Ограничитель сквиб
Треснувшее зеркало судьбы
Шуршание гравия под тяжёлыми армейскими ботинками Саттелайзы Эль Бриджит отдавалось в ушах присутствующих похоронным звоном. В воздухе над посадочной платформой Западной Генетики застыло такое напряжение, что казалось, чиркни спичкой — и всё взлетит на воздух.
Она шла, глядя строго перед собой. В её осанке читалась не просто военная выправка Шевалье, а отчаянная, звериная готовность разорвать любого, кто посмеет сократить дистанцию хотя бы на сантиметр. Длинные пепельно-золотистые волосы колыхались в такт шагам, а за спиной мерно покачивался массивный кофр с вольт-оружием. Девушка не удостоила взглядом ни выстроившихся вдоль плаца курсанток, ни офицеров приёмной комиссии.
– Дикая кошка, – тихо процедила Арнетт Макмиллан, стоя на смотровой галерее второго яруса рядом с Гарри. Её пальцы машинально потянулись к рукоятям скрытых под форменным блейзером кинжалов. – Вы только посмотрите на эти глазища. Она же готова перерезать глотку первому встречному. Не завидую тем идиотам из третьего батальона, которых назначат её кураторами.
– Дело не в дикости, Арнетт, – спокойно отозвалась Элизабет Мейбли. Её платиновые локоны были безупречно уложены, а осанка излучала величие истинной аристократки. – В Восточной Генетике её загнали в угол. Когда человека методично травят, у него остаётся лишь два пути: сломаться или превратить собственную кожу в колючую проволоку. Она выбрала второе.
Гарри ничего не сказал вслух, но его пальцы слегка сжались на кованых перилах балкона. Его магическое зрение, вернувшееся и сплавившееся с инородной силой стигмат во время сакрального Уединения с Элизабет, видело куда больше, чем обычные детекторы биополя.
Вокруг Саттелайзы колыхался не просто стресс. Её аура представляла собой кровоточащий хаос: разорванные ментальные щиты, сгустки застарелой ярости, всепоглощающий стыд и первобытный ужас перед физическим контактом. Но под этим слоем боли пульсировал такой свирепый, концентрированный потенциал стигмат, какого Гарри не встречал ни у кого, кроме, пожалуй, самой Шиффон Фейрчайлд.
– Она словно натянутая тетива, готовая лопнуть, – мысленно обратился Гарри к своей невесте, используя ментальный резонанс, связывающий Ограничителя и его Пандору.
Элизабет незаметно коснулась его плеча тыльной стороной ладони, послав в ответ волну тёплого, кристально чистого спокойствия.
– Мы не позволим ей разрушить хрупкий порядок академии, Гарри. Но если потребуется... мы станем теми, кто удержит этот клинок от падения в пропасть.
– Как скажешь, моя леди, – Гарри позволил себе едва заметную, едва уловимую полуулыбку, предназначавшуюся лишь ей одной.
В этот момент за их спинами послышались мягкие, почти неслышные шаги, сопровождаемые лёгким звоном фарфора.
– Ара-ара, вы все такие серьёзные с самого утра! Неужели прибытие одной маленькой второкурсницы способно омрачить столь прекрасный солнечный день?
Шиффон Фейрчайлд, президент студенческого совета и неоспоримый «Номер Один» академии, подошла к ним с неизменным серебряным подносом, на котором дымился свежезаваренный чёрный чай. Её вечная, безмятежная улыбка-полумесяц могла бы обмануть любого глупца, но Гарри слишком хорошо знал: за этим приветливым фасадом скрывается самый смертоносный монстр, когда-либо порождённый проектом «Пандора».
– Шиффон-семпай, вы прекрасно знаете её послужной список, – вздохнула подошедшая Клео Бранд, поправляя очки в тонкой оправе. Рядом с ней, как верная тень, стоял её Ограничитель Ицуки Горои, сдержанно кивнувший Гарри. – Семьдесят три дисциплинарных взыскания за прошлый семестр. Шесть Ограничителей отправлены в госпиталь с переломами различной степени тяжести. Она категорически отказывается принимать партнёра. Для Шевалье это катастрофическая аномалия.
