← Назад к обзору

Одна кровь

Симфония боли и шелка

Вечера в подземельях Слизерина обычно были пропитаны холодом и сыростью, но в спальне старосты, которую Драко теперь безраздельно делил с Эмили, всегда царило странное, почти осязаемое тепло. Малфой сидел на краю кровати, наблюдая за тем, как Эмили расчесывает свои длинные волосы перед зеркалом. В тусклом свете магических свечей её кожа казалась фарфоровой, а зеленый шелк ночной сорочки переливался, словно чешуя мифической змеи.

– Ты сегодня слишком задумчив, Драко, – произнесла она, не оборачиваясь. Её голос, мягкий и нежный, всегда действовал на него умиротворяюще, вытесняя из головы мысли о шкафе в Выручай-комнате и о Тёмном Лорде.

– Просто думаю о том, как мне повезло, – честно ответил он, подходя к ней со спины и кладя руки на её плечи. – Ты кажешься такой хрупкой, Эм. Иногда я забываю, что под этой нежностью скрывается сталь.

Она откинула голову ему на грудь, закрыв глаза.

– В этом и заключается наша сила, не так ли? Быть нежными друг с другом и беспощадными ко всем остальным.

Драко притянул её к себе, вдыхая аромат лаванды. Ему нравилось спать с ней – не из-за плотских утех, хотя и они были опьяняющими, а из-за того редкого чувства безопасности, которое он обретал только рядом с ней. Когда они лежали, переплетясь конечностями под тяжелым одеялом, мир за пределами их комнаты переставал существовать. Не было войны, не было меток, не было долга. Были только они.

Однако утро следующего дня принесло с собой предчувствие бури. В расписании стояла защита от Темных искусств, которую в этом году вел Снейп, превращая каждый урок в испытание на прочность.

– Сегодня мы перейдем к практике дуэльного мастерства в условиях внезапной агрессии, – объявил Северус, обводя класс тяжелым взглядом. – Мисс Уотстон. Мисс Грейнджер. В центр.

Зал притих. Противостояние между «золотой девочкой» Гриффиндора и «принцессой» Слизерина достигло своего апогея. Гермиона вышла вперед, её лицо было красным от сдерживаемого гнева, пальцы судорожно сжимали палочку. Эмили же двигалась с грацией кошки, её лицо оставалось абсолютно спокойным, почти безмятежным.

– Дуэль до первого разоружения или потери способности к защите, – холодно произнес Снейп. – Начали.

Гермиона не стала ждать.

– Экспеллиармус! – выкрикнула она, вкладывая в заклинание всю свою неприязнь.

Эмили едва заметно повела палочкой, воздвигая безупречное «Протего». Красный луч бессильно разбился о прозрачный щит.

– Ступефай! Риктумсемпра! Инкарцеро! – Грейнджер атаковала сериями, двигаясь резко и порывисто.

Эмили защищалась лениво, почти небрежно. Она не контратаковала, лишь делала легкие шаги в сторону или выставляла щиты, которые казались непробиваемыми. Это спокойствие бесило Гермиону больше, чем если бы Эмили осыпала её проклятиями. Гриффиндорка видела, что Уотстон даже не дышит тяжело, в то время как у неё самой на лбу выступил пот.

– Ты... ты просто прячешься за щитами! – выдохнула Гермиона, теряя контроль над собой. – Ты такая же трусиха, как и твой Малфой!

Драко, стоявший у стены, сжал кулаки, но промолчал. Он видел, как в глазах Эмили блеснула опасная искра.

– Я просто даю тебе шанс выплеснуть обиду, Гермиона, – мягко ответила Эмили. – Ведь это всё, что у тебя осталось – обида и книги.

Это стало последней каплей. Рассудок Грейнджер, подточенный неделями насмешек и поражений, окончательно сдался. Она вскинула палочку, и её голос прозвучал неестественно хрипло.

– Круц... – она осеклась, осознав, что делает, но ярость пересилила. – Империо! Нет... Конфундус Максима!

Но в последний момент траектория её палочки и магический посыл изменились на нечто гораздо более темное, что она, вероятно, вычитала в запретной секции, готовясь к этой встрече.

– Оскуро Висцера! – взревела Гермиона.

Это было заклинание черной магии, предназначенное для того, чтобы вызвать мгновенный спазм внутренних органов и ослепить противника. Запрещенное, опасное, подлое.

Снейп дернулся, чтобы прервать дуэль, но заклинание уже вылетело. Эмили, не ожидавшая такой открытой тьмы от «святой» Гриффиндорки, успела выставить мощнейший щит, но отдача была настолько сильной, что её отбросило назад.

Девушка не удержалась на ногах. Она упала, и её голова с глухим, тошнотворным звуком ударилась о край каменного постамента.

