Дашу всем телом, сбивая ее прицел, схватил за плечи и с сокрушительной силой оттолкнул прочь от Леры.
Даша отлетела на несколько метров, с грохотом врезалась в ряд металлических шкафчиков и выронила ключ. Она тяжело осела на колени, судорожно хватая ртом воздух, ее идеальная коса растрепалась, блузка порвалась на плече.
Лера сползла по стене, закашлявшись, жадно глотая воздух и держась за шею, на которой уже наливались багровые следы пальцев. Егор на долю секунды опустился перед ней на одно колено, быстро коснувшись ее лица, проверяя:
– Жива?
– Жива... – прохрипела она, перехватывая его взгляд. В этом взгляде не осталось больше ни капли напускной вражды. Только обнаженная, пульсирующая правда.
Егор поднялся и повернулся к Даше. Его кулаки дрожали от бешенства, в карих глазах клокотала такая ненависть, которой он никогда в жизни не испытывал.
– Я не люблю и никогда не любил тебя! – отчеканил он каждое слово громко, жестко, так, чтобы оно выжгло клеймо на ее больном мозгу. – Слышишь меня?! Ты вызываешь у меня только тошноту!
Даша медленно подняла голову. Ее лицо казалось белым листом бумаги, губы дрожали, в глазах плескалась детская, растерянная обида, смешанная с ужасом:
– Но Егор... Я же... Я же всё это ради тебя... Они недостойны тебя, Егорчик... Я люблю тебя больше жизни...
– Заткнись, ты ужасная! – перебил ее Егор, и его голос сорвался на крик, эхом отскочивший от сводов. – Ты монстр! Ты чудовище! Ты разрушила жизни стольких людей, и ты смеешь говорить о любви?! Да я скорее сдохну, чем позволю тебе подойти ко мне хоть на шаг!
Слова парня ударили по Даше сильнее любого физического оружия. Казалось, ее хрупкий внутренний мир, сотканный из иллюзий и маниакального бреда, окончательно разбился на миллионы острых осколков. Ее лицо исказилось в немом, чудовищном крике.
– Нет... Нет-нет-нет! – заверещала она, и ее голос стал похож на вой раненого зверя. – Ты врешь! Это она! Это всё она виновата! Она промыла тебе мозги!
Даша резко вскочила на ноги. В ее руке, поднятой с пола, блеснуло длинное, острое шило для прокалывания кабелей. С безумным оскалом, не помня себя от ярости, она метнулась прямо на Егора, целясь острием ему в шею:
– Если ты не достанешься мне, то не достанешься никому-у-у!..
Она сделала два шага.
Егор инстинктивно вскинул руки, готовясь принять удар, Лера попыталась вскочить, вскрикнув от ужаса...
Но удара не последовало.
Сзади, из глухой тени за ржавыми трубами, абсолютно бесшумно, словно призрак возмездия, материализовалась Элона.
Ее нежное, скромное лицо было абсолютно спокойным, брови слегка сдвинуты, а в руках она сжимала тяжелый, полутораметровый прут рифленой строительной арматуры, который подобрала у входа.
Не издав ни звука, не закричав, с удивительно выверенной, почти балетной грацией Элона сделала шаг вперед, замахнулась широким боковым движением, вложив в него весь вес своего тела, и с глухим, сочным звуком впечатала железный прут точно в затылок Даши.
*ХРЯСЬ!*
Звук был похож на удар бейсбольной биты по спелому арбузу.
Безумный визг оборвался на полуслове. Глаза Даши мгновенно закатились, шило выпало из разжавшихся пальцев и со звоном покатилось по бетону. Ноги отличницы подкосились, и она мешком рухнула лицом вниз на грязный цемент, прямо к ногам ошарашенного Егора, и замерла без движения.
В подвале воцарилась мертвая, оглушительная тишина.
Было слышно только, как тяжело дышит Лера, держась за стену, и как капает вода с ржавого крана. Злата, Маша, Алина и Кристина сидели, открыв рты, не веря собственным глазам.
Элона медленно опустила окровавленный конец арматуры на пол, аккуратно оправила воротничок своего нежно-голубого свитера, сдула со лба упавшую русую прядь и деловито посмотрела на неподвижное тело сталкерши.
Захар, стоявший неподалеку с подобранным увесистым булыжником в руках, медленно опустил свое «оружие». Его челюсть отвисла до самой груди, а глаза стали размером с чайные блюдца. Он перевел взгляд с поверженной маньячки на хрупкую, тихую Элону, которую еще утром собирался угощать шоколадкой «Аленка», и благоговейно присвистнул.
– Хороша, Элона... – выдавил Захар хриплым, благоговейным шепотом, в котором читался неподдельный, почти религиозный восторг. – Мать честная... Вот это женщина.
Элона повернулась к нему, на ее щеках проступил легкий, очаровательный румянец, и она мягко, скромно улыбнулась уголками губ:
– Да всегда пожалуйста.
Она аккуратно прислонила арматуру к стене, словно это была швабра после уборки, и достала из кармана влажную салфетку, чтобы вытереть испачканные пылью пальцы.
