← Назад к обзору

Одержимость «Короля»

Эхо в пустой клетке

Юдзи вздрогнул и резко открыл глаза. Потолок заброшенной комнаты, изъеденный плесенью и трещинами, казался ему чужим, словно он видел его впервые. В голове гудело, как после тяжелой контузии, а во рту остался странный привкус — металлический, острый, напоминающий вкус старой крови и чего-то невыносимо древнего.

Он попытался сесть, но тело отозвалось резкой болью в мышцах. А потом он почувствовал это. Тепло. Рядом с ним на пыльном матрасе лежала Настя.

Юдзи замер, боясь пошевелиться. Воспоминания начали возвращаться — не как четкие образы, а как вспышки молний в ночном небе. Он видел свои руки, покрытые черными узорами, которые он не мог контролировать. Он слышал смех Сукуны, который звучал не в его голове, а из его собственных легких. И, что самое страшное, он чувствовал прикосновения. Каждое из них.

– Настя… – голос Юдзи сорвался, превратившись в едва слышный хрип.

Девушка пошевелилась. Её каштановые волосы разметались по грязной подушке, а на бледном плече, не скрытом разорванной тканью, отчетливо виднелся багровый след от укуса. Юдзи отшатнулся, едва не свалившись с кровати. Ужас, ледяной и липкий, сковал его сердце.

Он помнил всё. Сукуна не просто захватил контроль — он намеренно оставил Юдзи «окно», заставив его быть свидетелем каждого мгновения этого кошмара. Он чувствовал податливость тела сестры, слышал её сдавленные всхлипы, переходящие в стоны, и ощущал триумф проклятия, которое оскверняло самое дорогое, что у него осталось.

– Юдзи? – Настя открыла глаза. В их карей глубине не было ненависти, только бездонная усталость и какая-то надломленная тишина.

– Не подходи ко мне! – выкрикнул он, забиваясь в угол комнаты. – Настя, ради бога, не смотри на меня!

Он закрыл лицо руками, чувствуя, как по щекам катятся слезы. Его трясло. Внутри, где-то в области солнечного сплетения, раздался тихий, довольный смешок. Сукуна не ушел, он просто отступил в тень, наслаждаясь плодами своей работы.

*«Посмотри на неё, щенок»,* — прошелестел голос Короля Проклятий. — *«Она всё еще пахнет мной. Ты ведь чувствуешь это? Твои руки помнят её кожу. Мои желания стали твоими воспоминаниями».*

– Заткнись… заткнись, мразь! – Юдзи ударил кулаком в стену, пробив штукатурку до кирпича.

Настя медленно поднялась. Её движения были скованными, болезненными. Она не пыталась прикрыться, хотя её одежда была превращена в лохмотья. Она просто подошла к брату и опустилась на колени рядом с ним, протягивая руку.

– Юдзи, посмотри на меня, – тихо сказала она. В её голосе не было осуждения, только та спокойная решимость, которая всегда пугала и восхищала его.

– Я... я не смог... – он поднял на неё глаза, полные отчаяния. – Я обещал дедушке защищать тебя. Я обещал себе, что никогда не позволю ему коснуться тебя. А теперь… теперь я сам…

– Это был не ты, – отрезала Настя. Она коснулась его щеки, и Юдзи вздрогнул, ожидая, что на этом месте снова откроется лишний глаз. Но ничего не произошло. Только мягкое тепло её исцеляющей энергии начало впитываться в его кожу, успокаивая дрожь.

– Он сделал это, чтобы сломать нас, – продолжала она, глядя ему прямо в душу. – Если ты сейчас сдашься, если позволишь вине сожрать тебя, значит, он победил. Ты хочешь дать ему эту победу?

Юдзи сжал зубы так, что челюсть свело судорогой.

