← Назад к обзору

Одержимость

Симфония плоти и стали

Прошло еще два дня. Время в стерильном заточении тянулось, словно густая патока, лишенная вкуса и запаха. Ребекка сидела на краю кровати, уставившись в одну точку на белой стене. Она нашла ошибку в формуле, о которой говорил Вескер, — на пятьсот двенадцатой странице действительно был неверно указан коэффициент связывания белков. Но это открытие не принесло ей радости. Оно лишь подтвердило, что он следит за каждым движением её мысли, за каждой искрой её интеллекта.

Когда дверь снова открылась, Ребекка даже не подняла головы. Она знала, кто это. Воздух в комнате словно наэлектризовался, предвещая его появление.

– Вставай, Ребекка, – голос Вескера прозвучал сухо и деловито. – Сегодня нам нужно провести более детальный анализ. Твои показатели адаптации к новой среде требуют документального подтверждения.

Ребекка медленно поднялась. Её ноги были ватными, а медицинский халат казался тонким и ненадежным щитом против его ледяного взгляда.

– Куда мы идем? – тихо спросила она, следуя за ним в открывшийся коридор.

– В лабораторию, – коротко бросил он, не оборачиваясь. – Твое тело — это биологический механизм, который я намерен изучить до мельчайших деталей. Ошибки недопустимы.

Лаборатория Вескера разительно отличалась от её комнаты. Здесь было холодно, пахло озоном и антисептиком. Множество мониторов мерцали синеватым светом, отражаясь в хромированных поверхностях приборов. В центре стояла высокая кушетка, окруженная проводами и сложными датчиками.

Вескер подошел к консоли, нажимая несколько клавиш. Его движения были отточенными, почти механическими.

– Остановись здесь, – он указал на место рядом с кушеткой. – Сними халат.

Ребекка замерла, её пальцы судорожно вцепились в края ткани. Холод лаборатории мгновенно пробрался под одежду, вызывая дрожь.

– Альберт... я могу сама... – начала она, но он уже сократил расстояние между ними.

– Ты слишком медлительна, – он не стал ждать.

Его руки, облаченные в черные перчатки, коснулись её плеч. Он начал расстегивать пуговицы халата одну за другой с пугающей методичностью. Ребекка попыталась перехватить его запястье, её ладонь казалась крошечной и жалкой на фоне его силы.

– Пожалуйста, не надо... мне неловко, – прошептала она, пытаясь отвернуться.

– Твоя стыдливость — это архаизм, Ребекка, – Вескер легко отвел её руки в стороны и стянул халат с её плеч. – В науке нет места смущению. Есть только данные и их интерпретация.

Ткань упала на пол, оставив её полностью обнаженной под резким светом люминесцентных ламп. Вескер окинул её взглядом — не как мужчина смотрит на женщину, а как хирург на операционное поле. И всё же в глубине его зрачков, скрытых за темными линзами, мелькнуло нечто иное. Собственническое.

– Ложись, – приказал он.

Ребекка подчинилась, чувствуя кожей холодную поверхность кушетки. Вескер начал закреплять на её теле датчики: на запястьях, на щиколотках, в области сердца. Его пальцы иногда касались её кожи, и каждый этот контакт вызывал у неё невольный вздох.

– Твой пульс участился, – заметил он, глядя на один из мониторов, где заплясала ломаная линия. – Ты боишься, Ребекка? Или это предвкушение?

– Я ненавижу тебя, – выдавила она, хотя голос её сорвался.

Вескер подошел ближе, нависая над ней. Он оперся руками о края кушетки, заключая её в пространство между своих рук.

– Ненависть и страсть — две стороны одной медали, – произнес он, и его голос стал вкрадчивым, почти гипнотическим. – Твое тело помнит правду, даже если разум пытается её отрицать. Ты ведь помнишь Арклейские горы, Ребекка? Помнишь мой кабинет в полицейском участке?

