← Назад к обзору

Одиночка

Симфония запретного контроля

Утро началось не с кофе, а с тягучего, предвкушающего трепета внизу живота. Джисон стоял перед зеркалом, наблюдая за тем, как Минхо, прикусив губу, наносит обильный слой мятной смазки на изогнутый ствол массажера простаты. Взгляд омеги был сосредоточенным и властным. Сегодня правила изменились: теперь Джисону предстояло провести весь день с инородным телом внутри, которое подчинялось лишь легкому движению пальца Минхо по экрану смартфона.

– Расслабься, Хани, – прошептал Минхо, прижимаясь грудью к его спине. – Ты же сам хотел этой искринки.

Джисон выдохнул, упираясь ладонями в холодную поверхность комода, и почувствовал, как прохладный силикон медленно, с дразнящим напором входит в него. Он невольно вскрикнул, когда игрушка достигла заветной точки, и его собственный запах шоколада мгновенно стал гуще. В это же время он сам застегнул на мошонке Минхо вибрирующий зажим. Омега вздрогнул, его зрачки расширились, когда металл и пластик плотно обхватили нежную кожу яичек.

– Весь день, – напомнил Джисон, голос которого уже вибрировал от возбуждения. – Никаких поблажек.

На тренировочной базе атмосфера была накалена до предела. Группа готовилась к камбэку, и хореография требовала максимальной отдачи. Но как можно концентрироваться на шагах, когда при каждом прыжке массажер внутри Хана подпрыгивает, нанося точные, ритмичные удары по простате? Минхо, стоявший в первом ряду, казался воплощением спокойствия, но Джисон видел, как под его свободными спортивными штанами то и дело проступает напряжение. Зажим на мошонке Минхо работал в режиме «пульсации», и каждый раз, когда омега делал резкое движение, он едва сдерживал стон.

Во время короткого перерыва Минхо подошел к Хану, делая вид, что поправляет ему микрофон. Его пальцы на мгновение задержались на талии альфы, а в другой руке он сжимал телефон.

– Тебе не кажется, что темп музыки слишком медленный? – тихо спросил Минхо, и в этот момент Джисон почувствовал, как игрушка внутри него ожила на максимальной мощности.

Мир перед глазами Хана на мгновение подернулся дымкой. Он судорожно вдохнул, хватаясь за плечо Минхо, чтобы не упасть. Вибрация была настолько интенсивной, что пронзала всё тело, отзываясь покалыванием в кончиках пальцев и невыносимым жаром в паху.

– Минхо... прекрати... – прохрипел он, но в глазах омеги не было жалости, только искрящееся озорство и ответная страсть.

– Игра только началась, – ответил Ли, отстраняясь и оставляя Хана один на один с бушующим внутри штормом.

К часу дня Минхо не выдержал первым. Его лицо раскраснелось, а движения стали рваными. Постоянная стимуляция мошонки доводила его до безумия. Он бросил короткий взгляд на Хана и направился к выходу из зала, кивнув в сторону коридора. Джисон, чьи штаны уже стали опасно тесными из-за нескончаемого возбуждения, последовал за ним.

Они зашли в самую дальнюю туалетную кабинку. Минхо сразу же привалился к стене, тяжело дыша и дрожащими руками расстегивая ремень.

– Я больше не могу... Хани, сними это или дай мне закончить, – взмолился омега.

Джисон, вместо того чтобы помочь, просто встал напротив, скрестив руки на груди. Его собственный массажер продолжал лениво вибрировать внутри, поддерживая эрекцию на грани болезненности.

– Я обещал, что буду смотреть, – сказал Хан, и его голос был полон альфа-власти. – Давай, Минхо-я. Покажи мне, как сильно ты этого хочешь. Прямо здесь, пока зажим терзает твои яйца.

Минхо издал приглушенный звук, похожий на рычание, и схватился за свой член. Он начал двигать рукой быстро и жадно, в то время как массажер на мошонке продолжал безжалостно вибрировать, оттягивая яички вниз и создавая невероятный контраст ощущений. Джисон наблюдал, как на лбу омеги выступает пот, как его губы приоткрываются, обнажая зубы.

– Смотри на меня, – скомандовал Хан.

Минхо поднял взгляд, полный слез и вожделения. Он видел, как Джисон, не сводя с него глаз, медленно запустил руку в свои штаны, лаская себя поверх белья, под которым пульсировал массажер простаты. Это зрелище стало последней каплей.

– О боже, Джисон... я... – Минхо закинул голову назад, его тело забилось в конвульсиях.

