← Назад к обзору

Одержимость

Стальные цепи Бруклина

Дождь в Нью-Джерси сменился ледяной крупой, которая секла лобовое стекло старого пикапа, словно дробь. Баки сжимал руль так сильно, что костяшки пальцев на правой руке побелели, а гидравлика левой издавала едва слышный, напряженный гул. Он не смотрел на спидометр, он чувствовал скорость всем телом — вибрацию разболтанной подвески, стон старого двигателя, запах перегретого масла.

Где-то позади, в серой хмари рассвета, разрывая тишину спящих пригородов, рокотал мотор «Харлея». Этот звук Баки узнал бы из тысячи. Это не был просто шум двигателя; это был рык преследователя, который не знает усталости, не чувствует боли и не признает поражений.

Стив.

Баки бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида. На мгновение сквозь пелену дождя мелькнул знакомый силуэт: прямая спина, синяя куртка, раздуваемая ветром, и круглое очертание щита, закрепленного за спиной. Роджерс сокращал дистанцию с пугающей неотвратимостью. Он не просто ехал — он охотился.

– Давай же, старушка, не подведи, – прошептал Баки, умоляя машину выжать еще хотя бы пару миль в час.

Он свернул на проселочную дорогу, ведущую к заброшенным складам у побережья. Гравий забарабанил по днищу, машину занесло, но Баки выровнял её резким движением. Он знал, что на открытом шоссе у него нет шансов. Стив — лучший водитель, лучший тактик, лучший во всём. Но здесь, среди ржавых ангаров и лабиринтов из контейнеров, у Зимнего солдата было преимущество.

Солдат знал, как исчезать.

Пикап с визгом затормозил у края причала. Баки выскочил из кабины, прихватив рюкзак и пистолет. Холодный морской воздух ударил в лицо, наполняя легкие солью и гарью. Он не стал оглядываться. Он знал, что Стив уже там, на въезде в складскую зону.

– Баки! Остановись! – голос Стива, усиленный сывороткой и праведным гневом, пронесся над причалом, перекрывая шум прибоя. – Ты не понимаешь, что делаешь! Ты в опасности!

Барнс нырнул за штабель пустых ящиков, перекатился и замер, прижавшись спиной к холодному металлу контейнера. Сердце колотилось в ребра, как пойманная птица.

– Я в опасности только тогда, когда ты рядом, Стив! – крикнул он в ответ, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Уходи! Оставь меня в покое!

Послышался скрежет металла. Стив спрыгнул с мотоцикла, даже не заглушив двигатель. Его шаги были тяжелыми, размеренными. Баки слышал, как Роджерс идет по гравию, не пытаясь скрываться. Ему не нужно было прятаться — он был законом, он был истиной, он был Капитаном Америкой.

– Я не могу тебя оставить, – голос Стива стал ближе. Теперь в нем звучала та самая удушающая нежность, от которой Баки хотелось содрать с себя кожу. – Ты болен, Бак. Старк отравил твой разум своими идеями о независимости. Ты не готов. Мир разорвет тебя, если я не буду прикрывать тебе спину. Помнишь, что они с тобой сделали? Ты хочешь вернуться в ту тьму?

– Тьма — это когда я не могу выйти из комнаты без твоего разрешения! – Баки резко высунулся и сделал два предупредительных выстрела в воздух. – Не подходи! Я клянусь, Стив, я буду стрелять!

Роджерс даже не вздрогнул. Он вышел на открытое пространство между контейнерами. На нем не было шлема, и его золотистые волосы намокли от дождя, прилипнув ко лбу. Голубые глаза светились фанатичным, почти религиозным огнем. Он смотрел на Баки так, будто видел перед собой заблудшее дитя, которое нужно во что бы то ни стало вернуть в колыбель.

– Ты не выстрелишь в меня, – Стив сделал еще шаг. – Ты не сможешь. Мы — это всё, что у нас есть. Семьдесят лет льда, Баки. Семьдесят лет боли. Я нашел тебя не для того, чтобы ты снова потерялся в этом гнилом мире.

– Этот мир не гнилой, Стив! Он просто живой! – Баки перехватил пистолет левой рукой, чувствуя, как металл вибрирует от напряжения. – Это ты застрял в прошлом. Ты хочешь, чтобы я был тем парнем из сороковых, который шел за тобой в огонь. Но того парня больше нет! Его убили в Сибири!

– Нет, он здесь, – Стив ударил себя кулаком в грудь, прямо по звезде на куртке. – Он живет во мне. И я его спасу, даже если мне придется сражаться с тобой самим. Баки, пожалуйста... Просто положи оружие. Мы вернемся в Башню. Я сделаю так, что Старк больше не подойдет к тебе. Мы уедем в горы. Только ты и я. Никаких войн, никаких приказов. Только покой.

