← Назад к обзору

Одно целое

Гравитация общего дома

– Сонхва-хён, если ты еще раз переставишь эту банку с мукой по фэншую, я заставлю тебя съесть ее всухую, – раздался из кухни приглушенный, но крайне язвительный голос Чонина.

Сонхва, замерший с протянутой к полке рукой, лишь тяжело вздохнул. Его розовые волосы, ставшие за последние месяцы чуть длиннее, были аккуратно заколоты сзади, чтобы не мешали во время «утреннего ритуала чистоты».

– Это не фэншуй, Чонин-а, это элементарный порядок, – мягко, но настойчиво ответил Сонхва, всё же сдвигая банку на два сантиметра влево. – И вообще, почему ты не на парах? Сынмин уже ушел.

– Сынмин ушел в библиотеку, а я жду, пока Сан закончит занимать ванную, – Чонин, одетый в мятное худи, которое явно было ему великовато (и все знали, чье оно на самом деле), лениво жевал яблоко, прислонившись к косяку. – Он там уже полчаса любуется своими татуировками или что он там делает.

Прошло три месяца с того дня, как их миры столкнулись и сплавились в один под влиянием странной магии и еще более странных обстоятельств. Разделение на «мы» и «они» стерлось, оставив после себя одну большую, шумную и абсолютно ненормальную семью. Блок «Б» стал их общей крепостью, где на стенах теперь висели не только плакаты с группами, но и боевые веера, мечи и коса, которая в мирное время служила отличным (хоть и пугающим) элементом декора.

– Сан-и просто готовится к свиданию, – Уён проскочил мимо Чонина, на ходу утягивая у того кусок яблока. – Мы сегодня идем в новый танцевальный зал, и он хочет выглядеть... ну, ты понимаешь. Впечатляюще.

– Как будто ты не будешь смотреть на него с открытым ртом, даже если он наденет мешок из-под картошки, – хмыкнул Чонин, щуря свои хитрые лисьи глаза.

– Именно! – Уён звонко рассмеялся, перепрыгивая через спящего на ковре Дори. – Но мешок скроет его плечи, а это преступление против человечества.

В этот момент дверь одной из комнат открылась, и оттуда вышел Бан Чан. Он выглядел немного сонным, его белые кудрявые волосы торчали в разные стороны, а на плече висело полотенце. За ним, потягиваясь, показался Минхо. Рыжий «кот» общежития выглядел куда более бодрым, хотя его взгляд всё еще выражал легкое презрение ко всему живому до первой чашки чая.

– Доброе утро, – Чан улыбнулся, и его глаза превратились в щелочки. Он подошел к Минхо и, несмотря на то что тот демонстративно отвернулся, мягко притянул его к себе за талию. – Как спалось?

– Отпусти, от тебя несет зубной пастой, – буркнул Минхо, но при этом даже не попытался вырваться, скорее наоборот — неосознанно прислонился спиной к широкой груди Чана. – И вообще, ты обещал, что сегодня твоя очередь кормить Суни и Дуни.

– Я уже это сделал, пока ты досматривал десятый сон про захват мира кошками, – Чан уткнулся носом в рыжий затылок, вдыхая запах шампуня.

– Идиллия, – прокомментировал Хонджун, появляясь из своей импровизированной студии. Его двухцветные волосы были в полном беспорядке, а под глазами залегли тени. – Сонхва, у нас есть кофе? Или я сейчас просто упаду лицом в ковер и стану частью интерьера.

Сонхва мгновенно оказался рядом, обеспокоенно оглядывая своего «Капитана».

– Хонджун-а, ты снова не спал всю ночь? Я же просил тебя лечь хотя бы в три.

– Муза не спрашивает расписания, – Хонджун позволил Сонхва усадить себя за стол. – Но я дописал ту партию для Ёсана. Она звучит... божественно. Как раз под его низкий голос.

– Ёсан еще спит, – подал голос Чонхо, выходя из кухни с протеиновым коктейлем в руках. Он был в своей привычной черной футболке, подчеркивающей мощные руки. – Я пытался его разбудить, но он просто запустил в меня подушкой и сказал, что «ангелам нужно больше времени на восстановление крыльев».

– Он просто вчера до четырех утра играл в гонки с Саном, – Уён присел на край стола, болтая ногами. – И, кажется, проиграл, поэтому теперь пребывает в экзистенциальном кризисе.

