← Назад к обзору

Одержимость «Короля»

Осколки разбитого неба

– Ты слышишь, как бьется её сердце, Юдзи? – Голос Сукуны в голове Итадори не был похож на обычное ворчание пленника. Это был вкрадчивый, почти нежный шепот, от которого по спине пробегал мороз. – Оно больше не поет. Оно отсчитывает секунды до момента, когда моя тень поглотит её окончательно.

Юдзи сидел на полу в палате Анастасии, привалившись спиной к холодной стене. После инцидента в Сибуе прошла неделя. Токийский магический колледж превратился в крепость, находящуюся в состоянии постоянной осады. Но враг был не снаружи. Враг спал на больничной койке в трех шагах от Юдзи.

Анастасия лежала неподвижно. Её белые, как первый снег, волосы рассыпались по подушке, создавая резкий контраст с черными татуировками, которые теперь навсегда въелись в её кожу. Они больше не пульсировали багровым, но их присутствие отравляло сам воздух в комнате.

– Заткнись, – прохрипел Юдзи, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. – Она вернется. Сёко-сан сказала, что её проклятые каналы стабилизируются.

– Стабилизируются? – Сукуна рассмеялся, и на левой руке Юдзи на мгновение открылся дополнительный рот. – Она перестраивает их под меня, идиот. Твоя сестра — самый прилежный ученик, которого я когда-либо встречал. Она не просто приняла мою энергию, она полюбила её вкус.

Юдзи вскочил, не в силах больше слушать этот яд. Он подошел к кровати и осторожно взял Настю за руку. Её пальцы были тонкими и холодными, а под кожей просвечивали темные нити проклятой силы.

– Настя, пожалуйста, – прошептал он. – Вернись ко мне. Не оставляй меня один на один с этим монстром.

Веки девушки дрогнули. Она медленно открыла глаза. Карие радужки, которые Юдзи помнил с детства, теперь были окружены тонким золотистым кольцом — печатью Короля Проклятий.

– Юдзи? – Её голос был слабым, но в нем не было прежней теплоты. Он звучал как эхо из глубокого колодца.

– Я здесь, я рядом, – он прижал её ладонь к своей щеке.

– Почему здесь так темно? – Она попыталась сесть, и Юдзи помог ей, подложив подушки под спину. – Я вижу… я вижу очертания храма. Юдзи, почему стены этой комнаты пахнут кровью и ладаном?

Итадори похолодел. Она всё ещё была там, в «Зловещем святилище», хотя физически находилась в самом защищенном месте колледжа.

– Это просто последствия, Настя. Годжо-сенсей говорит, что это пройдет. Тебе нужно просто отдохнуть.

– Годжо-сенсей боится меня, – Анастасия посмотрела на свои руки, прослеживая пальцем узоры татуировок. – Я чувствую его бесконечность, когда он проходит мимо двери. Раньше она казалась мне защитой, а теперь… теперь она кажется мне преградой.

Она подняла взгляд на брата, и Юдзи увидел в её глазах нечто такое, что заставило его отшатнуться. Это была не ненависть, а глубокое, осознанное безразличие к человеческому миру.

– Юдзи, он показал мне, как устроен мир, – она протянула руку, и на кончиках её пальцев заплясали черные искры. – Мы — ошибки природы. Маги пытаются исправить эти ошибки, строя заборы из правил. Но Сукуна… он просто позволяет ошибке быть великой.

– Настя, остановись! Это не ты! Это он говорит твоими губами! – Юдзи схватил её за плечи, встряхивая.

– Нет, брат, – она мягко высвободилась. – Это я. Я впервые чувствую себя целой. Раньше я была только твоей тенью, врачом, который залечивает чужие ошибки. Теперь я сама могу решать, кому жить, а кому — стать частью чего-то большего.

В этот момент дверь палаты распахнулась. Вошел Годжо Сатору. Он был без повязки, его Шесть Глаз светились холодным неоновым светом.

– Анастасия, тебе пора на обследование, – сказал он. Его тон был будничным, но Юдзи заметил, как напряглись плечи учителя.