Сперма выстрелила густыми белыми струями, пачкая его собственные пальцы и живот. Из-за стимуляции мошонки оргазм был настолько долгим и болезненным в своей сладости, что Минхо просто сполз по стенке на пол, всхлипывая от разрядки.

Джисон опустился рядом с ним на колени. Он взял руку Минхо, испачканную семенем, и медленно облизал его пальцы, глядя омеге прямо в глаза. Запах шоколада и мяты в тесной кабинке стал почти удушающим.

– Это было красиво, – прошептал Хан. – Но мой счет еще не закрыт.

Оставшаяся часть дня превратилась в изощренную пытку для Джисона. Минхо, получив свою долю облегчения, стал еще более дерзким. Он менял режимы на телефоне каждые пять минут: от медленных, изматывающих волн до резких, как удары током, вспышек вибрации. Джисону приходилось петь свою партию, чувствуя, как игрушка внутри буквально выворачивает его наизнанку. Его простата была настолько воспалена от постоянного воздействия, что каждое движение казалось началом оргазма, который ему не позволяли завершить.

Когда они наконец вернулись в общежитие и заперли дверь комнаты, Джисон был готов сорвать с себя кожу.

– Снимай, – выдохнул он, толкая Минхо на кровать. – Извлеки это из меня сейчас же.

Минхо, улыбаясь своей самой коварной улыбкой, медленно опустился на колени перед Ханом. Он не спешил. Сначала он расстегнул его штаны, позволяя тяжелому, багровому члену альфы вырваться на свободу. Предсперма уже обильно смазала головку, и запах шоколада заполнил пространство.

– Ты был таким послушным сегодня, Хани, – промурлыкал Минхо, аккуратно обхватывая пальцами основание массажера, торчащее из Хана. – Хочешь, чтобы я вытащил его быстро или медленно?

– Просто сделай это! – простонал Джисон, чувствуя, как от одного прикосновения к игрушке внутри него всё сжимается.

Минхо начал медленно извлекать девайс, намеренно задевая самую чувствительную точку Джисона при каждом движении. Хан выгнулся дугой, его пальцы впились в плечи омеги. Когда игрушка наконец покинула его тело, он почувствовал невероятную легкость, сменившуюся острой нуждой.

– Теперь моя очередь, – Джисон рывком перевернул Минхо на спину, избавляя его от зажима на мошонке. Кожа там была пунцовой и горячей.

Хан не стал использовать смазку — ее было достаточно на самом Минхо и на его собственных пальцах. Он вошел в омегу резко, до самого основания, выбивая из того крик восторга. Из-за того, что простата Хана была стимулирована весь день, его чувствительность была за гранью возможного. Каждый толчок ощущался как взрыв.

– Да, Джисон... сильнее... – Минхо обхватил его шею руками, притягивая для глубокого, влажного поцелуя, в котором смешались вкусы их страсти.

Джисон двигался в бешеном темпе, его тело было покрыто испариной, а запах шоколада стал настолько интенсивным, что казался почти осязаемым. Он чувствовал, как внутри него копится невероятное количество семени, готовое вырваться наружу.

– Я сейчас... Минхо-я, я всё залью... – прохрипел он.

– Кончай в меня, альфа, – выдохнул Минхо, раскрываясь навстречу. – Дай мне почувствовать, как много ты накопил за этот день.

Оргазм Хана был сокрушительным. Он чувствовал, как первая волна семени выстреливает глубоко внутрь Минхо, а за ней следует вторая, третья... Казалось, этому не будет конца. Его тело содрогалось в мощнейших спазмах, а перед глазами расцветали сверхновые. Минхо кончил одновременно с ним, просто от интенсивности движений и близости своего альфы.

Они лежали в тишине, чувствуя, как их сердца бьются в унисон. Живот Минхо был залит смесью их соков, а внутри него медленно остывало тепло Хана.

– Знаешь, – прошептал Джисон, целуя Минхо в висок. – Твоя идея с «икринкой» была просто потрясающей. Но завтра... завтра мы просто будем спать.

Минхо тихо рассмеялся, прижимаясь ближе к своему шоколадному альфе.

– Посмотрим, Хани. Посмотрим. У меня в ящичке еще осталась пара неиспользованных игрушек.

Джисон лишь стонально улыбнулся, зная, что, несмотря на усталость, он пойдет на любые условия своего мятного омеги, лишь бы снова и снова чувствовать этот вкус запретного наслаждения.