← Назад к обзору

Одержимость

Наследие в янтарных глазах

– Мама, смотри, я выделил структуру белка без ошибок! – Пятилетний мальчик, чьи волосы были того же каштанового оттенка, что и у Ребекки, но чей взгляд уже обладал пугающей, недетской проницательностью, повернул к ней планшет.

Ребекка Чемберс, сидевшая в глубоком кресле в углу их просторной «гостиной», вздрогнула и отложила книгу. Прошло пять лет с тех пор, как стены её тюрьмы раздвинулись, превратившись в роскошный подземный бункер, скрытый где-то в недрах северных широт. Она больше не носила медицинский халат. Теперь на ней было кашемировое платье глубокого синего цвета, а её запястья украшали тонкие браслеты, которые на самом деле были биометрическими датчиками.

– Покажи мне, Альберт-младший, – она ласково улыбнулась сыну, хотя каждый раз, произнося это имя, чувствовала, как внутри всё сжимается.

Мальчик подошел к ней. Его движения были пугающе точными, лишенными детской неуклюжести. В свои пять лет он обладал интеллектом взрослого человека и физической силой, превосходящей любого сверстника. Вескер называл его «Проектом Генезис», но для неё он был просто сыном.

– Твоя модель стабилизации Т-вируса... – Ребекка пробежала глазами по расчетам на экране. – Ты использовал синтетические аминокислоты?

– Отец сказал, что естественные связи слишком хрупки для того, что он планирует, – ответил мальчик, и в его голосе прозвучали те самые холодные, расчетливые нотки, которые Ребекка слышала каждый день в течение шести лет.

Дверь в их апартаменты открылась с едва слышным шипением. Ребекка почувствовала знакомое изменение давления в комнате еще до того, как увидела его.

Альберт Вескер вошел, не снимая своего черного плаща. Годы, казалось, не имели над ним власти; он выглядел точно так же, как в тот день, когда похитил её. Его присутствие мгновенно заполнило всё пространство, вытесняя уют, который Ребекка пыталась создать.

– Как успехи моего наследника? – Вескер остановился перед сыном, положив руку ему на плечо.

– Он закончил модель, Альберт, – ответила Ребекка, вставая. – Его прогресс... он пугает.

– Он восхищает, – поправил её Вескер, и его взгляд за темными стеклами очков на мгновение задержался на лице жены. – Он — то, чем человечество должно было стать, если бы не погрязло в собственной слабости.

Вескер кивнул мальчику, давая понять, что тот может вернуться к своим занятиям в учебном блоке. Ребенок послушно поклонился — жест, которому его научил отец, — и вышел из комнаты.

Как только дверь за ним закрылась, Вескер сократил расстояние между собой и Ребеккой. Он взял её за подбородок, заставляя смотреть на него.

– Ты всё еще смотришь на него с этой неуместной материнской тревогой, – произнес он вкрадчиво. – Ты должна гордиться.

– Я горжусь им, – прошептала Ребекка, чувствуя, как её сердце начинает биться чаще. – Но я боюсь за него. Ты растишь его как оружие, Альберт.

– Я растию его как бога, – Вескер притянул её ближе, его рука властно легла на её талию. – И ты — та, кто дала ему эту возможность. Ты всё еще не осознала своего величия, Ребекка.

Он наклонился и поцеловал её в шею. Его губы были холодными, но контакт вызвал у неё привычную дрожь — смесь страха, зависимости и той странной, болезненной любви, которую он выковал в ней за годы заточения. Она больше не пыталась бежать. В мире снаружи её считали мертвой уже шесть лет. Крис, Джилл... они были лишь призраками из другой жизни.

– Пожалуйста... – выдохнула она, когда его рука начала расстегивать молнию на её платье. – Здесь? Сейчас?

– Ты принадлежишь мне, – его голос стал ниже, приобретая ту самую сталь, которая всегда лишала её воли. – Моему сыну нужен наглядный пример того, как совершенство взаимодействует с тем, что ему принадлежит. Но сегодня... сегодня я хочу чувствовать твою покорность без свидетелей.

Он подтолкнул её к широкому дивану. Ребекка опустилась на колени, глядя на него снизу вверх, точно так же, как в ту первую неделю в белой комнате. Её платье соскользнуло с плеч, обнажая кожу, на которой всё еще виднелись бледные следы его прошлых ласк.

– Ты научилась многому за эти годы, – Вескер расстегнул ремень, не сводя с неё глаз. – Твое тело стало идеальным инструментом.

Ребекка знала, что он хочет. Это был их ритуал утверждения власти. Она потянулась к нему, её движения были уверенными и опытными — плод долгих лет «обучения» под его жестким руководством. Она взяла его в рот, чувствуя вкус его власти, его силы. Вескер запустил пальцы в её волосы, сжимая их достаточно сильно, чтобы причинить легкую боль, которая теперь была для неё неотъемлемой частью близости.

– Хорошо, – прошептал он, глядя сверху вниз на свою «константу». – Ты — единственное, что в этом мире не разочаровывает меня.

Когда он кончил, Ребекка послушно проглотила всё до последней капли, не дожидаясь приказа. Она подняла на него глаза, и на её губах заиграла слабая, печальная улыбка.

– Я никогда не увижу неба, правда? – спросила она, когда он помогал ей подняться.

Вескер поправил её волосы, его жест был почти нежным, но в его глазах не было жалости.

– Ты и есть небо, Ребекка. Мое личное небо, скрытое от глаз недостойных.

Он прижал её к своей груди, и она услышала мерный, мощный стук его сердца. В этом бункере, среди вирусов, данных и амбиций, она была его единственным живым сокровищем. И хотя она была пленницей, в объятиях этого монстра она чувствовала себя более защищенной, чем когда-либо в рядах S.T.A.R.S.

– Наш сын... – начала она.

– Наш сын изменит мир, – перебил её Вескер. – А мы будем наблюдать за этим из тени. Вместе.

Ребекка закрыла глаза, принимая свою судьбу. Она больше не была жертвой. Она была частью нового порядка, матерью будущего и вечной тенью своего капитана. В 2010 году Ребекка Чемберс окончательно растворилась в Альберте Вескере, став его самым успешным и самым любимым экспериментом.