– Обследование? – Настя улыбнулась, и эта улыбка была точной копией хищного оскала Сукуны. – Или вы хотите проверить, насколько глубоко во мне сидит «Печать Двойного Отречения»? Не трудитесь, Сатору. Она рассыпалась еще в Сибуе.

Годжо замер.

– Юдзи, выйди, – приказал он, не сводя взгляда с девушки.

– Но, сенсей…

– Выйди! – В голосе Годжо прозвучала такая мощь, что Юдзи не посмел возразить.

Он вышел в коридор, прислонившись к закрытой двери. Внутри воцарилась тишина, прерываемая лишь низким гулом проклятой энергии.

– Ты ведь знаешь, что я не могу оставить тебя здесь, – голос Годжо доносился до Юдзи приглушенно. – Старейшины требуют твоей казни. Они считают, что ты стала вторым сосудом, более опасным, чем Юдзи, потому что ты не сопротивляешься.

– И что же их останавливает? – спросила Настя.

– Я. Но даже моего влияния не хватит, если ты снова попытаешься развернуть свою территорию.

– Моя территория — это не оружие, Сатору. Это дар. Я могу исцелить этот мир от слабости.

Юдзи почувствовал, как Сукуна внутри него довольно заурчал.

– Видишь? – смеялся демон. – Она уже строит планы. Она — моя идеальная невеста, Юдзи. Пока ты борешься за свою жалкую человечность, она принимает божественность.

– Заткнись! Заткнись! – Юдзи ударил кулаком по стене, оставляя вмятину в бетоне.

Прошло около часа, когда Годжо вышел из палаты. Он выглядел старше на десять лет.

– Юдзи, слушай меня внимательно, – он схватил Итадори за воротник куртки и притянул к себе. – Мы переводим её в подземный блок. Там барьеры Тенгена-сама. Это единственный способ спасти её от немедленного уничтожения.

– Подземный блок? Но там же… там же тюрьма! – Юдзи попытался вырваться.

– Это убежище! – Годжо встряхнул его. – Если она останется здесь, маги из Киото придут за ней сегодня ночью. Сукуна оставил в ней «резонансный якорь». Она — маяк для всех проклятий в радиусе ста километров.

Юдзи замер. Он вспомнил странных тварей, которые крутились вокруг колледжа последние дни. Он думал, что они охотятся на него, но они искали её.

– Я пойду с ней, – твердо сказал Юдзи. – Вы сами наложили печать. Мы не можем быть далеко друг от друга.

Годжо вздохнул и отпустил его.

– Да. Вы пойдете вместе. Но помни, Юдзи: если она попытается выпустить Сукуну… ты должен будешь сделать выбор.

– Я никогда не причиню ей вреда.

– Тогда это сделаю я, – Годжо надел повязку, скрывая свои глаза. – И поверь, это будет последнее, что я сделаю как твой учитель.

Перевод в подземный блок занял меньше тридцати минут. Настю вели под конвоем из четырех магов особого уровня. Юдзи шел рядом, чувствуя, как с каждым шагом вниз воздух становится всё тяжелее.

Их поместили в просторную камеру, которая больше напоминала роскошные апартаменты, если бы не отсутствие окон и печати, покрывающие каждый сантиметр стен.

– Дом, милый дом, – Настя прошла в центр комнаты и опустилась на кровать. – Юдзи, ты чувствуешь? Здесь так спокойно. Печати подавляют шум мира. Теперь я слышу только его.

– Кого, Настя? – Юдзи сел в кресло напротив, не сводя с неё глаз.

– Его. – Она указала на грудь Юдзи. – Он говорит, что скоро всё изменится. Что завеса над Японией падет, и тогда мы сможем быть вместе без этих стен.

Юдзи закрыл глаза. Он понимал, что теряет её. Каждый раз, когда она говорила «мы», она имела в виду не их двоих, а себя и Сукуну.

Ночью, когда Юдзи провалился в тяжелый, тревожный сон, Сукуна снова взял свое. Он не захватывал тело Юдзи полностью — он лишь проявился как тень, скользнувшая к кровати Анастасии.

– Ты готова, моя жрица? – прошептал он, склоняясь над ней.

Настя открыла глаза. В темноте камеры они сияли чистым золотом.

– Я ждала тебя.