– Он использовал моё тело, Настя. Я чувствовал… всё. Мне казалось, что я сам этого хочу. Это было так реально…

– Это была его воля, навязанная тебе, – она обняла его, прижимаясь к груди, где всё еще бешено колотилось сердце. – Я жива. Я здесь. И я не виню тебя. Слышишь? Никогда не вини себя за то, что творит этот монстр.

Юдзи уткнулся лбом в её плечо, содрогаясь от беззвучных рыданий. Он чувствовал себя грязным, сломанным инструментом в руках дьявола. Но тепло сестры было единственным якорем, который не давал ему окончательно погрузиться в пучину безумия.

– Нам нужно уходить, – прошептала Настя через некоторое время. – Годжо-сенсей и остальные, должно быть, уже ищут нас. Завеса скоро спадет.

Юдзи кивнул, вытирая лицо рукавом. Он поднялся и помог сестре встать. Его взгляд упал на стол, на котором еще недавно Сукуна… Он быстро отвел глаза, чувствуя приступ тошноты.

– Я убью его, – произнес Юдзи, и его голос теперь звучал иначе — в нем появилась холодная, стальная нота. – Клянусь, Настя. Даже если мне придется умереть вместе с ним, я найду способ стереть его из этого мира.

– Мы найдем, – поправила она, сжимая его ладонь.

Они вышли из здания, когда солнце уже полностью поднялось над горизонтом. Город просыпался, равнодушный к той трагедии, что разыгралась в тени заброшенных стен. Юдзи шел впереди, настороженно озираясь, его чувства были обострены до предела. Он боялся каждого шороха, боялся, что проклятие снова захватит власть, если он хоть на секунду расслабится.

Настя шла следом, стараясь не отставать. Физическая боль почти ушла благодаря её технике, но в душе зияла огромная черная дыра. Она не сказала брату главного: в те моменты, когда Сукуна владел ею, она чувствовала не только его ярость. В нем была бездна одиночества и такая концентрация силы, которая пьянила, лишая воли. Она боялась признаться даже самой себе, что часть её существа, та темная сторона, что есть в каждом шамане, откликнулась на зов Короля.

Внезапно Юдзи остановился. Перед ними, на пустой улице, залитой утренним светом, стояла высокая фигура в черной форме с повязкой на глазах.

– Ох, ну и ночка у вас выдалась, – Сатору Годжо сложил руки на груди, его привычная ухмылка была чуть менее беззаботной, чем обычно. Его «Шестое чувство» мгновенно считало остаточную энергию Сукуны, густым слоем покрывавшую обоих.

– Сенсей… – Юдзи опустил голову.

Годжо подошел ближе, его взгляд скользнул по Насте, отмечая её состояние, разорванную одежду и туман в глазах. Его аура на мгновение стала тяжелой, как свинец.

– Идите к машине, Идзити ждет за углом, – коротко бросил он. – Настя, тебе нужно в госпиталь школы. Сёко уже предупреждена.

– Я в порядке, Годжо-сан, – тихо ответила девушка.

– Это не обсуждается, – отрезал маг.

Когда Настя прошла мимо него, Годжо положил руку на плечо Юдзи, удерживая его на месте.

– Юдзи, – позвал он, когда сестра отошла достаточно далеко. – Что произошло?

Итадори поднял на учителя глаза, в которых застыла нечеловеческая мука.

– Он… он использовал её, чтобы наказать меня. Сенсей, я не могу больше это контролировать. Он становится сильнее с каждым пальцем. Если это повторится…

– Не повторится, – голос Годжо был холодным и твердым. – Я усилю печать. Но ты должен понимать: Сукуна нашел твою слабость. Он будет бить в неё снова и снова. Анастасия — твоя опора, но теперь она и твоя самая большая уязвимость.

– Я знаю, – Юдзи сжал кулаки. – Поэтому я должен стать сильнее. Настолько, чтобы он даже пикнуть не смел без моего разрешения.

Годжо кивнул, отпуская его.

– Иди. И постарайся не сойти с ума до вечера. У нас много работы.

