Оборотень выпустивший клыки
Анатомия заслуженной мести
Вода была холодной, почти ледяной, и пахла металлическим привкусом старых труб лофта, но для пересохшего горла Стайлза она показалась слаще любого коллекционного вина.
Он пил жадно, шумно глотая, расплескивая капли на голую грудь, пока Дерек сидел рядом на краю матраса и поддерживал его за затылок тяжелой, непривычно бережной ладонью. В полумраке верхнего яруса глаза оборотня уже не горели бешеным янтарным огнем – зелье постепенно отпускало, сгорая в бешеной топке сверхъестественного метаболизма, уступая место привычной, глубокой зелени. Но тьма на дне зрачков никуда не делась. Она просто изменилась: из слепого животного голода превратилась в осознанную, густую, пугающе острую нежность.
Стайлз со стуком опустил пустой стакан на тумбочку, с наслаждением откинулся на влажные от пота подушки и шумно выдохнул в потолок:
– Господи боже… Мои бедра официально объявили забастовку. Я больше никогда не смогу бегать. Если на нас нападет стая альф, я просто лягу на землю и позволю им разорвать меня на части, потому что спасаться бегством – выше моих анатомических возможностей.
Дерек тихо усмехнулся. Звук этот был низким, бархатным, совершенно незнакомым – ни один человек в Бейкон-Хиллс не поверил бы, что угрюмый хмуроволк способен издавать такие звуки. Он плавно перетек на постель, подгребая человека под себя, укладывая его голову на свое плечо. Его пальцы, широкие и горячие, медленно скользнули по ребрам Стайлза, задерживаясь на лиловых пятнах укусов и царапинах.
Внезапно рука оборотня дрогнула. Воздух в комнате словно похолодел.
– Тебе больно? – голос Дерека снова стал хриплым, но теперь в нем звенела мучительная, въевшаяся в подкорку вина. – Стайлз… зелье. Я не контролировал силу. Я должен был…
– Так, заткнись, – Стайлз даже не дал ему закончить. Он лениво, но ощутимо щелкнул оборотня по кончику носа, отчего тот опешил и моргнул. – Даже не начинай этот свой фирменный монолог о том, какое ты ужасное чудовище и как ты осквернил невинный цветок в моем лице. Во-первых, я не невинный. Во-вторых, ты спрашивал меня, уверен ли я, раз десять. А в-третьих… – Стайлз приподнялся на локте, глядя прямо в глаза волку, и его губы тронула легкая, шальная усмешка, – если бы я хотел уйти, я бы просто врезал тебе между ног и выпрыгнул в окно. Я остался, потому что хотел этого так сильно, что у меня зубы сводило. Давно хотел. Понял, волчара?
Дерек замер, вслушиваясь в ровный, чистый стук человеческого сердца. Ложь в нем не ночевала. Только усталость, безграничное облегчение и теплое, вибрирующее довольство.
– Понял, – выдохнул Дерек, и мышцы его спины наконец расслабились. Он уткнулся носом в ямку над ключицей Стайлза, шумно втягивая запах, который теперь навсегда изменился, смешавшись с его собственным. – Но это не отменяет того факта, что кое-кто в этом городе проживет ровно до рассвета.
– О, тут я с тобой абсолютно солидарен, – осклабился Стайлз, запустив пальцы в густые темные волосы оборотня и слегка потянув их назад. – Мой лучший друг, тупоголовый бета и этот шарфозависимый французский пудель подписали себе смертный приговор. И мы приведем его в исполнение. Но сначала…
– Сначала? – переспросил Дерек, приподнимая бровь.
– Поцелуй меня еще раз и дай мне поспать хотя бы три часа. Мой мозг кипит, а тело требует углеводов и горизонтального положения.
Дерек послушно накрыл его губы своими – на этот раз мягко, глубоко, без спешки и ярости, запечатывая невысказанное признание. А через пять минут в лофте воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием двоих, намертво сплетенных под тяжелым одеялом.