Она приподнялась, и их губы встретились в поцелуе, который не имел ничего общего с человеческой страстью. Это был обмен проклятой энергией, ритуал, закрепляющий их связь. Сукуна использовал её тело как резонатор, усиливая свою мощь через её готовность подчиниться.

– Твой брат слишком слаб, чтобы понять, – шептал Сукуна, переплетая свои пальцы с её. – Он думает, что спасает тебя, удерживая в этой клетке. Но он лишь помогает мне подготовить твое тело к финальной трансформации.

Настя выгнулась, чувствуя, как черные узоры на её коже начинают гореть.

– Сделай это, – выдохнула она. – Сделай меня своей. Полностью.

Сукуна усмехнулся. Он повалил её на кровать, и в тишине подземного блока, под защитой барьеров Тенгена, началось то, что маги назвали бы концом света. Это был не просто секс — это было слияние двух сущностей, разрушающее границы между проклятием и человеком.

Юдзи метался во сне, чувствуя каждый стон сестры, каждое движение Сукуны. Его подсознание транслировало ему всё, что происходило, превращая сон в бесконечную пытку. Он видел, как Настя удовлетворяет Короля Проклятий, как она принимает его в себя, как её лицо искажается в гримасе, где боль и удовольствие стали неразличимы.

– Остановись… – шептал Юдзи во сне. – Пожалуйста, остановись…

Но Сукуна лишь смеялся, усиливая напор. Он использовал Настю, чтобы дотянуться до самых потаенных страхов Юдзи, чтобы сломать его волю через осквернение самого дорогого, что у него осталось.

Когда наступило утро, Юдзи проснулся с ощущением, что его пропустили через мясорубку. Он посмотрел на Настю. Она спала, свернувшись калачиком, и на её лице блуждала спокойная, почти счастливая улыбка. Но на полу возле кровати Юдзи увидел капли черной жидкости — крови проклятия, которая не должна была существовать в реальности.

– Ты видел это, верно? – Голос Сукуны был полон триумфа. – Она теперь носит моё семя, Юдзи. Не в биологическом смысле, но в энергетическом. Скоро из неё родится нечто, перед чем померкнет даже твоя «Чёрная вспышка».

Юдзи поднялся, пошатываясь. Он подошел к зеркалу в ванной и увидел свое отражение. Его глаза были красными от лопнувших сосудов, а на шее виднелись следы когтей — проекция того, что Сукуна делал с Настей.

– Я не позволю тебе, – прошипел Юдзи своему отражению. – Я убью нас обоих раньше, чем это случится.

– Ты не сможешь, – отозвался Сукуна. – Потому что ты любишь её больше, чем ненавидишь меня. И на этом я построю свое новое царство.

В этот день в подземный блок пришел Нанами. Он принес еду и свежие отчеты для Юдзи.

– Итадори-кун, ты выглядишь ужасно, – констатировал Нанами, ставя поднос на стол.

– Нанами-сан, мы должны что-то сделать, – Юдзи схватил его за руку. – Сукуна… он приходит к ней ночью. Печати не держат его дух. Он меняет её.

Нанами посмотрел на спящую Анастасию, затем на Юдзи.

– Мы знаем. Годжо-сенсей уже готовит ритуал очищения. Но он крайне опасен. Шанс, что она выживет — меньше десяти процентов.

– А если не делать ритуал?

– Тогда через месяц она превратится в проклятие особого уровня, сохранившее человеческий разум и твои гены. Это будет катастрофа, Итадори.

Юдзи опустил голову. Выбор был между смертью сестры и концом мира.

– Я хочу поговорить с ней, когда она проснется, – сказал Юдзи. – Без Сукуны.

– Это будет сложно. Он теперь часть её сознания.

Когда Настя проснулась, Нанами уже ушел. Юдзи сел рядом с ней на кровать.

– Настя, послушай меня. Годжо-сенсей хочет провести ритуал. Это может убить тебя, но это единственный шанс убрать Сукуну из твоей головы.

Анастасия посмотрела на него долгим, изучающим взглядом.

– Ты хочешь, чтобы я снова стала той слабой девочкой, Юдзи? Которая прячется за твоей спиной при виде каждой тени?

