← Назад к обзору

Няшка сталкерша

Слишком много лишних рёбер

Свинцовое ноябрьское утро сочилось сквозь мутные школьные окна мутным, грязноватым светом. В коридорах пахло мокрыми куртками, хлоркой и застарелым мандариновым соком из столовой. Атмосфера в здании с каждым часом становилась всё более душной: полиция уже опрашивала классного руководителя пропавшей Маши, а по углам звенели испуганные, приглушенные шепотки.

Егор пришел за двадцать минут до первого звонка. Спал он от силы часа три: стоило закрыть глаза, как перед ним всплывало восковое, неподвижное лицо Даши и ее жуткие, стеклянные глаза. В кармане толстовки жгло бедро короткое, сухое сообщение от Леры, пришедшее вчера в половине пятого: «Дошла. Жива. Отвали». Он перечитал его раз двадцать, прежде чем смог хоть немного расслабиться.

Увидев в холле знакомую высокую фигуру Захара, размахивающего сменным пакетом, Егор не раздумывая схватил друга за капюшон и потащил в пустующий коридор возле кабинета автодела.

– Э, полегче, конвойный! – возмутился Захар, чуть не выронив кроссовки. – Ты чего кидаешься, как бешеный? Я, между прочим, человеку шоколадку несу. «Аленку». Как думаешь, Элоне понравится «Аленка» или она решит, что это намек на то, что она маленькая?

– Заткнись, Захар, – процедил Егор, нервно оглядывая пустой полутемный закуток. – Убери свою «Аленку» и слушай меня очень внимательно. Если ты хоть слово вякнешь не по делу, я тебя сам в этом подвале закопаю.

Захар мгновенно сбавил тон. Он отлично знал друга: за наглой ухмылкой и дурацкими шуточками Барских умел прятать многое, но такое выражение лица – белое, с залегающими под глазами темными кругами – видел у него от силы пару раз в жизни.

– Да что стряслось-то? С Машкой реально что-то не то?

– Реально, – Егор понизил голос до шепота, прислонившись к холодной стене. – Ее убрали, Захар. И сделал это не маньяк из лесополосы. Это Даша.

Захар замер, сжимая в руке синий полиэтиленовый пакет. На его круглом, добродушном лице отразилась целая гамма эмоций: от недоверия до откровенного подозрения, что Егор просто сошел с ума.

– Даша? – переспросил он, глупо моргнув. – Наша Даша? Которая конспекты тремя цветами выделяет и старосте пирожки носит? Барских, ты геометрию переучил? Или у тебя от безответной любви к Лерочке чердак окончательно потек?

– Да при чем тут Лера! – зашипел Егор, хотя при звуке ее имени сердце противно кольнуло. – Я сам видел, как Даша тащила Машку в тупик перед ее исчезновением! А потом я с ней заговорил. Она лыбилась, как кукла из фильма ужасов, и несла чушь про то, какой я красивый! А месяц назад Кристина свалила из школы. А две недели назад Алина едва коньки не отбросила от отравления! Все, кто ко мне хоть пальцем прикасался, исчезают! Даша – долбанутая сталкерша, Захар. Она убирает девчонок. Методично.

Захар слушал, и по мере того, как пазл складывался, веселое недоверие на его лице сменялось подлинным оцепенением. Он вспомнил. И внезапный переезд Кристины, и бледную, как мел, Алину на носилках «скорой», и вчерашние слезы матери Маши в вестибюле.

– Твою мать... – Захар сглотнул, шумно выдохнув. – Ты серьезно. Ты, блин, абсолютно серьезно. И... и что делать? Идти к директору? В полицию?

– Менты нас пошлют. Скажут, что мы на почве гормонов сказки сочиняем, – отрезал Егор. – У нас нет ни одной прямой улики. Нужен план. Мы вчера с Лерой всё обговорили.

– С Лерой? – брови Захара поползли на лоб. – Вы вчера... вдвоем? И никто никого не убил?