– Эмили! – крик Драко разорвал тишину класса.

Он был у неё через секунду, отпихивая в сторону застывшую в ужасе Гермиону. Эмили лежала неподвижно, её глаза были закрыты, а из-под каштановых волос по камню начала растекаться тонкая струйка крови.

– Вон! Все вон! – прорычал Снейп, его голос вибрировал от ярости. – Мисс Грейнджер, вы отстранены от занятий до решения директора и попечительского совета. Мистер Поттер, уведите её, пока я не сделал то, о чем буду жалеть.

Гарри, бледный как полотно, схватил Гермиону за локоть и буквально вытащил её из кабинета. Остальные ученики в гробовом молчании покинули подземелья.

– Драко, отойди, – Снейп опустился рядом. Он быстро просканировал Эмили палочкой. – Сотрясение и магическое истощение от щита. Она будет в порядке, но ей нужен покой.

– Я сам отнесу её, – Драко осторожно поднял девушку на руки. Она казалась пугающе легкой.

– Неси её в гостиную Слизерина. Я пришлю зелья. И Малфой... – Снейп посмотрел ему прямо в глаза. – Грейнджер больше не проблема. Директор не сможет замять использование темной магии в классе.

Весь оставшийся день Драко провел как в тумане. Ему пришлось пойти на следующие уроки, чтобы не вызывать лишних подозрений, но его мысли были далеко. Он постоянно доставал свое магическое зеркало, пальцы дрожали, когда он набирал сообщения.

«Эм, как ты? Снейп принес зелья?»

«Пожалуйста, ответь, как только проснешься. Я места себе не нахожу».

«Я убью Грейнджер. Клянусь, она не доживет до конца семестра».

Ответа не было несколько часов. Драко сидел на истории магии, не слыша ни слова Бинса. Он представлял, как Эмили лежит там, в их комнате, одна, и эта мысль причиняла ему почти физическую боль.

Наконец, зеркало в его кармане слабо завибрировало.

– Драко, тише... – текст медленно проступал на стекле. – Голова раскалывается, но я жива. Снейп дал мне освобождение на сегодня и завтра. Он был очень... убедителен с Дамблдором. Грейнджер отправляют домой до конца недели, а потом будет слушание.

Драко выдохнул, чувствуя, как напряжение в плечах немного спадает.

– Я приду сразу после уроков. Тебе что-нибудь нужно? Сладости? Книги?

– Мне нужен ты, – пришел ответ. – И тишина. Жду тебя.

Когда Драко наконец ворвался в спальню, он застал Эмили полусидящей в кровати. Её голова была перебинтована, но она уже выглядела лучше – к щекам вернулся слабый румянец.

– Иди сюда, – прошептала она, протягивая к нему руку.

Он опустился на колени у кровати, прижимаясь лбом к её ладони.

– Я так испугался, Эм. Когда увидел, как ты упала... я думал, что потерял тебя.

– Ты меня не потеряешь, – она запустила пальцы в его платиновые волосы. – Гермиона совершила ошибку. Она поддалась эмоциям. А мы с тобой знаем, что эмоции – это слабость. Теперь она изгой, а я – жертва её неуравновешенности. Всё идет по плану.

Драко поднял голову, глядя на неё с обожанием и легким ужасом.

– Ты даже это превратила в свою победу.

– Каждое событие – это возможность, Драко, – она слабо улыбнулась. – Ложись со мной. Мне всё еще немного холодно.

Он быстро скинул пиджак и ботинки, забираясь под одеяло и осторожно притягивая её к себе, стараясь не задеть повязку. Эмили уткнулась носом в его шею, и её дыхание постепенно стало ровным и глубоким.

– Драко? – позвала она уже на грани сна.

– Да, любовь моя?

– Рон Уизли... он писал мне сегодня. Извинялся за неё.

Малфой напрягся, его глаза недобро блеснули в полумраке.

– И что ты ответила?

– Ничего, – она сонно прикрыла глаза. – Я просто заблокировала его. Он больше не интересен. У меня есть ты, и у нас есть общая цель. Остальное – просто шум.

Драко поцеловал её в висок, чувствуя, как внутри него разливается холодная, спокойная уверенность. Гриффиндор нанес удар, но Слизерин всегда наносит ответный – более тихий, более точный и смертоносный. И теперь, когда Эмили была в безопасности в его руках, он точно знал, что их время пришло.

– Спи, – прошептал он. – Завтра начнется новая игра.

В камине догорали угли, отбрасывая на стены длинные тени, которые казались сплетающимися змеями. В эту ночь Драко Малфой окончательно понял: он не просто любит эту девушку. Он готов сжечь ради неё весь Хогвартс, если она только попросит. И, судя по блеску в её глазах, когда она говорила о Грейнджер, она могла попросить об этом очень скоро.