***
В доме Макколов в семь часов утра царила атмосфера полевого морга.
В гостиной были задернуты все шторы. Скотт сидел на полу, обхватив колени руками и уставившись остекленевшим взглядом в выключенный телевизор. На его лице читалась экзистенциальная травма высшей категории: обостренное обоняние истинного альфы сыграло с ним злую шутку, и воспоминания о запахах, царивших ночью в лофте, стояли у него в носу свинцовым комом.
Лиам мерил шагами ковер, нервно кусая ногти и поминутно вздрагивая от каждого шороха с улицы.
– Нам конец. Нам точно конец. Он оторвет мне руки и заставит съесть их на завтрак, – бормотал бета, судорожно сглатывая. – Скотт, почему ты не сказал, что Стайлз… что они… ну, ты понимаешь?!
– Потому что я сам не знал! – в отчаянии простонал Скотт, роняя голову на колени. – Стайлз – мой лучший друг! Мы знаем друг друга с пеленок! Если бы он хотел переспать с Дереком, он бы… он бы заполнил мне уши тридцатью шестью докладами о плюсах и минусах межвидовых отношений! Он бы составил гребаную диаграмму!
– Значит, он предпочел практику теории, – лениво донеслось с кухни.
Питер Хейл вышел в гостиную, элегантно держа в пальцах чашку с черным кофе. Он выглядел так, будто провел ночь в первоклассном спа-отеле: шелковый шарф идеально повязан, на лице сияла снисходительная улыбка превосходства.
– Заткнись, Питер, – огрызнулся Айзек, сидевший на спинке кресла и настороженно поводивший ушами. – Это была твоя идея. Ты сказал, что это древний безвредный афродизиак!
– И я не соврал, – Питер с наслаждением сделал глоток. – Никто не умер. Напротив, судя по ауре, витавшей над антресолью, племянник был жив как никогда за последние десять лет. Вы должны быть благодарны мне. Мы сняли колоссальное сексуальное напряжение, которое отравляло атмосферу каждой нашей тренировки. Вы ведь замечали, как Дерек рычал каждый раз, когда Стайлз наклонялся за мячом для лакросса? Нет? Разумеется, нет, у вас же мозги подростков, озабоченных собственными прыщами.
– Питер, я чувствовал этот запах! – Скотт содрогнулся, зажмурившись. – Это… это был Дерек. И Стайлз. Вместе. На одной кровати. Мой мозг отказывается это обрабатывать.
– Привыкай, альфа, – хмыкнул Питер. – Потому что если мой дорогой племянник выпил три флакона, то человеческий мальчишка теперь помечен так основательно, что к нему не подойдет ни один самец в радиусе ста миль. Дерек – собственник до мозга костей. Считайте, что вы своими руками организовали свадьбу года.
Договорить Питер не успел.
С улицы, перекрывая утреннее щебетание птиц, донесся тяжелый, низкий, рокочущий звук мотора. Черный «Камаро» с ревом затормозил прямо перед подъездной дорожкой Макколов. Звук захлопнувшейся тяжелой двери прозвучал как выстрел палача.
Лиам взвизгнул и попытался спрятаться за штору. Айзек спрыгнул с кресла, мгновенно выпустив когти от чистого испуга. Скотт вскочил на ноги, его глаза вспыхнули паническим алым светом. Один лишь Питер спокойно поставил чашку на журнальный столик, хотя его плечи тоже едва заметно подобрались.
Входная дверь дома распахнулась без стука. Дерек даже не стал выбивать замок – он просто повернул ручку с такой силой, что металлический язычок с хрустом сорвался с петель.
В прихожую шагнул Стайлз.
Вид у него был монументальный. На нем была надета серая, явно чужая и великоватая на два размера футболка Дерека с вытянутым воротом, открывавшим ключицы, густо покрытые свежими темными засосами. На ногах красовались домашние фланелевые штаны, а в правой руке Стилински небрежно сжимал свою верную алюминиевую бейсбольную биту, постукивая ею по бедру. Он выглядел невыспавшимся, помятым, но в его карих глазах плескался такой концентрированный, злорадный триумф, что Скотт невольно отступил на шаг.