– Заткнись, – машинально огрызнулся Егор, почувствовав, как вспыхнули уши. – Короче. Нам нужна приманка. Кто-то, с кем я начну открыто крутить шашни, чтобы Даша клюнула и пошла на преступление. А мы вчетвером поймаем ее с поличным. На камеру. Зажмем так, чтобы отвертеться не смогла. Ты со мной?

Захар выпрямился. Его добродушная расхлябанность исчезла, уступив место упрямой мальчишеской верности, за которую Егор ценил его больше всех на свете.

– Спрашиваешь еще. Если эта серая мышь реально людей калечит, ее надо закрывать. Куда я денусь? Только... Элону не впутывай, ладно? Она испугается.

– Поздно, – хмыкнул Егор. – Лера уже пошла ее обрабатывать.

***

В этот же самый момент в женском туалете на втором этаже, возле запотевших от горячей воды зеркал, Лера судорожно пыталась подобрать слова. Она закрыла тяжелую дверь на щеколду, чтобы им никто не помешал, и нервно крутила на пальце металлическое кольцо с шипом.

Элона сидела на широком подоконнике, аккуратно поправляя воротничок своего мягкого голубого свитера, и с легкой тревогой наблюдала за подругой.

– Лер, да что случилось? – мягко спросила она, наклонив голову. – Ты с утра сама не своя. И Егор этот... вы вчера опять поругались? Я видела, как он на тебя смотрел перед уроками. Будто у него собаку отобрали.

– Хуже, – Лера шумно выдохнула, оперлась руками о край фаянсовой раковины и посмотрела на подругу через зеркало. – Элон, только не ори и не падай в обморок. Обещай, что дослушаешь до конца.

– Ты меня пугаешь, – нахмурилась та, сжав пальцы в замок на коленях. – Что с Машей? Это связано с ней?

– Напрямую, – отрезала Лера.

Она говорила быстро, рубя фразы, боясь, что если остановится, то сама поверит в безумие происходящего. Она выложила всё: подозрения Егора, хронологию исчезновений и странных «несчастных случаев», безумный взгляд отличницы Даши и ту смертельную опасность, которая нависла над любой девчонкой, посмевшей подойти к Барских ближе чем на метр.

Лера внутренне сжалась, готовая к тому, что скромная, тихая Элона сейчас расплачется, начнет паниковать, схватится за сердце или побежит жаловаться маме. Она уже приготовила дежурные успокаивающие фразы, но реакция подруги оказалась... совершенно неожиданной.

Элона не закричала. Она даже не побледнела.

Ее карие глаза, обычно такие кроткие и ясные, внезапно вспыхнули ярким, почти лихорадочным блеском. Она спрыгнула с подоконника, подошла к Лере и замерла, сжав кулачки у подбородка.

– Подожди... – выдохнула Элона, и в ее голосе вместо страха зазвенело чистейшее, восторженное изумление. – Так мы... мы будем расследовать преступления? Как в сериалах про маньяков? Настоящее детективное дело?! Как интересно!

Лера поперхнулась воздухом и уставилась на подругу так, словно у той прямо сейчас выросли оленьи рога.

– Ты... ты дура, Элона? – ошарашенно выдавила она. – Какое «интересно»?! Человек пропал! Настоящая живая Маша! А та тихая психопатка, возможно, держит ее в каком-нибудь погребе или... или вообще убила! А ты стоишь и сияешь, как будто нам билеты в цирк подарили!

– Да нет же, Лер, я всё понимаю! – Элона замахала руками, но румянец на ее щеках только разгорелся. – Это ужасно, это дико! Но мы же можем ее спасти! Мы выведем Дашу на чистую воду! Я знала, я всегда чувствовала, что с ней что-то не так! Помнишь, как она в девятом классе препарировала лягушку? У нее же рука ни разу не дрогнула, она даже улыбалась! А еще она ведет эти свои бесконечные черные блокноты... Господи, это же классический профайлинг!

Лера потерла виски, чувствуя, как начинает накатывать головная боль.