В машине царило тяжелое молчание. Идзити, чувствуя напряжение, даже не пытался заговорить. Настя смотрела в окно на мелькающие дома, а Юдзи сидел, ссутулившись, и не спускал глаз со своих рук.

*«Ты думаешь, печать поможет?»* — голос Сукуны возник внезапно, прямо у самого уха, хотя Юдзи знал, что проклятие молчит. Это была лишь галлюцинация, порожденная его страхом. — *«Она теперь помечена. Моя энергия течет в её жилах, смешиваясь с её собственной. Ты можешь лечить её тело, Итадори Юдзи, но ты никогда не выжжешь меня из её памяти».*

Юдзи зажмурился, пытаясь изгнать этот шепот.

По прибытии в Токийский магический колледж Настю сразу забрала Иэйри Сёко. Юдзи порывался пойти с ними, но Годжо мягко, но настойчиво отвел его в сторону.

– Ей нужно время, Юдзи. И тебе тоже.

Весь день Итадори провел в тренировочном зале. Он бил манекены, пока его костяшки не превратились в кровавое месиво, пока проклятая энергия не начала вырываться неконтролируемыми вспышками «Черной искры». Он хотел выплеснуть всё: ярость, стыд, бессилие.

Вечером, когда тени удлинились, он всё же пришел к палате сестры. Дверь была приоткрыта. Настя сидела на кровати, глядя в окно на заходящее солнце. Она переоделась в чистую больничную пижаму, и выглядела такой маленькой и хрупкой в свете угасающего дня.

– Можно? – тихо спросил он, постучав по косяку.

– Заходи, Юдзи.

Он сел на край стула, не решаясь подойти ближе.

– Сёко-сан сказала, что с тобой всё будет хорошо. Физически…

– А ментально? – Настя грустно улыбнулась. – Юдзи, я врач. Я знаю, как работает шок. Но я также знаю, что мы не можем позволить себе роскошь страдать. Завтра придут новые проклятия. Завтра кому-то снова понадобится помощь.

– Как ты можешь быть такой спокойной? – Юдзи сорвался на крик, вскакивая со стула. – Он осквернил тебя! Он… он сделал это специально, чтобы я видел!

– Я спокойна, потому что я люблю тебя, – она встала и подошла к нему, беря его за руки. – Его ненависть велика, но она питается только тем, что мы ему даем. Если мы будем ненавидеть себя, мы дадим ему силу.

Юдзи смотрел на её руки — тонкие пальцы, которые столько раз зашивали его раны.

– Настя, я боюсь, – признался он, опуская голову на её плечо. – Я боюсь, что однажды я не смогу вернуться. Что он заберет это тело навсегда и…

– Тогда я буду той, кто тебя остановит, – прошептала она. – Моя техника не боевая, но я знаю твое тело лучше, чем кто-либо. Я найду способ достучаться до тебя.

Они стояли в полумраке палаты, два осколка одной семьи, пытающиеся склеить себя заново. Они не знали, что в этот самый момент, глубоко внутри Юдзи, в своем Зловещем святилище, Сукуна восседал на горе черепов, подперев голову рукой.

Он скучал. Но теперь у него была новая игрушка. Анастасия Итадори оказалась крепче, чем он ожидал. Её свет не погас под его тьмой, он лишь стал ярче, оттеняя его собственное величие.

*«Интересно»,* — подумал Король Проклятий, облизывая губы. — *«На сколько еще её хватит? И как скоро этот щенок сам приползет ко мне, умоляя о силе, чтобы защитить её от меня же?»*

Сукуна рассмеялся, и этот смех беззвучно отозвался в каждой клетке тела Юдзи, как предвестник новой, еще более страшной бури.

Ночью Юдзи не спал. Он сидел на полу в своей комнате, скрестив ноги, и медитировал, пытаясь укрепить барьеры своего сознания. Каждое движение, каждый вдох был борьбой. Он чувствовал присутствие Сукуны как тяжелый, удушливый смог.

