← Назад к обзору

Одиночка

Симфония неутолённого голода

Тишина в их общей комнате стала осязаемой. Она больше не была уютной или интимной, как раньше; теперь она напоминала натянутую струну, которая вот-вот лопнет, хлестнув Хана по лицу. Прошла неделя. Семь бесконечных, мучительных дней, в течение которых Минхо превратился в ледяную статую. Он отвечал односложно, избегал любого случайного касания и, что самое невыносимое, ложился спать, закутавшись в одеяло по самый подбородок, оставляя Хана наедине с его собственным, сходящим с ума телом.

Джисон сидел на своей кровати, сверля взглядом спину Минхо, который перебирал вещи в шкафу. Запах мяты, обычно такой освежающий и манящий, сейчас казался Хану горьким, почти колючим. Его собственное естество альфы бунтовало. Шоколадный аромат Джисона стал тяжелым, густым и приторным от нерастраченного возбуждения. Его член пульсировал в тесных боксерах при каждом взгляде на изгиб талии старшего, на его тонкие лодыжки или на то, как он закусывал губу, читая что-то в телефоне.

– Хён, – не выдержал Хан, его голос прозвучал ниже обычного, с хрипотцой, которую он не мог скрыть. – Может, объяснишь, что происходит? Я что-то сделал?

Минхо даже не обернулся. Его плечи лишь слегка напряглись.

– Ничего не происходит, Джисон-и. Я просто устал. У нас плотный график, забыл?

– Устал настолько, что даже не смотришь на меня? – Хан резко встал, сокращая расстояние между ними. – Ты не подпускаешь меня к себе уже неделю. Я чувствую, что ты злишься, но не понимаю почему.

Минхо наконец повернулся. Его глаза холодно блеснули. В этом взгляде была не просто усталость, там была обида, глубокая и острая. Омега учуял, как сильно возбужден его альфа, как от него буквально фонит желанием, и это, кажется, разозлило его ещё больше. Минхо знал причину своего холода: несколько дней назад он случайно наткнулся на историю уведомлений в общем планшете, связанную с приложением для их игрушек. Он увидел логи времени — те самые часы, когда он был на тренировке, а Хан, оказывается, устраивал себе одиночные марафоны, используя всё, что они покупали для двоих. Мысль о том, что Джисон наслаждался всем этим арсеналом в одиночку, не дождавшись его, жгла Минхо изнутри.

– Тебе так нужно моё внимание? – Минхо сделал шаг вперед, почти касаясь груди Хана. – Или тебе просто нужно куда-то слить всё то, что в тебе накопилось? Судя по твоему запаху, ты скоро взорвешься.

– Да, я хочу тебя! – выкрикнул Хан, теряя контроль. – Это преступление? Я хочу чувствовать тебя, а не эту ледяную стену!

– Тогда справься сам, – отрезал Минхо, его голос был тихим и ядовитым. – У тебя же это отлично получается. Ты ведь мастер самообслуживания, не так ли?

Хан замер. В голове что-то щелкнуло. Так вот в чем дело. Он вспомнил тот день, когда Минхо задержался, а он не смог сдержаться и вывалил на кровать всё содержимое их потайного ящичка.

– Ты... ты узнал? – Джисон почувствовал, как краска заливает лицо. – Хён, я просто... мне было так нужно...

– Мне плевать, – бросил Минхо, отталкивая его и направляясь к двери. – Я иду в душ. А ты можешь продолжать развлекаться со своими пластиковыми друзьями.

Дверь захлопнулась. Хан остался стоять посреди комнаты, тяжело дыша. Гнев и возбуждение смешались в ядовитый коктейль. Его член стоял так твердо, что это причиняло физическую боль. Неделя воздержания для молодого альфы была сроком почти нереальным. Он чувствовал, как сперма буквально распирает его изнутри, как она пульсирует в яичках, требуя немедленного выхода.

– Ах так? – прошептал он, стискивая кулаки. – Хочешь, чтобы я справился сам? Хорошо.

Он рванулся к тумбочке. Двойное дно поддалось с яростным треском. Сегодня он не будет нежным. Сегодня ему нужно было выжечь это напряжение, превратить его в пепел.

Джисон скинул одежду прямо на пол. Его тело лоснилось от пота, а кожа была горячей, как в лихорадке. Он выхватил флакон мятной смазки — той самой, что пахла как Минхо. Этот запах сейчас был и благословением, и проклятием.