– Боже, за что мне это... В одной команде с самовлюбленным придурком, его полоумным дружком и фанаткой криминальных хроник. Ладно, детектив недоделанный, слушай сюда. Первое действие спектакля – прямо сейчас, на большой перемене.

– Какое действие? – затаила дыхание Элона.

– Я должна публично втоптать Егора в грязь, – мрачно усмехнулась Лера, хотя внутри все противно сжалось. – Даша видела, как мы говорили вчера. Если она подумает, что я к нему неровно дышу, моей следующей остановкой станет реанимация. Я устрою скандал. А ты стой рядом и делай вид, что тебе за меня стыдно. Поняла?

– Поняла, – с готовностью закивала Элона. – Слушай... А Захар тоже с нами? В деле?

При упоминании Захара ее голос едва заметно дрогнул, а щеки залил еще более густой румянец. Лера закатила глаза:

– С нами, с нами. Куда этот увалень денется от своего ненаглядного Барских. Пошли, звонок звенит.

***

Большая перемена после третьего урока превратила центральную рекреацию школы в ревущий муравейник. Здесь всегда толпились старшеклассники: кто-то дожевывал холодную пиццу, кто-то зубрил химию на подоконниках, а в центре зала, у стенда с фотографиями медалистов, по обыкновению крутилась Даша.

Она выглядела безупречно. Белая блузка застегнута на все пуговицы, гладкие русые волосы собраны в идеальную косу, на коленях – классный журнал. Она мягко улыбалась проходящим учителям, излучая такое концентрированное сияние благовоспитанности, что у любого нормального человека сводило зубы.

Егор стоял в паре метров, делая вид, что увлеченно копается в телефоне, хотя боковым зрением следил за каждым ее движением. Руки в карманах бомбера мелко подрагивали.

«Пора», – подумал он, заметив, как из-за угла вывернули Лера и Элона.

Лера шла своей обычной развязной походкой, спрятав руки в карманы черных джинсов. Ее лицо было непроницаемой маской презрения, но Егор, знавший каждую морщинку на ее лбу, заметил, как напряглась линия ее челюсти.

Они встретились ровно посередине холла. Прямо под носом у Даши.

Егор сделал шаг вперед, перерезая Лере траекторию, и натянул на губы свою самую наглую, омерзительно-самодовольную ухмылку. Ту самую, от которой нормальных людей тянуло блевать.

– О, кого я вижу, – протянул он нарочито громко, чтобы его голос перекрыл гул толпы. Несколько человек рядом тут же притихли, предвкушая зрелище. – Королева школьного подземелья соизволила явить нам свой лик. Лерка, а ты чего такая хмурая? Опять всю ночь думала, как ко мне подкатить, да фантазии не хватило?

Лера резко затормозила. В ее серых глазах полыхнуло такое неподдельное, первобытное пламя, что Егор на секунду испугался, не переборщил ли он со сценарием.

– С дороги свали, недоумок, – ледяным тоном отчеканила она, смерив его взглядом с ног до головы. – От тебя разит дешевым одеколоном за версту. Дышать нечем.

– Да брось, ты же сама от меня без ума, – Егор сделал шаг ближе, сокращая дистанцию, играя роль до конца, хотя сердце колотилось где-то в горле. – Признайся уже. Чего ты вчера возле окна терлась? Глазки строила, разговорчики заводила... Может, наконец сходим куда-нибудь? Я так и быть, оплачу тебе кофе. Самый дешевый.

Элона рядом испуганно прижала ладошку к губам – театрально, но очень убедительно. Вокруг образовался молчаливый полукруг зевак. Захар в отдалении сжимал челюсти так, что ходили желваки.

Лера сделала шаг вперед. Ее лицо оказалось в десятке сантиметров от лица Егора. Она ядовито усмехнулась, наклонив голову:

– С тобой? Кофе? – Ее голос зазвенел на весь этаж, хлесткий, как пощечина. – Да я лучше из лужи на школьном дворе напьюсь, Барских, чем сяду за один стол с таким набитым, самовлюбленным индюком! Ты реально думаешь, что твоя смазливая рожа дает тебе право открывать свой поганый рот в мою сторону?!