В какой-то момент ему показалось, что он снова в том заброшенном здании. Запах озона, холодный кафель душевой, стоны Насти… Он резко распахнул глаза. По лбу катился холодный пот.

– Я не дам тебе больше ничего, – прорычал он в пустоту комнаты.

– Ты уже дал мне всё, что нужно, – раздался голос из темноты.

Юдзи вскочил, принимая боевую стойку, но в комнате никого не было. Только на стене, в лунном свете, на мгновение мелькнула тень четырехрукого чудовища.

Прошли недели. Жизнь в колледже вернулась в привычное русло, если это слово вообще применимо к будням шаманов. Юдзи тренировался с Фушигуро и Нобарой, стараясь казаться прежним — веселым, немного безрассудным парнем. Но друзья замечали перемену. В его взгляде появилась жесткость, которой не было раньше, а его атаки стали более агрессивными, почти яростными.

Настя тоже вернулась к своим обязанностям. Она лечила раненых, помогала Сёко в лаборатории и всегда улыбалась брату при встрече. Но иногда, когда она оставалась одна, она непроизвольно касалась плеча, где когда-то был след от укуса. Рана давно зажила, не оставив даже шрама, но фантомная боль иногда возвращалась, напоминая о ледяном дыхании Короля Проклятий.

Однажды вечером, после особенно тяжелой миссии, Юдзи нашел её в саду колледжа. Она сидела на скамье под цветущей сакурой.

– Ты всё еще не спишь? – спросил он, присаживаясь рядом.

– Думаю о том, что сказал Годжо-сенсей, – ответила она. – О равновесии. Мир стал меняться с твоим появлением, Юдзи. Проклятия становятся сильнее.

– Это из-за него, – Юдзи сжал кулаки. – Он как магнит для всей этой грязи.

– Возможно. Но ты — щит. Не забывай об этом.

Они сидели в тишине, слушая стрекотание цикад. На мгновение показалось, что всё хорошо. Что нет никаких пальцев, никаких проклятий и никакой неизбежной казни, висящей над головой Юдзи.

Но тишину нарушил едва уловимый шепот ветра. Или это был не ветер?

– Анастасия…

Девушка вздрогнула. Голос был тихим, почти нежным, но от него по спине пробежал мороз. Это был не голос Юдзи.

– Ты слышал? – спросила она, бледнея.

– Что? – Юдзи обеспокоенно посмотрел на неё. – Я ничего не слышал.

Настя принужденно улыбнулась и покачала головой.

– Наверное, просто ветер. Пойдем, уже поздно.

Они ушли, не заметив, как на стволе сакуры, прямо там, где сидела Настя, на мгновение проступил странный узор, напоминающий черную татуировку. Сукуна не просто оставил след в её памяти. Он оставил часть своей проклятой энергии, крошечное зерно, которое ждало своего часа, чтобы прорасти.

Король Проклятий умел ждать. Тысяча лет в заточении научили его терпению. Он знал, что рано или поздно Юдзи совершит ошибку. Он знал, что Настя снова окажется в его власти. И в следующий раз он не ограничится просто забавами.

В глубине души Юдзи тоже это чувствовал. Он смотрел на спину идущей впереди сестры и клялся себе, что станет монстром, если это потребуется, чтобы убить другого монстра. Но он не понимал, что грань между ними становится всё тоньше.

Битва только начиналась. И ставкой в ней была не просто жизнь, а сама суть человечности, которую Сукуна так жаждал растоптать.

*«Скоро, Анастасия»,* — пронеслось в ночном воздухе, затихая среди лепестков сакуры. — *«Скоро мы снова встретимся в моем святилище. И на этот раз ты не захочешь уходить».*

Юдзи обернулся, вглядываясь в темноту сада, но там были только тени. Он крепче сжал руку сестры, и они вместе вошли в ярко освещенное здание колледжа, оставляя тьму позади. Но тьма уже была внутри. Она ждала, пульсировала и росла, готовясь к новому броску.