← Назад к обзору

Одиночка

Скрытая симфония под одеждой

Вечерний допрос Минхо прошел на удивление гладко, хотя Джисон несколько раз был на грани провала. Ли смотрел на него своим фирменным прищуром, втягивая носом воздух, в котором, казалось, все еще витал призрак шоколадного мускуса и искусственной мяты. Но Хан лишь загадочно улыбался, списывая свое благостное настроение на «хороший дневной сон». Однако утро следующего дня принесло новые правила игры.

– Значит, ты такой довольный, потому что хорошо отдохнул? – промурлыкал Минхо, прижимая Хана к стене в пустой раздевалке перед началом общей тренировки. – Тогда давай добавим в твой отдых немного остроты.

Джисон почувствовал, как по спине пробежал холодок предвкушения. Условия были приняты мгновенно. Сделка, скрепленная коротким, жадным поцелуем, означала, что следующие десять часов станут для обоих настоящим испытанием на прочность.

Джисон стоял перед зеркалом в туалетной кабинке, поправляя широкие тренировочные штаны. Под ними, плотно обхватывая самое чувствительное место, вибрировал зажим-массажер для мошонки. Он выбрал средний режим — прерывистые, пульсирующие толчки, которые заставляли его яйца сжиматься каждые несколько секунд. Это не была острая боль, это было тягучее, выматывающее возбуждение, которое не давало забыть о себе ни на миг.

– Ты как, готов? – Минхо заглянул в туалет, поправляя пояс своих джинсов. Его походка была чуть более осторожной, чем обычно, а в глазах плясали чертята. Джисон знал: прямо сейчас внутри его омеги, глубоко в «прекрасных булочках», как он сам выразился вчера, находится вибрирующая пуля, управляемая с приложения на телефоне Хана.

– Готов как никогда, – хрипло ответил Хан, чувствуя, как очередная волна вибрации прошивает пах. – Начинаем шоу?

Общая репетиция в зале была в самом разгаре. Музыка гремела из колонок, заставляя стены дрожать, но для Хана каждый бит сливался с ритмом игрушки. Когда хореография требовала резких прыжков или широких выпадов, зажим впивался в плоть, заставляя Джисона сбивать дыхание.

Он видел, как Минхо на другом конце зала внезапно замирал на долю секунды, его пальцы судорожно сжимались, а губы плотно смыкались. Джисон, не глядя на экран, нажимал кнопку в кармане своих штанов, меняя режим вибрации у Минхо на самый мощный. Старший бросил на него испепеляющий взгляд, полный обещаний расплаты, но Хан лишь вызывающе улыбнулся, облизывая пересохшие губы.

К двенадцати часам дня Джисон был на пределе. Его собственный запах шоколада стал настолько густым, что он всерьез опасался, как бы другие мемберы ничего не заподозрили. Член, зажатый тесным бельем и постоянно стимулируемый массажером, пульсировал от прилива крови. Смазка, нанесенная утром, смешалась с потом и естественной предсмазкой, создавая липкое, возбуждающее ощущение.

– Перерыв десять минут! – крикнул хореограф.

Джисон не пошел пить воду со всеми. Он почти бегом направился в дальний туалет на этаже, где обычно никого не было. Захлопнув дверь кабинки, он привалился к ней спиной, тяжело дыша.

– Черт, Минхо... что ты со мной делаешь... – простонал он, расстегивая штаны.

Член вырвался на свободу, твердый как камень, багровый от притока крови. Массажер на мошонке продолжал свою работу, безжалостно вибрируя и заставляя яички подтягиваться выше. Джисон не мог снять его — уговор был святым. Но он мог хотя бы немного облегчить это давление.

Он схватился за ствол, сжимая его так крепко, что костяшки пальцев побелели. Движения были быстрыми, рваными. Он представлял, как Минхо сейчас стоит у кулера, пытаясь сохранить невозмутимое лицо, пока внутри него беснуется вибратор. Эта мысль добавила жару. Хан закинул голову назад, прижимаясь затылком к холодному пластику двери.

– Да... вот так... – шептал он, ускоряясь.

Вибрация массажера внизу создавала невероятный резонанс. Казалось, всё его тело превратилось в один оголенный нерв. Когда оргазм накрыл его, Хан едва не закричал. Сперма выстрелила мощными толчками, пачкая его пальцы и живот, капли разлетались по кафельному полу. Это было не просто облегчение, это был взрыв, который оставил его дрожащим и опустошенным на несколько секунд.

Но массажер не остановился. Как только судороги утихли, вибрация снова стала ощутимой, напоминая о том, что игра продолжается. Джисон быстро вытерся бумажными полотенцами, привел одежду в порядок и, стараясь не хромать, вернулся в зал.

Минхо стоял у зеркала, поправляя волосы. Увидев Хана, он подошел ближе, делая вид, что проверяет детали костюма.

– Ты задержался, – шепнул он на ухо Джисону, обдавая его ароматом мяты, который сейчас казался особенно острым. – Слишком много удовольствия для одного раза?

– Это только начало, – парировал Хан, чувствуя, как от близости Минхо его член снова начинает медленно наливаться тяжестью, несмотря на недавнюю разрядку.