Она толкнула его ладонью в грудь – сильно, наотмашь. Егор покачнулся, едва сдержав стон: удар пришелся точно в ребра.

– Еще раз подойдешь ко мне со своими тупыми подкатами, – прошипела Лера, глядя ему прямо в душу с такой яростью, от которой у зевак перехватило дыхание, – и я клянусь, я сломаю тебе нос. Прямо здесь. Чтобы ты в зеркало боялся смотреть, чучело! Пошел вон!

Она с силой плечом задела его на проходе и зашагала дальше по коридору. Элона, бросив на Егора уничтожающий взгляд, засеменила следом.

Толпа зашумела, послышались смешки парней: «Осадила так осадила!», «Барских, тебя в асфальт закатали!».

Егор стоял посреди коридора, нарочито растерянно потирая ушибленную грудь, изображая на лице смесь шока и уязвленной гордости. Но внутри него все ликовало. Боже, какая же она великолепная. Актриса от бога. Злая, яростная, неукротимая.

Он украдкой скосил глаза в сторону стенда.

Даша стояла на том же месте. Ее пальцы, сжимавшие край журнала, наконец расслабились. На бледных губах снова заиграла знакомая, приторно-сладкая полуулыбка.

Она смотрела вслед уходящей Лере, и в ее мутных, пустых глазах читалось глубочайшее, снисходительное облегчение.

«Слава богу... – мысленно выдохнула Даша, легонько поглаживая корешок журнала ногтем. – Какая же она неотесанная хамка. Быдло. Пустышка. Она никогда не поймет, какое сокровище этот Егорчик. Конечно... они вчера просто ругались из-за контрольной. Или он пытался списать. Лера к нему не полезет. Она его презирает. Значит, Лера может жить. Пока что».

Даша перевела влюбленный, полный щенячьей нежности взгляд на Егора, который с кислой миной поправлял куртку. «Бедный мой мальчик... Тебя так легко обидеть. Ничего, скоро рядом с тобой останусь только я. Только я умею любить тебя правильно».

***

– Ну ты и зверюга, – Захар нервно хохотнул, когда через урок они вчетвером собрались за старой кирпичной теплицей на задворках школы.

Здесь, среди зарослей сухого бурьяна и битого стекла, никогда никого не было. Ветер бросал в лицо холодные брызги дождя, пахло прелыми листьями и ржавчиной.

Лера стояла, прислонившись спиной к облупленной стене теплицы, и яростно дула на покрасневшие от холода пальцы.

– Ты сама просила сыграть убедительно, – буркнула она, стараясь не смотреть на Егора.

– Убедительно? – Егор потер грудину под курткой, криво ухмыльнувшись. – Ты мне чуть грудную клетку не проломила, дикарка. У меня там, по-моему, синяк размером с кулак останется.

– Меньше вякать будешь, – огрызнулась она, но щеки ее вспыхнули ярче, чем от ветра. Она отлично помнила, как бешено колотилось его сердце под ее ладонью в момент удара. – Зато сработало. Вы видели рожу Даши? Она буквально растаяла от счастья. Она вычеркнула меня из своего расстрельного списка.

– Это точно, – кивнула Элона, кутаясь в длинный вязаный шарф. – Я стояла рядом, у нее взгляд прямо оттаял. Она подумала, что между вами глухая ненависть.

– Так она и есть глухая, – фыркнула Лера, упрямо глядя в землю.

– Ага, конечно, – тихо пробормотал Захар, за что тут же получил от Леры тяжелый взгляд исподлобья. Он кашлянул и поспешно перевел тему: – Короче, детективы. Шоу прошло на ура, что дальше? Нам нужна наживка.

Наступила тишина. Четверка переглянулась. Воздух между ними снова наэлектризовался тревогой.

– Кто? – спросил Егор. – Нам нужен кто-то заметный. Кто-то, кто не вызовет у Даши вопросов, если я вдруг начну подкатывать.