– Сила без Ограничителя — это просто бомба замедленного действия, – строго добавила Ингрид Бернштайн, скрестив руки на груди. Её идеалистический взгляд на вещи не терпел хаоса. – Если она впадёт в Нова-форму во время реального боя, кто будет стабилизировать её пространственное поле? Это безответственно!
– Шевалье надеются, что здешний воздух пойдёт ей на пользу, – протянула Шиффон, наливая чай в чашку из тончайшего веджвудского фарфора и протягивая её Гарри. – Или что среди наших смелых мальчиков найдётся тот, чьё сердце окажется достаточно крепким, чтобы растопить лёд. Что скажешь, Гарри-кун?
Гарри принял чашку, ощутив пальцами приятное тепло. Взгляд его изумрудных глаз на мгновение скользнул по золотому кольцу с родовым гербом Мейбли на своём безымянном пальце — точно такое же, только тоньше и изящнее, украшало руку Элизабет.
– Моё сердце занято навсегда, президент, – спокойно ответил он, сделав глоток терпкого эрл-грея. – И вам это прекрасно известно. А что касается Эль Бриджит... спасать её должен тот, кто готов умереть за право подойти ближе. Но если её внутренние демоны создадут угрозу для Элизабет или стабильности Западной Генетики — я лично поставлю её на колени. Без всяких церемоний.
Арнетт одобрительно хмыкнула, обнажив хищные зубки:
– Вот за это я тебя и уважаю, Поттер. Никаких соплей.
– Мейбли, Арнетт. Скоро официально — Мейбли, – мягко поправила её Элизабет, и в её холодном тоне прозвучала стальная нотка собственницы.
Макмиллан закатила глаза, но спорить не посмела. Авторитет вице-президента был непререкаем.
***
Вечер опустился на территорию академии, окрасив океан в густые чернильные тона. В просторных личных апартаментах, полагавшихся Элизабет как Пандоре второго ранга и наследнице великого европейского дома, царил полумрак. Сквозь панорамные окна лился мягкий свет луны, перемежаясь с неоновыми отблесками береговых оборонительных лазеров.
На низком журнальном столике из тёмного дерева лежал защищённый терминал спутниковой связи, исписанный замысловатыми защитными рунами, нанесёнными лично Гарри. Экран мягко мерцал, отображая зашифрованный пакет данных, только что прибывший из Лондона через частный защищённый канал фирмы Теда Тонкса.
Гарри сидел на полу на татами, облачённый в простые чёрные тренировочные штаны. Верхняя часть его торса была обнажена, демонстрируя плотные, рельефные мышцы, перечёркнутые тонкими, серебристо-зелёными шрамами — следами вживления стигмат, которые под кожей переплетались с возрождёнными магическими каналами.
Позади него сидела Элизабет. Её длинные пальцы бережно и уверенно массировали его плечи, разминая трапециевидные мышцы после четырёхчасовой силовой тренировки. При каждом её прикосновении по телу Гарри пробегали крошечные, успокаивающие электрические импульсы — их связь работала непрерывно, подпитывая и стабилизируя обоих.
– Что пишет Андромеда? – тихо спросила девушка, наклонившись так, что её прохладное дыхание коснулось уха Гарри.
Гарри сделал пасс левой ладонью. Без единого слова, без палочки — лишь усилием пробуждённой воли и капли магии, смешанной с энергией поля Замораживания, он активировал терминал. Голографический текст развернулся в воздухе перед ними.
– Старый паук начинает нервничать, – с ледяным сарказмом произнёс Гарри. – Годрик пошёл на четвёртый курс Хогвартса. В этом году там устраивают какое-то архаичное цирковое представление под названием «Турнир Трёх Волшебников». Дамблдор изо всех сил полирует образ национального героя, но шило в мешке не утаить.
– В чём проблема? – Элизабет слегка усилила нажим, чувствуя, как в районе лопаток юноши собирается напряжение.
– Магия Годрика начала давать сбои. Она отвергает его тело.
Гарри невесело усмехнулся. В его глазах мелькнули холодные изумрудные искры.