Следом за человеком, бесшумно и неотвратимо, в дом вошел Дерек Хейл.
Оборотень выглядел как ожившее воплощение первобытного кошмара. В черной кожаной куртке, надвинутой на широкие плечи, с трехдневной щетиной и горящими алым пламенем глазами, он буквально источал волны удушающей, тяжелой доминантности. Но страшнее всего было то, как он двигался: он шел точно за спиной Стайлза, чуть склонив голову, не сводя с шутников немигающего взгляда, готовый разорвать любого, кто сделает неверный вдох.
– Привет, девочки, – звонко протянул Стайлз, оглядывая застывшую четверку. – Прекрасное утро для массового убийства, не находите?
– Стайлз… – робко начал Скотт, выставив ладони вперед. – Дерек… мы… мы не хотели. Мы думали, это просто… ну, легкая шутка. Питер сказал…
– О, конечно, во всем виноват злой дядя, – саркастично перебил Стайлз, проходя в центр комнаты и бесцеремонно плюхаясь на диван. Он поморщился, устраиваясь поудобнее, и Дерек мгновенно оказался рядом, положив тяжелую ладонь ему на затылок, транслируя тепло и молчаливую угрозу всему остальному миру. – Значит так, гении преступного мира. У меня для вас две новости. Хорошая: Дерек согласился не вырывать ваши голосовые связки через глотки.
Лиам шумно и с облегчением выдохнул.
– А плохая новость заключается в том, – вкрадчиво продолжил Стайлз, указав битой на бету, – что условия вашей капитуляции диктую я.
– Ты? – подал голос Айзек, нервно поправляя воротник. – Но ты же человек!
Глаза Дерека вспыхнули ярче, и из его груди вырвался низкий, вибрирующий рык, от которого завибрировали стекла в окнах. Айзек тут же вжал голову в плечи и благоразумно заткнулся.
– Да, кудряшка, я, – сладко улыбнулся Стайлз. – Тот самый человек, чью задницу вы вчера приговорили к многочасовому марафону с оборотнем, накачанным лошадиной дозой средневековой дури. И поверь мне, моя фантазия гораздо изощреннее, чем банальное насилие Дерека.
Стайлз положил биту на колени и загнул один палец:
– Пункт первый. Лиам.
Щенок дернулся, будто в него ударила молния.
– Ты моешь «Камаро». Зубной щеткой. Снаружи, внутри и под капотом. И если Дерек найдет хоть одну пылинку на приборной панели, ты будешь бегать кросс вокруг заповедника голышом, с куском мяса, привязанным к поясу. Дерек будет бежать сзади.
Лиам побледнел до синевы и судорожно закивал:
– Я понял. Я согласен. У меня есть щетка с жесткой щетиной.
– Отлично. Пункт второй. Айзек. – Стайлз перевел взгляд на француза. – Ты переезжаешь из лофта на месяц. Никаких ночевок, никаких душевных разговоров и, боже упаси, никаких забытых шарфов на спинке моего дивана. Потому что ближайший месяц мы с Дереком планируем тестировать звукоизоляцию помещения, и я не хочу видеть твою кислую физиономию за завтраком.
Айзек сглотнул, покосился на Дерека, который одобрительно кивнул, и торопливо пробормотал:
– Я сниму комнату у Арджента. Прямо сегодня.
– Умница, – Стайлз повернулся к своему лучшему другу. Скотт смотрел на него с выражением искреннего раскаяния побитой собаки. – Скотти. Брат. Мой верный альфа.
– Стайлз, мне правда жаль…
– Ты делаешь за меня все домашние задания по экономике до конца семестра, – отрезал Стайлз, не слушая извинений. – Ты оплачиваешь бензин для моего джипа. И самое главное: ты никогда, слышишь меня, никогда больше не заходишь в лофт без предварительного звонка за сорок минут. И если я скажу, что мы заняты, ты разворачиваешься и уходишь, даже если на город нападет армия берсерков во главе с воскресшей Джерардовой бабушкой.