– Я хочу, чтобы ты была собой! Чтобы ты могла смеяться, ходить в школу, влюбляться…

– Я уже влюблена, Юдзи, – она коснулась своей груди. – В силу. В ясность. В отсутствие боли. Твой ритуал — это попытка вернуть меня в клетку человечности. Я не пойду на него.

– У тебя нет выбора, Настя.

– Выбор есть всегда. – Она резко встала. Её аура вспыхнула, и печати на стенах начали дымиться. – Если они попытаются прикоснуться ко мне своим очищением, я просто позволю Сукуне выйти полностью. И тогда этот колледж станет первой жертвой моего исцеления.

Юдзи увидел, как её пальцы сложились в знакомую печать.

– Настя, нет!

Но было поздно. Резонанс сработал мгновенно. Юдзи почувствовал, как его собственная энергия начинает вытекать из него, подпитывая территорию сестры. Стены камеры начали растворяться, превращаясь в костяные колонны.

– Сукуна! – закричал Юдзи внутрь себя. – Останови это! Ты же обещал!

– Я обещал не трогать его сознание, – Сукуна проявился рядом с Настей, обнимая её за плечи. – Но я ничего не говорил о том, что она не может защищать себя. Посмотри, Юдзи. Разве она не прекрасна в своем гневе?

В камеру ворвались маги охраны, но они тут же повалились на пол, захлебываясь собственной кровью. Техника Анастасии «Скорбное исцеление» работала в обратном режиме: она заставляла клетки тела делиться с такой скоростью, что люди буквально взрывались изнутри от избытка собственной жизни.

– Прекрати! – Юдзи бросился к ней, игнорируя боль в собственных легких.

Он обхватил её, пытаясь сбить печать. Они упали на пол, борясь в центре расширяющейся территории.

– Юдзи, отпусти! – Настя била его локтями, её глаза горели безумием. – Дай мне закончить! Я освобожу нас обоих!

– Никогда!

В этот момент в эпицентр битвы вошел Годжо. Его бесконечность сминала костяные колонны, как бумагу.

– Хватит, – коротко бросил он.

Он коснулся лба Насти, и она мгновенно обмякла в руках Юдзи. Территория схлопнулась, оставив после себя лишь разрушенную камеру и тела охранников.

– Мы переходим к плану «Б», – сказал Годжо, глядя на Юдзи. – Нами, готовь изолятор «Врата Пустоты». Мы запечатаем её время.

– Что это значит? – Юдзи прижал сестру к себе.

– Это значит, что она будет находиться в стазисе. Ни жива, ни мертва. Пока мы не найдем способ разделить её и Сукуну без риска для мира.

– Как долго?

– Возможно, вечно, Юдзи.

Итадори посмотрел на бледное лицо сестры. Он знал, что Сукуна всё ещё там, внутри неё, ждет своего часа. Но сейчас это был единственный способ сохранить ей жизнь.

– Хорошо, – прошептал Юдзи. – Делайте.

Когда Настю увозили в криогенную капсулу, Сукуна в голове Юдзи издал долгий, торжествующий смех.

– Ты думаешь, что победил, сосуд? Ты просто положил мою королеву в шкатулку, где она будет ждать моего возвращения. И когда я приду за ней, у меня будет вся сила, которую она накопила в тишине пустоты.

Юдзи не ответил. Он смотрел, как закрывается крышка капсулы, отсекая Настю от мира. Он знал, что это только начало. Великая игра Короля Проклятий только входила в свою самую кровавую фазу, и он, Юдзи Итадори, был готов сгореть дотла, лишь бы в конце этого пути его сестра снова смогла увидеть настоящий рассвет, не запятнанный тенью Зловещего святилища.

– Мы еще поборемся, Сукуна, – произнес Юдзи, выходя из подземелья. – Мы еще поборемся.

На улице шел снег. Холодные хлопья ложились на его лицо, напоминая о холоде в капсуле Насти. Юдзи поднял голову к небу. Он был один. Но где-то глубоко внутри, под слоями проклятой энергии и боли, он всё еще слышал тихий, едва уловимый ритм её сердца. И этого было достаточно, чтобы продолжать идти.