– Ну, выбор у тебя богатый, Казанова, – с неприкрытым сарказмом протянула Лера, скрещивая руки на груди. – Полшколы за тобой сопли пускает. Выбирай любую дуру.

– Лера, не язви, – мягко осадила подругу Элона, задумчиво прикусив губу. – Нам нужна не просто девочка. Младшие классы не подойдут – Даша их всерьез не воспримет. Параллель... после Маши там все напуганы, никто на флирт не поведется, все по домам сидят. Нужен кто-то... уверенный в себе. Кто не испугается и сам давно ищет повода.

– Злата, – вдруг синхронно выдохнули Захар и Лера.

Они переглянулись. Захар присвистнул:

– А ведь реально. Злата Воронова из одиннадцатого «А».

Егор поморщился, словно проглотил лимон.

– Только не эта силиконовая барби...

– А что не так с барби? – прищурилась Лера, и в ее голосе прорезались ревнивые, колючие нотки. – Идеальная кандидатура! Высокая, яркая, самооценка до небес. Она к тебе с сентября в штаны заглядывает. Помнишь вписку у Кирилла в октябре? Она тебя на балконе чуть в угол не зажала, засосать пыталась! Ты еле ноги унес!

– Я не хотел с ней целоваться! – возмутился Егор, чувствуя необъяснимую потребность оправдаться именно перед Лерой. – Она пьяная была в хлам и от нее разило вермутом!

– Ой, какие мы разборчивые принцы! – фыркнула Лера, но внутреннее напряжение в ее плечах слегка спало. – Какая разница? Главное – Злата не скрывает, что сохнет по тебе. Она наглая, она ходит в школу как на подиум, и если ты к ней подойдешь, она не побежит плакать маме. Она сразу повиснет у тебя на шее. Даша взбесится в первую же секунду. Для Даши это будет как красная тряпка для быка.

– Злата подходит идеально, – поддержала Элона. – Она взрослая, дерзкая. Даша поймет, что если не избавится от нее прямо сейчас, то Злата своего добьется.

Егор тяжело вздохнул, глядя на хмурое небо. Мысль о том, чтобы изображать романтический интерес к чужой, неприятной ему девице, вызывала рвотный рефлекс. Но альтернативой было сидеть и ждать, пока Даша найдет себе новую жертву – или решит проверить Леру на прочность еще раз.

– Ладно, – глухо согласился он. – Злата так Злата. Что мы делаем?

– План простой, – взяла командование Лера. – Следующая перемена – на третьем этаже, возле кабинета биологии. Злата там всегда тусуется со своими подружками перед зеркалом. Даша дежурит на этаже. Ты подходишь к Злате. Начинаешь флиртовать. Зовешь гулять, сыплешь комплиментами, делаешь вид, что созрел. Мы с Элоной будем стоять у лестницы и следить за Дашей. Захар – страхует у расписания, на случай если Даша сразу попытается что-то выкинуть. Фиксируем реакцию на телефоны. Если Даша поведет себя агрессивно или попытается назначить Злате «встречу», мы вмешиваемся.

– Только... без рук, Барских, – вдруг добавила Лера, отведя взгляд в сторону забора. Ее голос прозвучал подчеркнуто равнодушно, но пальцы судорожно сжались в кулаки в карманах. – Не увлекайся там. Приманка должна оставаться приманкой, а не поводом для твоих сопливых утех.

Егор посмотрел на нее. На ее упрямый профиль, на темные ресницы, на то, как нервно дергалась жилка на ее шее. Внутри разлилась странная, горько-сладкая нежность. Она ревновала. Даже сквозь весь этот ад, сквозь ярость и страх – она ревновала.

– Не переживай, Лер, – тихо, с непривычной мягкостью сказал он. – Я не собираюсь ее целовать. Я вообще... никого целовать не собираюсь, пока всё это дерьмо не кончится.