– Охренеть... – выдохнул Егор, все еще не веря, что кошмар закончился. Он перевел дыхание и подошел к Лере.
Она уже стояла на ногах, хотя ее слегка пошатывало. На шее темнели четкие следы чужих пальцев, но во взгляде снова горело то самое привычное, упрямое упрямство. Егор осторожно, боясь спугнуть этот момент, положил руку ей на плечо:
– Ты как? Сильно досталось?
Лера посмотрела на его руку, потом подняла глаза на его лицо. В полумраке подвала они стояли так близко, что чувствовали тепло друг друга. Воспоминание о ее собственном признании — брошенном в лицо маньячке, отчаянном, громком, не оставляющем путей к отступлению — повисло между ними осязаемым электричеством.
Она не стала язвить. Не стала отталкивать его руку. Она лишь криво, устало усмехнулась, коснувшись кончиками пальцев его предплечья:
– Бывало и хуже, Барских. Жить буду. Но шея болеть будет неделю, зуб даю.
– Я тебе мазь куплю, – тихо, с непривычной нежностью сказал он. – Самую дорогую.
Лера фыркнула, но в ее взгляде мелькнуло то, чего Егор ждал долгие месяцы: теплота. Настоящая, не прикрытая маской сарказма.
– Ловлю на слове, клоун, – прошептала она, а затем, стряхнув наваждение, повернулась к остальным и скомандовала твердым, звенящим голосом: – Срочно вызывайте полицию! И скорую для девчонок! Живо!
Захар тут же выхватил телефон и принялся судорожно набирать номер экстренной службы, громко и сбивчиво объясняя дежурному, где они находятся.
Егор бросился к верстаку, нашел там тяжелые слесарные кусачки и гаечные ключи. Вместе с Лерой и Элоной они принялись освобождать пленниц.
Когда цепи с глухим лязгом упали на пол, Маша Зайцева не выдержала и разрыдалась, уткнувшись лицом в плечо подбежавшей Элоны.
– Спасибо... господи, спасибо вам! – всхлипывала она, дрожа всем телом. – Мы думали, мы сгнием здесь... Она говорила, что замурует нас заживо, когда разберется со всеми...
– Всё позади, Маш, всё кончилось, – мягко успокаивала ее Элона, гладя по спутанным волосам.
Кристина и Алина, поддерживая друг друга, с трудом поднялись на ноги. Злата, все еще задыхаясь от пережитого шока, сидела на полу, размазывая по лицу тушь и слезы, и смотрела на лежащую без сознания Дашу с суеверным ужасом.
– Она... она чудовище, – шептала Злата, обнимая свои колени. – Она хотела меня убить...
– Больше она никого не тронет, – глухо произнес Егор, связывая руки неподвижной Даши толстым мотком найденного на верстаке провода. На всякий случай. От этой твари можно было ожидать чего угодно.
Через пятнадцать минут тишину ноябрьского парка разорвали сирены.
Синие и красные проблесковые маячки разрезали тьму промзоны, отражаясь в лужах и на мокрых кирпичных стенах старой котельной. В подвал с топотом влетели бойцы спецподразделения в бронежилетах и с автоматами наперевес, следом за ними с чемоданчиками спешили врачи скорой помощи.
Начался привычный, суетливый хаос спасательной операции: щелкали затворы фотоаппаратов криминалистов, медики накидывали на плечи дрожащих девочек термоодеяла, измеряли давление, вкалывали успокоительное. Дашу, которая только-только начала приходить в себя и мутным, невидящим взглядом озиралась по сторонам, в наручниках и под конвоем двоих рослых полицейских вывели наверх. Проходя мимо Егора, она попыталась что-то прошептать разбитыми губами, но парень демонстративно отвернулся, не удостоив ее даже взглядом. Для него ее больше не существовало.
Спустя час они вышли на улицу.
Воздух снаружи казался невероятно свежим, чистым и сладким после удушливой сырости подземелья. Ледяной дождь прекратился, и с черного неба начали падать первые редкие, крупные хлопья настоящего снега. Они медленно кружились в свете фар полицейских машин, тая на теплых щеках.
Захар стоял чуть поодаль, активно жестикулируя и во всех красках расписывая следователю следственного комитета подвиг «своей» Элоны:
– ...И тут она как размахнется этой арматуриной! Бам! Чистый нокаут, гражданин начальник! Я вам говорю, она у нас золото, а не девчонка! Ей медаль положена!
Элона стояла рядом, кутаясь в предложенную фельдшером куртку, и с тихой, смущенной улыбкой наблюдала за раскрасневшимся парнем. Когда Захар в очередной раз эмоционально взмахнул руками и случайно задел ее плечо, она не отстранилась, а наоборот — сделала шаг ближе, незаметно коснувшись своей варежкой его ладони. Захар моментально запнулся, покраснел до корней волос и замолчал, глупо улыбаясь в темноту.
Егор и Лера сидели на заднем бампере кареты скорой помощи. Фельд