– Они думали, что можно просто выкачать источник первородной магии, сцедить его, как молоко из кувшина, и влить в чужой сосуд. Но они забыли — или Дамблдор намеренно умолчал, — что родовая магия Поттеров не терпит фальши. Моё ядро было связано с первородной кровью Чарльза, с завещанием истинного наследника. Годрик не развивал свои каналы. Он купался в лучах славы, ел с золотых тарелок и почивал на лаврах «Мальчика, Который Выжил». Теперь, когда его тело вошло в стадию пубертата и магического взросления, украденная магия начала выжигать его изнутри, распознавая чужака.
– Поэтичная справедливость, – сухо констатировала Элизабет. – И чего же хочет великий директор?
– Тед сообщает, что люди Ордена Феникса трижды пытались навести справки в Суррее. Они наконец соизволили проверить дом Дурслей. Представляю лицо Альбуса, когда выяснилось, что магловская семейка даже в глаза не видела брошенного на их пороге младенца тринадцать лет назад.
– Они ищут тебя.
– Они ищут донора, Лиззи, – голос Гарри упал на октаву ниже, став похожим на треск разламывающегося арктического льда. – Они поняли, что родовые чары майората Поттеров завязаны на меня. Если я официально не подтвержу отречение или не передам статус главы рода Годрику, через четыре года, в день моего совершеннолетия, магия рода заблокирует все хранилища в Гринготтсе и лишит Годрика остатков силы. Дамблдор в панике. Он не может допустить, чтобы его ручная марионетка оказалась пустышкой.
Элизабет опустила руки ему на грудь, обняв со спины и прижавшись щекой к его тёмным волосам. Гарри почувствовал мягкое биение её сердца и безоговорочную, нерушимую верность, исходившую от каждого атома её существа.
– Пусть ищут, – прошептала она. – Для магического мира Гарри Поттер мёртв. Ты принадлежишь семье Мейбли. Ты принадлежишь мне. А армия Шевалье — это не кучка фанатиков в балахонах. Если этот старик сунется сюда, его драгоценный Орден сотрут в порошок ещё на подлёте к Японскому архипелагу.
Гарри накрыл её ладони своими, переплетая пальцы.
– Я знаю. Мой дом здесь. С тобой. И когда начнётся настоящая буря, мы встретим её лицом к лицу.
Он развернулся в кольце её рук, заглянув в бездонные сапфировые глаза девушки. Холодная маска «Ледяной Королевы» давно растворилась, оставив лишь пылкую, страстную юную женщину, отдавшую ему свою душу и силу. Гарри подался вперёд, накрывая её губы требовательным, глубоким поцелуем.
Элизабет прерывисто вздохнула, отвечая с жадной взаимностью. Её пальцы запутались в его волосах, притягивая ближе, стирая последние миллиметры дистанции. В этот миг за стенами комнаты перестал существовать весь мир: и призраки предательства из туманной Британии, и кошмар надвигающейся войны с Новами, и перешёптывания курсантов. Остались лишь двое, сплетённые воедино общей кровью, возрождённой магией и абсолютным доверием, выкованным в огне бесчисленных испытаний.
***
Следующее утро на главном тактическом полигоне Западной Генетики началось со скандала.
Полигон представлял собой колоссальный амфитеатр, покрытый многослойными бронеплитами из сплава вольфрама и композитных полимеров, способных выдержать прямые попадания тяжёлой артиллерии. По периметру пульсировали силовые генераторы, создававшие искусственную гравитацию и удерживавшие ударные волны.
Студенческий совет в полном составе присутствовал на трибунах для плановой аттестации переведённых курсантов.
– Она отказывается! – голос инструктора третьего ранга срывался на визг. Мужчина с побагровевшим лицом стоял перед Саттелайзой, которая замерла в центре арены, скрестив руки на груди. – Эль Бриджит, устав академии предписывает обязательное прохождение парного синхронизационного теста! Без закреплённого Ограничителя ты не имеешь права допуска к практическим занятиям третьего уровня!
– Мне не нужен Ограничитель, – её голос прозвучал тихо, но разнёсся по всей арене благодаря встроенным микрофонам. В нём звенела неприкрытая ненависть. – Ни один жалкий слабак не смеет указывать мне, как сражаться. И ни один мужчина не коснётся меня. Я пройду тест одна.