Первым в ход пошло эрекционное кольцо. Хан натянул его с такой силой, что едва не вскрикнул. Кровь мгновенно прилила к члену, делая его темно-багровым, вены вздулись, превращая его в подобие перетянутого жгута. Следом он схватил массажер мошонки. Щелчок кнопки — и мощная вибрация ударила по чувствительной коже яичек.

– Черт, – выдохнул он, падая на кровать.

Он не стал ждать. Он обильно залил смазку в мастурбатор и, не тратя времени на прелюдии, с силой вогнал в него свой член. Ощущение было настолько острым, что в глазах потемнело. Текстурированные стенки игрушки впились в головку, а вакуумный эффект заставил его выгнуть спину.

– Минхо... Минхо-я... – простонал он, представляя, что это не силикон, а рот его омеги.

Но этого было мало. Его тело требовало большего. Он взял изогнутый массажер простаты, тот самый, который Минхо использовал на нем в их последнюю бурную ночь. Без лишних церемоний, Хан приставил его к своему входу. Он не был расслаблен, он был напряжен до предела, и игрушка входила с трудом, растягивая его, заставляя мышцы судорожно сокращаться.

Когда девайс наконец уперся в простату, Хан включил его на максимум.

Симфония вибраций захлестнула его. Мошонка, простата, ствол — всё его существо превратилось в одну пульсирующую точку боли и наслаждения. Он начал двигать мастурбатором яростно, почти грубо. Он хотел наказать себя за эту слабость, за эту зависимость от Минхо, но каждое движение лишь сильнее погружало его в пучину экстаза.

В этот момент дверь в комнату открылась. Минхо стоял на пороге, обернутый в полотенце, с его волос еще капала вода. Он замер, глядя на представшую перед ним картину.

Хан Джисон лежал на кровати, широко раздвинув ноги. Он был обвешан игрушками, его тело дрожало от напряжения, а лицо было искажено гримасой почти болезненного наслаждения. Запах шоколада в комнате стал настолько густым, что его можно было резать ножом.

– Смотришь? – прохрипел Хан, не останавливаясь. – Смотри, хён! Ты ведь этого хотел? Чтобы я сам?

Минхо не ушел. Его гнев внезапно сменился чем-то другим — темным, первобытным желанием. Вид его альфы, доведенного до такого состояния, вид того, как игрушки терзают его плоть, заставил омегу сглотнуть. Его собственная обида начала таять, превращаясь в жгучую похоть.

– Ты выглядишь как животное, Хани, – тихо сказал Минхо, проходя в комнату и запирая дверь на замок.

– Я и есть животное! – Хан сорвал мастурбатор, и первая струя спермы, густая и белая, выстрелила ему на живот, преодолевая сопротивление эрекционного кольца. – Ты заставил меня ждать неделю! Ты знаешь, каково это для альфы?

Джисон продолжал ласкать себя рукой, не снимая кольца и не выключая массажеры. Его тело содрогалось. Из-за стимуляции простаты оргазм не прекращался, он длился и длился, вытягивая из него силы.

– Я вижу, как тебе плохо, – Минхо подошел к кровати, его глаза потемнели. – И я вижу, как много в тебе семени.

Омега опустился на колени между ног Хана. Он протянул руку и коснулся вибрирующего зажима на мошонке.

– Ты использовал всё это без меня, – прошептал Минхо, и в его голосе снова промелькнула обида. – Ты не дал мне насладиться твоим видом.

– Так наслаждайся сейчас! – Хан схватил Минхо за волосы, притягивая ближе. – Сделай что-нибудь, или я сойду с ума.

Минхо улыбнулся — это была его фирменная, кошачья улыбка. Он не стал снимать игрушки. Напротив, он добавил мощности на пульте, который лежал рядом. Джисон закричал, его тело выгнулось, когда массажер простаты начал буквально выдавливать из него удовольствие.

Минхо наклонился и припал губами к головке члена Хана, которая выглядывала над эрекционным кольцом. Он начал слизывать капли предспермы и уже вышедшего семени, перемежая это короткими, жадными заглатываниями.

– О боже... хён... – Джисон зажмурился, его пальцы впились в простыни.

Это было слишком. Вибрация внутри, вибрация снаружи и горячий, влажный рот Минхо. Хан чувствовал, как внутри него собирается вторая волна, еще более мощная, чем первая. Кольцо сдерживало напор, создавая невыносимое давление.

– Сними... сними кольцо... – умолял Хан.

– Нет, – Минхо оторвался от него, глядя на то, как багровеет плоть альфы. – Ты будешь кончать через него. Я хочу видеть, как тебе больно от удовольствия.