Лера дернула плечом, пряча вспыхнувшее лицо в воротник куртки:

– Да мне плевать, хоть засосись с ней до смерти. Пошли в школу, замерзли нахрен.

***

На перемене после четвертого урока третий этаж школы сиял неестественной, напряженной атмосферой.

Злата Воронова стояла у огромного арочного окна, поправляя идеально уложенные пепельные локоны и подкрашивая губы блестящим вишневым блеском. На ней была вызывающе короткая юбка в складку и обтягивающий топ, совершенно не вписывающийся в школьный устав, но учителей Злата не боялась – ее отец входил в попечительский совет школы.

Даша находилась в десяти метрах. Она медленно вытирала тряпкой подоконник, двигаясь бесшумно, словно призрак. Ее серые глаза сканировали пространство с автоматической точностью сенсора.

В дальнем конце коридора замерли Лера и Элона. Элона нервно теребила край своего свитера, а Лера стояла, вжавшись в нишу у пожарного щита, и не сводила глаз с фигуры Егора. Ее сердце колотилось с такой силой, что удары отдавались в висках. «Это просто спектакль. Это просто приманка. Ему на нее плевать», – твердила она себе, как молитву, но пальцы в карманах ногтями впивались в ладони до крови.

Егор вышел из-за угла.

Походка расслабленная, на губах – ленивая полуулыбка, одна рука в кармане брюк. Идеальный школьный плейбой. Никто бы в жизни не догадался, что у него внутри все органы скрутило в ледяной тугой узел.

– Привет, Воронова, – негромко произнес он, останавливаясь прямо перед Златой и перекрывая ей свет.

Одиннадцатиклассница замерла с тюбиком блеска в руках. Ее ярко подведенные глаза расширились, а затем на лице расплылась хищная, победоносная улыбка.

– Ого, – протянула она низким, грудным голосом, медленно убирая помаду в сумочку. – Сам Барских спустился с небес? А я думала, ты только с замухрышками из параллели умеешь лаяться. Слышала, как тебя сегодня Лерочка отбрила. Больно было?

Егор криво усмехнулся, сделав шаг ближе. Расстояние между ними сократилось до опасного минимума. Он почувствовал удушливый, сладкий запах ее духов – смесь ванили и приторной малины. От этого запаха его мутило, он до зубовного скрежета скучал по горькому миндалю Леры, но лицо держало марку.

– Забудь, – хмыкнул Егор, легонько коснувшись пальцем брелока на ее сумочке. – Лера – дура закомплексованная. С ней каши не сваришь. Я просто тратил время не на тех людей.

Злата вскинула бровь, смерив его жадным, оценивающим взглядом:

– Неужели? И на кого же надо было тратить?

– На тебя, например, – Егор наклонился чуть ближе, понизив голос до интимного полушепота, чтобы слова долетели до Даши, которая в этот момент замерла с тряпкой в руках. – Ты сегодня отлично выглядишь, Воронова. Этот вишневый цвет... тебе идет.

Злата довольно замурлыкала, шагнув к нему вплотную. Ее длинные ногти с идеальным французским маникюром легли ему на грудь – туда же, куда час назад ударила Лера.

– Ты созрел, Егорчик? – прошептала она, приподнимаясь на цыпочки. – Долго же ты думал. А я ведь предлагала еще в октябре...

Она подалась вперед, ее приоткрытые влажные губы потянулись к его губам. Она была уверена, что сейчас он ответит.

Но Егор, мягко перехватив ее за запястье, плавно и технично отвел ее руку в сторону, одновременно чуть отклоняя голову назад. Движение выглядело игривым, кокетливым, но на самом деле в нем была глухая, непреодолимая стена.

Он не мог. Физически не мог позволить ей коснуться своих губ. Мысль о том, что эти накрашенные вишневые губы соприкоснутся с его ртом, вызывала почти паническое отвращение. В его голове, в его сердце, во всем его существе место для поцелуя было занято только одной девчонкой – той, что сейчас стояла у пожарного щита и сверлила его спину убийственным взглядом. Если он когда-нибудь и поцелует кого-то по-настоящему, это будет только Лера. Без вариантов. Даже если небо рухнет на землю.