– Покой в клетке? – Баки горько усмехнулся. – Ты слышишь себя? Ты звучишь как Пирс. Ты звучишь как Гидра. «Порядок в обмен на свободу». Ты просто сменил их коды на свои воспоминания.

Лицо Стива мгновенно преобразилось. Дружелюбная маска спала, обнажая холодную, стальную решимость солдата. Он медленно снял щит со спины и надел его на руку. Лязг металла о металл прозвучал как смертный приговор.

– Если ты сравниваешь меня с ними, значит, ты действительно потерял рассудок, – произнес Стив ледяным тоном. – И это лишь доказывает, что я прав. Я не позволю тебе уйти. Ты мой лучший друг, и я буду защищать тебя — даже от самого себя.

Роджерс бросился вперед с невероятной скоростью. Баки едва успел отскочить, когда щит врезался в контейнер, оставив в толстом металле глубокую вмятину.

Начался танец, который они репетировали сотни раз в тренировочном зале Башни, но теперь в нем не было страховки. Баки использовал свою мобильность, ныряя под удары, используя окружение, чтобы замедлить Стива. Он нанес серию быстрых ударов металлической рукой, но Роджерс блокировал их щитом с такой легкостью, будто это были детские хлопки.

– Остановись! – кричал Баки, уворачиваясь от очередного выпада. – Стив, прекрати это!

– Только когда ты будешь в безопасности! – рявкнул Роджерс.

Он провел подсечку, и Баки рухнул на мокрый бетон. Прежде чем он успел подняться, Стив навалился сверху, прижимая его своим весом к земле. Щит был отброшен в сторону — Стиву не нужно было оружие, чтобы сломить Баки. Ему нужны были только его руки.

– Отпусти... – прохрипел Баки, пытаясь оттолкнуть Стива металлической рукой.

Но Роджерс перехватил его запястье. Его хватка была нечеловеческой. Баки слышал, как стонет металл протеза под давлением пальцев Стива.

– Посмотри на меня! – Стив заставил Баки поднять голову. – Посмотри мне в глаза, Бак! Ты видишь здесь врага? Ты видишь Гидру?

Баки смотрел. Он видел искаженное болью и любовью лицо своего лучшего друга. Он видел человека, который сошел с ума от одиночества и ответственности. И в этот момент он понял, что Стив никогда не поймет. Для Стива любовь была синонимом обладания.

– Я вижу человека, который боится остаться один, – тихо сказал Баки.

Стив замер. Его хватка на мгновение ослабла, и в глазах промелькнуло что-то похожее на осознание. Но это длилось лишь секунду. Затем он еще сильнее прижал Баки к бетону, его лицо оказалось в сантиметрах от лица Барнса.

– Пусть так, – прошептал Стив. – Пусть я боюсь. Но я не потеряю тебя снова. Никогда. Ты — моя жизнь, Баки. И я не дам тебе её погубить.

Баки почувствовал, как к горлу подступает комок. Он любил этого человека. Он был готов умереть за него тысячи раз. Но он не мог позволить Стиву уничтожить то немногое, что осталось от его собственной души.

– Прости меня, Стив, – выдохнул Баки.

Он резко ударил головой в лицо Роджерса. Стив отпрянул, инстинктивно схватившись за разбитый нос. Этого мгновения хватило. Баки ударил его ногами в грудь, отбрасывая назад, и вскочил на полку контейнера.

– Ты не сможешь бежать вечно! – крикнул Стив, вытирая кровь с губы. Его голос дрожал от ярости и обиды. – Я найду тебя! Слышишь? Я найду тебя на краю света!

Баки посмотрел на него сверху вниз. Дождь смывал кровь с лица Стива, делая его похожим на трагическое изваяние.

– Я знаю, что найдешь, – ответил Баки. – Но когда ты это сделаешь, я уже не буду тем, кого ты ищешь. Я буду собой.

Баки развернулся и прыгнул в ледяную воду залива.

– Баки! Нет! – Стив бросился к краю причала, но на поверхности воды расходились только круги.

Роджерс стоял под дождем, сжимая кулаки. Он хотел прыгнуть следом, но знал, что в этом лабиринте свай и подводных течений Баки, обученный Зимним солдатом, исчезнет за секунды.

– Я найду тебя, – повторил Стив в пустоту, и его голос сорвался на шепот. – Я найду тебя, Бак. Потому что без тебя... без тебя меня нет.

***

Два часа спустя.

Тони Старк сидел в своей мастерской, глядя на пустой экран монитора. Пятница молчала. Стив не выходил на связь, Баки исчез с радаров.

– Сэр, мистер Роджерс вернулся в Башню, – сообщил ИскИн.

Тони встал, поправляя рукава пиджака. Он вышел в гостиную и замер.

Стив сидел на диване, всё еще в мокрой одежде. Щит лежал у его ног, покрытый грязью и царапинами. Роджерс смотрел в одну точку, его лицо было серым, как пепел.