Минхо начал двигать рукой по стволу, быстро и ритмично. Джисон чувствовал, что он на грани. Его простата пульсировала в такт массажеру, посылая электрические разряды по всему позвоночнику.

– Сейчас... я сейчас снова... – голос Хана сорвался на хрип.

Вторая порция спермы вырвалась с такой силой, что Минхо едва успел подставить ладонь. Сперма была горячей, почти обжигающей. Она била толчками, заливая пальцы омеги, его грудь и подбородок. Джисон кричал, его таз непроизвольно дергался вверх, ища еще большей стимуляции. Из-за кольца оргазм был затяжным, изнуряющим.

Минхо смотрел на свои руки, полные семени своего альфы. Его мятный запах смешался с шоколадом и мускусом, создавая дурманящий аромат их общей страсти.

– Ты такой плодовитый сегодня, Хани, – прошептал Минхо, слизывая сперму со своих пальцев. – Неделя пошла тебе на пользу.

Джисон лежал в полузабытьи, его грудь тяжело вздымалась. Но Минхо еще не закончил. Он встал, скинул полотенце и перекинул ногу через бедра Хана, усаживаясь прямо на его живот, испачканный семенем.

– Теперь я, – сказал омега, потянувшись к массажеру простаты, который всё еще был внутри Хана.

Он медленно извлек его, заставляя Джисона снова вскрикнуть от резкого изменения ощущений. Кожа Хана была гиперчувствительной. Минхо отбросил игрушку в сторону и потянулся к эрекционному кольцу. Когда он снял его, Джисон почувствовал, как кровь хлынула по сосудам, принося мгновенное облегчение, которое тут же сменилось новым приливом желания.

– Ты думал, я просто посмотрю? – Минхо раздвинул свои ягодицы, направляя член Хана к своему входу. – Ты накопил слишком много, Джисон-и. Я хочу забрать всё до последней капли.

Хан не заставил себя ждать. Он подхватил Минхо под бедра и одним мощным движением насадил его на себя. Омега вскрикнул, его глаза закатились. После недели воздержания и использования игрушек, настоящий секс казался чем-то запредельным, чем-то божественным.

Джисон двигался яростно. Он вбивался в Минхо, чувствуя, как его член, всё еще вибрирующий от недавней стимуляции, находит самые потаенные уголки внутри омеги. Запах мяты окутал его, сводя с ума.

– Да, вот так... возьми меня... – шептал Минхо, его ногти оставляли красные полосы на плечах Хана.

Для Джисона это была третья волна. И она была самой сокрушительной. Он чувствовал, как его простата, раздраженная часами вибрации, сжимается, подталкивая новую порцию семени.

– Минхо, я... я больше не могу сдерживаться... я сейчас всё заполню...

– Да! Кончай в меня! Залей меня своим шоколадом! – кричал Минхо, задыхаясь от восторга.

Последние толчки были глубокими и тяжелыми. Хан почувствовал, как внутри него происходит настоящий взрыв. Семя хлынуло в Минхо бесконечным потоком. Это был не просто оргазм, это было извержение, которое вытрясло из Хана все остатки сил. Он продолжал толкаться, даже когда сперма уже выходила просто ленивыми каплями, не в силах остановиться.

Минхо обмяк на его груди, содрогаясь в ответном оргазме. Его тело было расслабленным и тяжелым. Внутри него пульсировало тепло Хана, даря то самое чувство обладания, которого ему так не хватало эту неделю.

Они лежали в тишине, прерываемой лишь их прерывистым дыханием. Комната была похожа на поле боя: разбросанные игрушки, пятна смазки и спермы на простынях, тяжелый, мускусный аромат.

– Ты всё еще обижаешься? – тихо спросил Хан, перебирая влажные волосы Минхо.

Минхо приподнялся на локтях, глядя на Хана с нежностью и лукавством.

– Я обижаюсь на то, что ты делал это без меня. Но то, как ты искупил свою вину... – он поцеловал Хана в кончик носа. – Думаю, я могу тебя простить.

Джисон улыбнулся, чувствуя, как приятная усталость разливается по телу.

– Обещаю, больше никаких одиночных марафонов. Только если ты будешь смотреть. Или участвовать.

– Мы будем использовать их вместе, Хани. Всегда вместе, – Минхо прижался к его плечу. – А теперь помоги мне убраться. Мы залили здесь буквально всё.

Хан рассмеялся, обнимая своего омегу. Эта неделя холода закончилась самым жарким пламенем, которое они когда-либо разжигали. И глядя на разбросанные по кровати девайсы, Джисон знал, что их приключения с мятным шоколадом и вибрирующим силиконом только начинаются.