– Это нарушение субординации! – взревел инструктор и, потеряв самообладание, сделал шаг вперёд, протянув руку, чтобы грубо схватить девушку за плечо. – Ты подчинишься приказу, девчонка!..
Он даже не успел осознать, что произошло.
В глазах Саттелайзы вспыхнуло безумие загнанного в угол зверя, пробудившееся от фантомной боли далёкого прошлого.
– НЕ ПРИКАСАЙСЯ КО МНЕ!
Пространство вокруг неё взорвалось. Тройные стигматы на её спине сдетонировали ослепительным малиновым светом. Без всякой команды на материализацию в её правой руке соткалось гигантское вольт-оружие — массивный палаш «Кровяной Клинок», источающий волны убийственной жажды крови.
– «Ускорение»! – выкрикнула она.
Воздух со свистом рассекло. Саттелайза исчезла с точки старта, оставив после себя лишь звуковой хлопок. Инструктор застыл, парализованный первобытным ужасом, глядя, как полутораметровое лезвие из закалённого энерго-сплава несётся прямо к его шее. Это был не тренировочный спарринг. Это была казнь.
– Назад! – рявкнула с трибун Ингрид, но было слишком поздно: расстояние было слишком велико, никто из Пандор не успевал применить собственное ускорение.
Кроме двоих.
– Гарри! – коротко бросила Элизабет, даже не оборачиваясь.
– Держу!
Их мысли слились за долю наносекунды. Гарри не просто активировал стандартное поле Ограничителя. Внутри него вскипела первородная магия, взнузданная волей и пропущенная через модифицированные стигма-узлы.
«Фините Пространство. Стазис!»
Он вскинул правую руку вперёд, широко расставив пальцы. Из его ладони вырвалась невидимая, но чудовищная по плотности гравитационно-магическая волна, окрашенная в призрачный изумрудный цвет. Это было не обычное «Замораживание», способное лишь замедлить физические объекты. Это был абсолютный барьер остановки энтропии — симбиоз древней высшей магии пространства и квантового искажения Нова.
*БУУУУУУМ!*
Пространство перед шеей насмерть перепуганного инструктора буквально остекленело. Воздух сгустился до плотности алмазного монолита. Лезвие Саттелайзы врезалось в невидимую преграду в трёх дюймах от яремной вены мужчины. Раздался оглушительный металлический скрежет, во все стороны брызнули снопы золотистых искр.
Ударная волна от заблокированной атаки разворотила бронеплиты под ногами девушки, подняв тучу металлической пыли. Саттелайзу отбросило назад отдачей, но она приземлилась на ноги, грациозно и яростно, тяжело дыша. Её малиновые глаза пылали слепой яростью.
– Кто посмел?! – прорычала она, вскидывая клинок. – Ограничитель?! Жалкий паразит!..
Из рассеивающейся пыли, спокойно перешагнув искорёженный металл, вышел Гарри.
Он не активировал боевой трансформер формы. На нём были обычный тёмный блейзер академии и белоснежная рубашка с расстёгнутым воротом. Руки юноши были абсолютно пусты — ни оружия, ни магической палочки. Но воздух вокруг него вибрировал с такой силой, что гравий на полу арены начал мелко подрагивать и отрываться от земли, повинуясь искажённой гравитации.
Следом за ним плавной, царственной походкой шла Элизабет. Её вольт-оружие — пара изящных световых рапир — даже не было материализовано. Она полностью доверяла контроль над дистанцией своему партнёру.
– Ты переступила черту, Эль Бриджит, – негромко произнёс Гарри. Его голос, усиленный беззвучным резонансом, прокатился под сводами амфитеатра, заставив притихнуть сотни курсантов на трибунах. – В Западной Генетике не казнят офицеров за неловкость. Если у тебя проблемы с самоконтролем — отправляйся в карцер.
Саттелайза оскалилась, словно дикая волчица.
– Убирайся с дороги, червь! Или я разрублю тебя вместе с твоим щитом!
– Попробуй, – спокойно ответил он, сделав шаг навстречу.