Вторая половина дня превратилась в изощренную пытку. Они записывали танцевальную практику на камеру. Джисону приходилось контролировать каждое движение, каждое выражение лица. Каждый раз, когда он видел в зеркале отражение Минхо — его напряженную спину, то, как он закусывал губу, когда Джисон незаметно прибавлял мощность его игрушки, — внизу живота Хана все сворачивалось в тугой узел.

Массажер на мошонке теперь ощущался как часть тела. Кожа там стала гиперчувствительной, любое движение ткани вызывало искры перед глазами. К четырем часам дня Хан снова почувствовал, что край близок. Его семя, казалось, вырабатывалось с удвоенной скоростью, распирая изнутри.

– Мне нужно... отойти, – выдавил он, когда они закончили очередной прогон.

На этот раз он не успел дойти до дальнего туалета. Он заперся в ближайшем, едва успев сорвать с себя штаны. Член стоял так ровно, что малейшее прикосновение вызывало стон. Джисон даже не стал использовать руку в полную силу — он просто ритмично сжимал основание, глядя на то, как вибрирует массажер под его яичками.

– О боже, я сейчас снова... – он зажмурился, представляя, как Минхо прижимает его к этому самому унитазу, как его мятные губы блуждают по шее.

Второй оргазм был еще более интенсивным. Сперма была густой, обильной, она залила его ладонь, стекая между пальцев. Джисон смотрел на эту белую вязкую жидкость, и в его голове билась только одна мысль: он хочет, чтобы это было на коже Минхо. Он хочет чувствовать тепло его тела, а не холодный силикон.

Когда он вернулся в зал, Минхо уже ждал его у выхода. Все остальные мемберы уже разошлись по машинам.

– Ты выглядишь... измотанным, Хани, – Минхо подошел вплотную, его рука скользнула по талии Джисона, пальцы нащупали край массажера через ткань штанов. – Но игра еще не закончена. Мы еще не дома.

– Я ненавижу тебя, – выдохнул Хан, прислоняясь лбом к плечу старшего. – И я так сильно тебя хочу.

– Терпи, – Минхо прикусил мочку его уха. – Дома я сниму с тебя всё. И ты покажешь мне, сколько раз за сегодня ты успел согрешить в туалете.

Путь в общежитие в фургоне был верхом мазохизма. Они сидели на заднем сиденье, плечом к плечу. Джисон чувствовал каждое микродвижение Минхо. Он знал, что Ли сейчас борется с желанием просто сорваться с места. Вибратор внутри омеги работал на мягком, изматывающем режиме «волны», который Джисон установил специально для поездки.

Когда они наконец захлопнули дверь своей комнаты, тишина взорвалась.

Джисон не стал дожидаться прелюдий. Он толкнул Минхо на кровать, нависая сверху. Его собственный запах шоколада смешался с густым, почти осязаемым ароматом мяты, исходящим от возбужденного омеги.

– Снимай, – приказал Минхо, тяжело дыша. – Сними это с меня прямо сейчас.

Хан запустил руку в штаны Минхо, пальцами нащупывая вибрирующую игрушку. Когда он извлек ее, омега издал звук, похожий на всхлип и стон одновременно. Его задница была мокрой, вход судорожно сжимался, ища продолжения.

– Теперь ты, – Минхо потянулся к ширинке Хана.

Когда зажим-массажер был наконец снят, Джисон почувствовал почти болезненный прилив крови к освобожденным яичкам. Кожа там была ярко-красной, горячей. Член Хана, который за день пережил два мощных оргазма, стоял так, будто он не кончал неделю.

– Посмотри на себя, – прошептал Минхо, лаская воспаленную плоть Хана. – Ты весь дрожишь.

– Потому что ты заставил меня ждать слишком долго, – Хан перехватил инициативу, раздвигая ноги Минхо и устраиваясь между ними. – Теперь я хочу чувствовать не пластик, а тебя.

Он вошел в него одним мощным толчком, вырывая у Минхо громкий, нескрытный крик. Омега обхватил его ногами за талию, впиваясь ногтями в спину. Это было грубо, отчаянно и невероятно правильно.

Джисон двигался яростно, выплескивая всё то напряжение, которое копилось в нем весь день под ритм вибрации. Он чувствовал, как Минхо плавится под ним, как его мятный запах становится дурманящим.

– Я... я сейчас... – Минхо закинул голову, его тело выгнулось, когда он достиг пика.

Хан не отставал. Он чувствовал, как внутри него закипает третья за день волна, самая мощная. Он кончил глубоко внутрь Минхо, чувствуя, как его собственное семя заполняет омегу, даря то самое чувство завершенности, которого не могли дать никакие игрушки.

Они лежали в темноте, переплетясь конечностями, тяжело дыша. Запах шоколада и мяты заполнил каждый уголок комнаты.

– Знаешь, – подал голос Минхо, лениво перебирая волосы Джисона. – Завтра мы можем поменяться ролями. Я буду управлять твоим массажером весь день.

Джисон тихо рассмеялся, прижимая Минхо ближе к себе.

– Только если ты пообещаешь, что вечером снова встретишь меня именно так.

– Обещаю, – прошептал Минхо, закрывая глаза. – Ведь ты мой самый послушный альфа.

Хан улыбнулся, засыпая под мерный стук сердца своего омеги, зная, что завтрашний день будет еще более безумным, но абсолютно стоящим каждой секунды этой сладкой пытки.