– Где он? – спросил Тони, хотя уже знал ответ.

– Он ушел, – голос Стива был лишен эмоций. – Он прыгнул в воду.

– Стив... – Тони подошел ближе и сел в кресло напротив. – Тебе нужно остановиться. Ты же видишь, что ты делаешь. Ты превращаешь его в беглеца. Снова.

Стив медленно поднял взгляд на Старка. В его глазах не было раскаяния. Там была холодная, расчетливая решимость, которая заставила Тони похолодеть.

– Ты помог ему, Тони. Ты дал ему ключи, ты дал ему деньги. Ты думаешь, ты сделал доброе дело?

– Я дал ему шанс на жизнь, Стив. На его собственную жизнь.

– У него нет жизни без меня! – Стив внезапно вскочил, и Тони инстинктивно отпрянул. – Он — сломанный инструмент, который ты выкинул на улицу! Вы все... вы все не понимаете. Вы видите в нем героя или убийцу. А я вижу Баки. И я его верну.

– Стив, послушай меня...

– Нет, ты послушай, – Роджерс подошел к Тони вплотную. От него пахло дождем и металлом. – Я использую все ресурсы Мстителей. Я задействую спутники Щ.И.Т.а. Я найду каждое его убежище, каждую его зацепку. И когда я его найду, я запру его так глубоко, что даже ты не сможешь его отыскать.

– Ты сошел с ума, – прошептал Тони. – Ты ведешь себя как злодей из комикса.

– Я веду себя как человек, который не хочет снова проснуться во льдах и обнаружить, что всё, что он любил, превратилось в пыль, – Стив взял щит и направился к лифту. – И если для того, чтобы Баки был жив, мне нужно стать злодеем в твоих глазах — пусть будет так. Мне плевать на твое мнение, Старк. Мне плевать на мнение мира. Мне важен только он.

Двери лифта закрылись, оставляя Тони в тишине.

– Пятница, – позвал Старк через минуту.

– Да, сэр?

– Начни скрытое наблюдение за Стивом. Каждую секунду. Каждое сообщение, каждый звонок. И... подготовь костюм. Кажется, нам предстоит гражданская война, о которой никто не узнает.

***

Где-то на окраине Филадельфии.

Баки вышел из грязной душевой кабины в дешевом мотеле. Он вытерся жестким полотенцем и посмотрел на себя в зеркало. Он был измотан, его тело болело от ударов Стива, а в душе была пустота.

Он достал телефон, который дал ему Тони, и включил его на секунду. Одно сообщение от Старка: «Он вернулся в Башню. Он не остановится. Уезжай из страны. Сейчас же».

Баки выключил телефон и вытащил сим-карту, разломав её пополам.

Он знал, что Стив не остановится. Он чувствовал это кожей — невидимую нить, которая тянулась от Бруклина через десятилетия войны и льда прямо к его сердцу. Стив всегда был его спасителем. Стив всегда был его героем.

Но теперь герой превратился в преследователя.

Баки лег на кровать, не раздеваясь. Он закрыл глаза и на мгновение представил себе Бруклин 1941 года. Стив — маленький, худой, кашляющий, но с глазами, полными огня. Тот Стив никогда бы не запер его. Тот Стив разделил бы с ним последнюю корку хлеба и позволил бы уйти, если бы это сделало Баки счастливым.

– Где ты потерял себя, Стиви? – прошептал Баки в темноту.

Он знал ответ. Стив потерял себя в тот момент, когда понял, что сила суперсолдата не может вернуть мертвых. И теперь он пытался удержать живых с той же яростью, с какой пытался остановить самолет Шмидта.

Баки встал, взял рюкзак и вышел в ночь. Ему нужно было двигаться. Всегда двигаться.

Он больше не был Баки Барнсом, которого Стив мог опекать. Он не был Зимним солдатом, которому Гидра могла приказывать.

Он был человеком, который бежал от любви, ставшей проклятием.

А позади, в огнях Нью-Йорка, Капитан Америка стоял у окна Башни Мстителей, глядя на спящий город. В его руках был старый блокнот с рисунками, на которых раз за разом повторялся один и тот же профиль — серые глаза, длинные волосы, мягкая улыбка.

– Я найду тебя, Бак, – произнес Стив, и его голос был тихим, как шепот ветра в ржавых проводах. – Обещаю. Мы будем вместе. До самого конца.

И в этот момент стало ясно: конец этого пути будет страшным. Потому что когда два человека, готовых умереть друг за друга, начинают сражаться за право на свободу одного из них — победителей не бывает. Бывают только осколки. Осколки Бруклина, которые больше никогда не сложатся в целую картину.

Дождь продолжал идти, смывая следы, но не смывая одержимость. Охота только начиналась.