Это окончательно сорвало предохранители в затуманенном разуме девушки. Для неё Гарри в этот момент перестал быть просто парнем. Он стал олицетворением всех тех мужчин, что годами унижали её, пытались подчинить, сломать её волю и присвоить её тело.
– «Двойное Ускорение»!
Она сорвалась с места с такой скоростью, что человеческий глаз зафиксировал лишь размытый остаточный силуэт. Песок под её ногами сплавился в стекло. Клинок описал сокрушительную дугу, нацеленную на то, чтобы перерубить Гарри пополам.
– Гарри, осторожно! – вскрикнула с трибун Аттия Симмонс, зажмурившись.
Но Гарри даже не шелохнулся.
Когда пылающее лезвие оказалось в полуметре от его виска, юноша просто сместил корпус на полшага вправо — безупречное уклонение по канонам бацзицюань, рассчитанное с математической точностью. Клинок со свистом рассёк воздух, оставив в бетоне позади него полутораметровую борозду.
Прежде чем Саттелайза успела восстановить баланс для возвратного удара, левая рука Гарри взметнулась вверх. Его пальцы, окутанные изумрудным магическим свечением, сомкнулись прямо на плоскости гигантского палаша.
Раздался глухой, гулкий удар.
Оружие, способное рассекать броню танков, замерло намертво, перехваченное голой рукой шестнадцатилетнего парня. Магическое укрепление плоти в сочетании с микровсплеском поля Замораживания превратило его ладонь в абсолютную наковальню.
– Что?! – глаза Саттелайзы расширились от шока. Она попыталась выдернуть меч, но он словно врос в гранитную скалу.
– Твоя техника быстра, – бесстрастно произнёс Гарри, глядя ей прямо в глаза с расстояния в несколько десятков сантиметров. – Но твои движения полны страха. Ты бьёшь не для того, чтобы победить. Ты бьёшь, чтобы прогнать призраков прошлого.
– Заткнись! – в бешенстве выкрикнула она, собираясь нанести удар ногой, усиленный стигматами.
– Спи, – тихо выдохнул Гарри.
Он не стал ломать ей кости, как поступил бы с врагом на поле боя. Вместо этого он применил древнейшую, тончайшую отрасль магии разума — беспалочковый ментальный импульс, помноженный на волну абсолютного покоя, которую он позаимствовал из своей связи с Элизабет.
Его свободная правая рука метнулась вперёд и коснулась лба девушки кончиками двух пальцев.
Никакого насилия. Лишь мгновенная передача ментальной команды: *«Тишина. Тьма. Покой».*
Саттелайза оцепенела. Безумный малиновый огонь в её глазах дрогнул, сменившись растерянностью и глубоким, детским изумлением. Тяжёлый палаш с грохотом дематериализовался, рассыпавшись искрами. Мышцы девушки обмякли, колени подогнулись, и она начала заваливаться вперёд.
Гарри не позволил ей упасть лицом в бетон. Перехватив её за плечи, он мягко опустил потерявшую сознание второкурсницу на руки подоспевшим медикам дежурной бригады, которые до этого боялись даже приблизиться к арене.
На полигоне повисла гробовая тишина. Сотни курсантов, затаив дыхание, смотрели на второкурсника-Ограничителя, который в одиночку, без оружия, за считанные секунды нейтрализовал самую опасную и неуправляемую Пандору академии.
Элизабет подошла к нему вплотную. Её рапиры так и не появились на свет. Она окинула бессознательное тело Саттелайзы холодным, оценивающим взглядом, а затем повернулась к трибунам, где сидело руководство курса.
– Инцидент исчерпан, – громко и отчётливо произнесла вице-президент студенческого совета. – Курсантка Эль Бриджит переводится под наблюдение медицинского блока для стабилизации стигма-резонанса. Тренировка окончена.
Она перевела взгляд на Гарри, и в глубине её сапфировых глаз блеснула тихая, безграничная гордость.
– Ты не переборщил с ментальным блоком? – едва слышно спросила она.
– Нет, – Гарри стряхнул невидимую пыль с рукава блейзера. – Я лишь временно усыпил её сознание. Она проспит до вечера без кошмаров. Впервые за долгие годы, я полагаю.