– Не так быстро, Воронова, – с плутовской усмешкой прошептал Егор, глядя ей прямо в глаза, удерживая дистанцию. – Не при всех же. Давай сегодня вечером? Часов в семь, у входа в парк. Погуляем, поболтаем без свидетелей... А там посмотрим, кто кого переиграет.

Злата разочарованно надула губки, но вызов в его словах зажег в ней еще больший азарт.

– Ловлю на слове, Барских, – усмехнулась она, проведя пальцем по краю его воротника. – В семь. И не опаздывай. Я не люблю ждать.

– Договорились, – подмигнул он, отступая на шаг.

Он развернулся и пошел прочь по коридору, чувствуя, как рубашка на спине взмокла от липкого пота. «Получилось. Господи, получилось».

***

А в десяти метрах от них тряпка в руках Даши сжалась в бесформенный комок.

Вода из грязного ведра капала на начищенный до блеска линолеум, но отличница этого не замечала. Ее лицо, обычно такое свежее и гладкое, побелело до синевы. Воротничок блузки вдруг показался ей невыносимо тесным, сжимающим горло, словно удавка.

Она видела всё.

Каждое движение. Как Егор подошел сам. Как он смотрел на эту крашеную шлюху из одиннадцатого. Как он касался ее руки. Как его губы шептали ей комплименты.

«В семь вечера. У входа в парк».

Внутри Даши что-то с глухим, страшным треском оборвалось. Словно лопнула тугая струна, удерживавшая последние остатки хрупкого стеклянного купола ее сознания. Мир перед глазами залило мутной, кроваво-красной пеленой.

Она медленно опустила тряпку в ведро. Пальцы мелко, непрерывно дрожали.

Егорчик. Ее чистый, прекрасный, идеальный Егорчик.

Он осквернил себя. Он позволил этой грязи прикоснуться к нему.

Даша посмотрела на Злату, которая в этот момент весело щебетала с подружками, крутя на пальце прядь волос и громко хвастаясь: «Я же говорила, что он никуда не денется, сам приполз!».

Взгляд Даши скользнул по тонкой, открытой шее Златы, опустился к ее узкой талии, обтянутой трикотажем.

«Почему?..» – зазвучал в ее голове монотонный, механический голос, заглушая шум школьного звонка.

«Почему они все такие наглые? Почему они все лезут к нему своими грязными руками? Сначала Кристина. Потом Алина. Потом эта писклявая Маша... Я же убрала ее. Я так аккуратно заперла ее в темноте, где ей самое место. Я думала, они поймут. Я думала, воздух станет чистым».

Даша медленно провела ногтем по острому краю подоконника, оставляя глубокую царапину на краске. Ее лицо застыло, превратившись в восковую маску, лишенную каких-либо человеческих черт.

«Почему у всех этих девушек так резко появилось много рёбер?» – безумная, изломанная мысль пульсировала в висках тяжелыми ударами молота. – «Им кажется, что эти кости защитят их. Им кажется, что их хрупкие грудные клетки спасут то, что внутри. Они думают, что они сильные. Они думают, что могут стоять между мной и Егором».

Даша медленно подняла глаза на удаляющуюся спину Златы. Тонкие губы отличницы дрогнули, складываясь в едва заметную, жуткую ухмылку, от которой любого случайного свидетеля прошиб бы смертный ужас.

«Ну ничего... – шепнула она в пустоту гудящего коридора, и в ее голосе звенел холод больничного морга. – Мы их переломаем. Одно за другим. Ребро за ребром. Пока от тебя не останется ничего, что могло бы дышать рядом с ним».

Она резко развернулась, подхватила тяжелое оцинкованное ведро и быстрым, чеканным шагом направилась к пожарному выходу – туда, где в темноте подвальных лестниц хранились тяжелые металлические инструменты завхоза.

Ловушка захлопнулась. Охота началась.