– Я не в кризисе, – раздался тихий, слегка хриплый голос.

Ёсан медленно плелся по коридору, кутаясь в огромный вязаный кардиган. Его светлые волосы были спутаны, а красное пятнышко у глаза казалось ярче обычного на фоне бледной кожи. Он прямиком направился к Чонхо и, не говоря ни слова, уткнулся лбом в его плечо.

– О, проснулся, – Чонхо смягчился в ту же секунду. Он аккуратно приобнял Ёсана одной рукой, придерживая его, чтобы тот не уснул стоя. – Курицу будешь?

– Буду, – пробормотал Ёсан в футболку младшего. – Но позже. Сначала верни мне мое достоинство. Сан жульничал на поворотах.

– Он не жульничал, он просто использовал «лисью тактику», – Сан наконец вышел из ванной, сияя свежестью и фиолетовой футболкой. – Уён-и, я готов!

– Наконец-то! – Уён спрыгнул со стола и подлетел к Сану, тут же цепляясь за его руку. – Пойдем, пока Хонджун не заставил нас слушать его новые демо-записи.

– Эй! Мои демо — это искусство! – крикнул им вслед Хонджун, но в его голосе не было обиды.

Жизнь в восьмером в одном блоке была похожа на бесконечный танец. Они научились обходить острые углы характеров друг друга так же ловко, как обходили мебель в тесном коридоре.

Через час, когда шумная парочка Сана и Уёна скрылась за дверью, а Чан с Минхо ушли в зоомагазин за новой когтеточкой, в гостиной остались только Сынмин, который как раз вернулся из библиотеки, и Чонин.

Сынмин молча сел на диван рядом с Чонином, открыл книгу и положил голову младшему на колени. Чонин, не отрываясь от телефона, запустил пальцы в волосы Сынмина, лениво перебирая пряди цвета «орео».

– Как прошла учеба? – спросил Чонин, его голос стал непривычно мягким, лишенным всякой язвительности.

– Скучно. Преподаватель по эстетике полчаса рассуждал о гармонии цвета, а я думал о том, что твое фиолетовое худи на мне смотрится гармоничнее любой теории, – Сынмин прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями.

– Ты подлиза, Ким Сынмин, – Чонин слегка потянул его за волосы. – Но это правда. Кстати, ты обещал погулять со мной в парке. Щенки сами себя не погладят.

– Обещал — значит, пойдем, – Сынмин перехватил руку Чонина и прижал его ладонь к своим губам. – Только дай мне десять минут тишины.

В другом конце комнаты Сонхва и Хонджун сидели на полу, окруженные листами бумаги и деталями от новой коллекционной фигурки, которую Сонхва пытался собрать.

– Хон, подержи вот эту деталь, – попросил Сонхва, концентрируясь на мелком пазе.

Хонджун послушно прижал пластиковый элемент, но его взгляд был прикован не к фигурке, а к профилю Сонхва. К тому, как тот закусывает губу, когда сосредоточен, как его длинные ресницы подрагивают.

– Ты знаешь, что ты невероятно красивый, когда занимаешься чем-то таким серьезным? – тихо произнес Хонджун.

Сонхва замер, и его щеки мгновенно окрасились в нежно-розовый цвет, почти в тон его волосам.

– Ты это говоришь каждый раз, когда хочешь отвлечь меня от уборки в твоей комнате, – прошептал он, не поднимая глаз.

– Нет, я говорю это, потому что это правда, – Хонджун отпустил деталь и мягко повернул лицо Сонхва к себе. – Спасибо, что ты здесь. Со мной. В этом хаосе.

Сонхва улыбнулся — той самой милой, искренней улыбкой, которая когда-то заставила «безумного капитана» потерять дар речи.

– Я никуда и не собирался, Хонджун-а. Кто еще будет контролировать твой уровень кофеина?

Вечер в «Кванъяне» наступил незаметно. Когда все вернулись в общагу, началось самое веселое время — совместный ужин. Кухня, рассчитанная максимум на троих, сейчас вмещала всех восьмерых.

– Минхо-хён, не клади туда бобы! – вопил Чонин, пытаясь спасти свою тарелку.

– Это полезно для твоего язвительного мозга, ешь давай, – Минхо с невозмутимым видом продолжал орудовать ложкой, пока Чан со смехом пытался его перехватить.

– Оставьте ребенка в покое, – заступился Ёсан, который уже вовсю уплетал курицу, сидя на коленях у Чонхо, потому что стульев на всех не хватало.