Ребекка зажмурилась. Воспоминания, которые она годами пыталась похоронить под слоями научной работы и борьбы с биотерроризмом, хлынули наружу. Она вспомнила тот душный вечер, запах дорогого одеколона и тяжесть его тела, когда он, её капитан, её наставник, лишил её девственности прямо на своем массивном дубовом столе среди отчетов и папок. Тогда она была напугана, но её тело... её предательское тело горело от каждого его движения.

– Ты была такой хрупкой тогда, – продолжал Вескер, и его рука скользнула по её животу вниз. – И такой податливой. Ты и сейчас такая же.

Он плавно развел её колени в стороны. Ребекка попыталась свести их обратно, но он зафиксировал её бедра своей массой, не давая пошевелиться.

– Посмотри на меня, – скомандовал он.

Она открыла глаза. Вескер снял очки, и его глаза, пылающие неестественным золотом, впились в её зрачки. В этом взгляде была бездна, в которую она падала без остатка.

Его пальцы, теперь уже без перчаток, коснулись её нежной плоти. Ребекка вскрикнула, выгибаясь на кушетке. Это не было похоже на грубость двухдневной давности. Его движения были расчетливыми, точными, направленными на то, чтобы разрушить её волю через удовольствие.

– Нет... – всхлипнула она, но её бедра сами начали двигаться в такт его пальцам.

– Твоя физиология не лжет, – Вескер наблюдал за тем, как по её коже разливается румянец. – Реакция слизистых оболочек, прилив крови... Ты хочешь этого так же сильно, как и тогда.

– Заткнись... замолчи... – Ребекка чувствовала, как сознание затуманивается.

Химия между ними была необъяснимой, чудовищной и в то же время непреодолимой. В этой стерильной лаборатории, среди датчиков и холодного металла, она снова становилась той неопытной девочкой из S.T.A.R.S., которая была готова пойти за ним в самый ад.

Вескер увеличил темп. Его ладонь накрыла её лобок, а пальцы проникали глубоко, заставляя её стонать в голос. Ребекка потеряла ориентацию в пространстве. Белый потолок, мониторы, его золотые глаза — всё слилось в единый вихрь боли и наслаждения.

– Кто я для тебя, Ребекка? – спросил он, склоняясь к её лицу так близко, что она чувствовала его дыхание.

Она уже не соображала, что делает. Её разум, сломленный трёхдневной изоляцией и внезапным штурмом чувств, окончательно сдался. Она видела в нем не похитителя, не монстра, создавшего вирусы, а того, кем он был для неё в самом начале. Единственного мужчину, который обладал ею полностью.

– Капитан... – едва слышно прошептала она, и это слово сорвалось с её губ прежде, чем она успела его осознать. – Капитан... пожалуйста...

Вескер замер на мгновение, и на его губах заиграла едва заметная, торжествующая улыбка. Это было признание. Полная капитуляция её души.

– Хорошая девочка, – прошептал он, и его движения стали еще более властными.

Ребекка забилась в судорогах оргазма, выкрикивая его имя, смешанное с тем самым старым званием. Её тело содрогалось под его руками, а датчики на мониторах сошли с ума, фиксируя запредельные показатели.

Когда всё закончилось, она осталась лежать на кушетке, тяжело дыша и глядя в потолок остекленевшими глазами. Слезы стыда катились по её вискам, но глубоко внутри она чувствовала пугающее облегчение. Она была сломлена, но в этом изломе она наконец обрела свою новую роль.

Вескер не отошел от неё. Он взял салфетку, аккуратно вытер её бедра, а затем накрыл её халатом.

– Твои показатели выше всяких похвал, – сказал он, снова надевая очки. – Ты идеально подходишь для следующей фазы.

Он наклонился и запечатлел холодный поцелуй на её лбу. Ребекка не вздрогнула. Она лишь закрыла глаза, принимая свою участь.

– Отдыхай, Ребекка, – его голос снова стал ледяным. – Скоро ты поймешь, что значит быть частью чего-то гораздо большего, чем человечество.

Он вышел, оставив её в тишине лаборатории. На одном из мониторов всё еще мигала красная надпись: «Синхронизация завершена».