– Договорились! – выпалил Скотт, готовый согласиться на продажу собственной души, лишь бы этот кошмар закончился.
В комнате повисла тишина. Оставался только один человек, который все это время с нескрываемым удовольствием наблюдал за публичной казнью молодежи.
Стайлз медленно повернул голову к Питеру. Питер приподнял бровь, салютуя ему чашкой кофе:
– А что достанется мне, о великий стратег? Мытье окон? Изгнание из стаи? Ты же понимаешь, что без меня вы бы еще год ходили вокруг да около, вздыхая в темных углах.
Стайлз не ответил. Вместо этого он слегка повернул голову к Дереку:
– Милый?
Слово «милый» ударило по присутствующим, как высоковольтный разряд. Скотт подавился воздухом, Лиам округлил глаза, а Питер впервые за утро перестал улыбаться.
Дерек шагнул вперед. Он не стал тратить слова. В одно неуловимое, молниеносное движение он преодолел расстояние между диваном и кухонным уголком, схватил дядю за ворот его безупречной рубашки и впечатал спиной в стену, выбивая из легких старшего оборотня дух. Чашка с кофе с дребезгом разлетелась по паркету.
Когти Дерека удлинились, пропоров ткань дорогой одежды и слегка оцарапав кожу на шее Питера. Глаза вожака полыхали первобытной, безжалостной яростью:
– Если ты еще хоть раз, – прорычал Дерек прямо в лицо дяде, и этот рык заставил бетон фундамента задрожать, – подсунешь что-то в мой дом, в мою еду или приблизишься к Стайлзу ближе чем на десять метров… я закопаю тебя под корнями Неметона. По частям. И поверь мне, Питер, на этот раз ты не вернешься.
Питер заглянул в глаза племянника и впервые за долгое время осознал: перед ним не просто озлобленный мальчик, переживший трагедию. Перед ним стоял Альфа, нашедший свою пару. Волк, готовый перегрызть глотку любому, кто нарушит покой его стаи и его человека.
– Убедительно, племянник, – хрипло выдавил Питер, поднимая руки в примирительном жесте. – Намек понят. Больше никаких кулинарных экспериментов.
Дерек разжал пальцы. Питер мягко приземлился на ноги, брезгливо стряхнул невидимую пыль с разорванного ворота и, бросив на Стайлза взгляд, полный раздраженного уважения, тихо ретировался в сторону задней двери. Через секунду послышался щелчок закрывающегося замка.
В гостиной снова воцарилась гробовая тишина.
Дерек вернулся к дивану, тяжело опустился рядом со Стайлзом и собственническим движением притянул парня к себе под бок. Стайлз с тихим стоном облегчения положил голову ему на плечо, прикрывая глаза.
– Ну вот, – сонно пробормотал человек, зевнув во весь рот. – Порядок наведен. Стайная иерархия восстановлена. А теперь, Скотти, будь хорошим мальчиком и сходи на кухню. Приготовь мне сэндвич с беконом. Твой Альфа голоден, а я устал руководить этим цирком уродов.
Скотт даже не подумал спорить. Он лишь метнулся в сторону холодильника с такой скоростью, будто от этого зависела его жизнь – что, впрочем, было недалеко от истины.
Лиам и Айзек переглянулись и синхронно попятились к выходу, стараясь производить как можно меньше шума.
Дерек проводил их тяжелым взглядом, а затем опустил глаза на парня, который уже практически спал, уткнувшись носом в его кожаную куртку. В груди оборотня зародилось тихое, мерное гудение – не рычание, а чистое, сытое мурлыканье, вибрирующее глубоко под ребрами.
Шутка стаи определенно вышла им боком. Но, зарываясь носом в растрепанные волосы Стайлза и слушая ровный стук его сердца, Дерек впервые за долгие годы подумал, что это была лучшая ошибка в его чертовой жизни.