Чонхо при этом выглядел самым счастливым человеком в мире, аккуратно придерживая Ёсана за талию и одновременно пытаясь не дать Сану украсть кусок мяса из их общей тарелки.

– Уён, если ты еще раз начнешь рассказывать историю про то, как я упал в танцзале, я покажу всем то видео, где ты поешь баллады в душе, – пригрозил Сан, хитро щурясь.

– Ты не посмеешь! – Уён округлил глаза, но тут же прижался к плечу Сана. – Ладно-ладно, молчу. Ты был само изящество, даже когда летел в сторону колонок.

Смех, звон тарелок, крики и бесконечные подколки — это была их музыка. Громкая, нестройная, но абсолютно идеальная.

Позже, когда тарелки были вымыты (под строгим надзором Сонхва), а свет в гостиной приглушен, они все расположились кто где. Чан и Минхо заняли кресло, причем Минхо устроился на подлокотнике, лениво перебирая пальцами волосы Чана. Сан и Уён растянулись на ковре, играя в какую-то игру на приставке. Сынмин и Чонин делили один плед на диване, воткнув один наушник на двоих. Чонхо читал книгу, а Ёсан просто лежал рядом, положив голову ему на плечо и глядя в окно на ночной город.

Хонджун и Сонхва стояли на балконе. Ночной воздух был прохладным, но им было тепло.

– Знаешь, – начал Хонджун, глядя на огни университета. – Когда мы только узнали, что вы переезжаете, я думал, что это будет катастрофа. Я вас ненавидел, честно. Вы казались мне слишком правильными.

– А вы нам — слишком заносчивыми и шумными, – Сонхва прислонился плечом к косяку. – Я думал, что не продержусь и недели в одном здании с тобой.

– И как видишь, – Хонджун взял его за руку, переплетая их пальцы. – Теперь я не представляю, как писать музыку, если в соседней комнате не слышно, как ты пылесосишь в три часа дня.

– Я не пылесошу в три часа дня! – возмутился Сонхва, но тут же рассмеялся. – Ну, может, только один раз... когда Уён рассыпал блестки.

– Это был исторический момент, – улыбнулся Хонджун. Он притянул Сонхва ближе и коснулся своим лбом его лба. – Мы такие разные, Сонхва. Но, кажется, именно это делает нас целыми.

– Гравитация, – прошептал Сонхва.

– Что?

– Мы как планеты. У каждой своя орбита, свой характер, но нас притянуло друг к другу. И теперь мы просто... вращаемся вокруг одного центра.

– И что это за центр? – Хонджун заглянул в его глаза.

– Это место, – Сонхва кивнул в сторону гостиной, где за стеклом были видны их друзья. – И то, что мы чувствуем.

Хонджун ничего не ответил. Он просто подался вперед и мягко накрыл губы Сонхва своими. Это был поцелуй, в котором смешались вкус мятного чая, ночная прохлада и бесконечное облегчение от того, что больше не нужно воевать.

В гостиной в это время Уён громко вскрикнул, проиграв очередной раунд, и Сан начал его щекотать, игнорируя протесты. Минхо что-то тихо рассказывал Чану, и тот смеялся своим низким, бархатным смехом. Чонин уснул на плече Сынмина, а Ёсан наконец-то отобрал у Чонхо книгу, требуя внимания.

Это была их обычная жизнь. Жизнь, где магия мечей и теней сменилась магией общих завтраков и тихих вечеров. Где вражда превратилась в привязанность, а случайное соседство — в судьбу.

И пока в окнах блока «Б» горел свет, каждый из них знал: что бы ни случилось завтра, какие бы тени ни пришли из прошлого или будущего, у них есть этот дом. У них есть эта гравитация, которая никогда не даст им улететь в пустоту поодиночке.

– Капитан? – позвал Сонхва, когда они отстранились друг от друга.

– Да, Сонхва-я?

– Завтра твоя очередь мыть пол в коридоре. И не пытайся подкупить Чонина, я всё увижу.

Хонджун рассмеялся, запрокинув голову.

– Слушаюсь, мой Капитан чистоты. Слушаюсь.

Они вернулись в тепло гостиной, закрывая за собой дверь на балкон, и мир за пределами их общаги перестал существовать, оставляя только их восьмерых — таких разных, таких дерзких и таких бесконечно влюбленных в этот хаос, ставший их общим домом.