С трибун уже спускалась Шиффон, хлопая в ладоши с искренним восторгом:
– Браво, Гарри-кун! Какое потрясающее владение пространством! Я знала, что на тебя можно положиться!
– Избавьте меня от лести, президент, – вздохнул Гарри. – Лучше позаботьтесь о том, чтобы этот бездарный инструктор больше не подходил к нестабильным курсантам на пушечный выстрел. Иначе в следующий раз здесь придётся отмывать стены.
Арнетт, спустившаяся следом, хлопнула Гарри по здоровому плечу с таким размахом, что любой другой согнулся бы пополам:
– Чёрт возьми, парень! Поймать «Кровяной Клинок» голой рукой?! Да ты ещё более чокнутый, чем я думала! Надо будет обязательно повторить наш спарринг на следующей неделе!
– Только если ты готова снова собирать свои кости по всему плацу, Макмиллан, – парировал Гарри с лёгкой усмешкой.
***
Поздней ночью, когда коридоры Западной Генетики погрузились в глубокий сон, Гарри и Элизабет стояли на смотровой площадке у маяка, возвышавшегося над океанским обрывом на краю территории академии.
Морской ветер трепал полы их лёгких плащей, принося солёные брызги и прохладу. Далеко на горизонте, там, где чёрное небо смыкалось со свинцовыми водами, изредка вспыхивали едва заметные зелёные зарницы — отголоски нестабильности пространственной ткани, предвещающие скорое приближение новых брешей.
Элизабет стояла, прижавшись спиной к груди Гарри, а его руки надёжно и тепло обвивали её талию. Её голова покоилась на его плече.
– Ты думаешь о ней? – тихо спросила она, нарушая мерный шум прибоя.
– О Саттелайзе? – Гарри покачал головой. – Лишь отчасти. Она жертва чужих амбиций и жестокости. Таких, как она, в проекте «Пандора» сотни. Нас превращают в оружие задолго до того, как мы успеваем понять, что значит быть людьми.
– Но ты смог остаться человеком, – Элизабет повернула лицо, коснувшись губами его щеки. – Несмотря на то, что сделали с тобой твои родители и этот лживый старик.
– Потому что у меня был ты, Лиззи, – он сильнее сжал её в объятиях, зарывшись лицом в её шелковистые волосы, пахнущие лавандой и морозной свежестью. – С того самого дня, как дед привёл меня в особняк Мейбли. Если бы не ты, я бы сгорел в собственной ненависти. Я бы стал таким же чудовищем, как те, с кем мы призваны сражаться.
– Ты никогда не был чудовищем, Гарри. Ты мой рыцарь. Мой Ограничитель. Моя жизнь.
Она подняла руку, и в лунном свете блеснуло родовое кольцо.
– На следующей неделе дедушка Эдвин и отец подписывают финальные бумаги о твоём официальном усыновлении и закреплении статуса сонаследника дома Мейбли. Британское министерство магии даже не получит уведомления. Для них ты навсегда останешься сквибом, сгинувшим на задворках человеческой цивилизации.
– Пусть думают так как можно дольше, – Гарри поднял взгляд к звёздам. Его магическое ядро, сплетённое со стигматами, отзывалось ровной, мощной пульсацией, готовое к любой битве. – Когда их иллюзорный мирок столкнётся с настоящим врагом, когда Новы разорвут их древние барьеры, как мокрую бумагу... они приползут на коленях, умоляя о спасении своего драгоценного «Мальчика, Который Выжил».
– И что тогда? – прищурилась Элизабет.
– Тогда они увидят, что их спаситель не способен защитить даже самого себя, – голос Гарри звучал спокойно, без злобы, с абсолютной констатацией неизбежного будущего. – А мы будем стоять здесь. На передовой. Защищая тех, кто действительно имеет значение.
Океан продолжал биться о скалы, смывая следы прошлого. Впереди их ждали кровавые Карнавалы, приход Восьмого Прорыва Нов и неизбежное крушение старого мира. Но пока они стояли вместе — несокрушимая Пандора и её всесильный Ограничитель, — ни одна тьма во вселенной не могла поколебать их монолитное единство.