← Назад к обзору

Ограничитель сквиб

Тени над колыбелью бури

Стерильный белый потолок медицинского блока Западной Генетики казался бесконечным полотном из спрессованного мела.

Саттелайза Эль Бриджит открыла глаза. Никакого перехода между сном и явью — сознание включилось мгновенно, подстёгнутое выработанным годами рефлексом жертвы, привыкшей ждать удара в любую секунду. Мышцы моментально напряглись, стигматы на лопатках глухо отозвались низким гулом, готовясь развернуть вольт-оружие и распороть любого, кто посмеет оказаться в пределах досягаемости.

Но удара не последовало.

Не было ни боли, ни удушающего запаха мужского одеколона, ни липкого, леденящего душу страха, от которого её обычно тошнило по утрам. Не было и привычных кошмаров, в которых руки сводного брата тянулись к её горлу, а похотливый шёпот заглушал крики о помощи.

Вместо этого в голове звенела непривычная, хрустальная тишина. Словно кто-то аккуратно, хирургическим скальпелем вырезал из её разума всю грязь прошедшей ночи, оставив лишь ровное, прохладное спокойствие.

– Проснулась?

Голос прозвучал от двери. Саттелайза вскинулась на кровати, как раненая рысь. Простыни с шелестом скользнули вниз, обнажая тонкую больничную сорочку. Её малиновые глаза вспыхнули яростью, пальцы скрючились, готовые материализовать клинок.

– На твоём месте я бы поберегла энергию стигмат, Эль Бриджит. Твой резонанс до сих пор балансирует на грани перегрузки.

У двери, прислонившись спиной к косяку и скрестив руки на груди, стояла Элизабет Мейбли. На ней была безупречно выглаженная форма академии: тёмно-синий жакет с золотым шитьём вице-президента студенческого совета, белоснежная юбка и высокие кожаные сапоги. Платиновые волосы водопадом ниспадали на плечи, а в сапфировых глазах застыло выражение абсолютного, царственного превосходства.

– Ты... – прохрипела Саттелайза. Горло пересохло, слова давались с трудом. – Где твой ручной пёс? Где тот Ограничитель?!

Элизабет даже бровью не повела на оскорбление. Её лицо оставалось непроницаемой маской из чистейшего каррарского мрамора. Медленным, выверенным шагом она подошла к столику у кровати, взяла графин и налила в стеклянный стакан прохладной воды.

– Гарри сейчас на полигоне третьего сектора, – спокойно произнесла она, протягивая стакан новенькой. – Занимается тем, чем положено заниматься элите: оттачивает боевые протоколы. И если ты ещё раз посмеешь назвать его «ручным псом», я забуду о статусе вице-президента и лично преподам тебе урок манер. Поверь мне, Саттелайза, в отличие от тех бездарей из Восточной Генетики, я умею выбивать дурь из высокомерных идиоток.

Саттелайза сжала челюсти так, что скрипнули зубы. Она демонстративно проигнорировала воду, сжав простыни побелевшими пальцами.

– Он коснулся меня, – прошипела она, и в её голосе сквозь ярость пробилась неподдельная паника. – Он применил силу. Ни один мужчина... никогда...

– Он спас твою никчёмную жизнь, – перебила её Элизабет ледяным тоном, поставив стакан обратно на тумбу с сухим стуком. – Ты чуть не отрубила голову офицеру Шевалье на глазах у половины гарнизона. За такое полагается трибунал, лишение стигмат и пожизненная ссылка в штрафные батальоны на передовую в Тихом океане. Знаешь, почему ты всё ещё здесь? Почему тебя не заковали в антистигма-кандалы и не сдали конвою?

Саттелайза замерла, буравя соперницу ненавидящим взглядом, но промолчала.

– Потому что Гарри убедил совет, что у тебя случился нервный срыв на фоне пространственной декомпенсации, – продолжила Мейбли, сделав шаг ближе. Тень её высокой фигуры накрыла кровать. – Он перехватил твой удар голой рукой. Он остановил твою истерику, не сломав тебе ни единой кости, хотя имел полное право впечатать тебя в бетон так, чтобы ты до конца года харкала кровью. А затем он стабилизировал твою истерзанную нервную систему, подарив тебе несколько часов покоя. Впервые за сколько лет, Саттелайза? За пять? За десять?

Эль Бриджит вздрогнула, словно от пощёчины. Воспоминание о вчерашнем прикосновении обожгло лоб. Два пальца. Спокойные изумрудные глаза, в которых не было ни капли той мерзкой, липкой похоти, которую она привыкла видеть у мужчин, ни капли страха перед её силой. Лишь холодная, бесконечная глубина и приказ: «Спи».

– Что он такое? – вырвалось у неё против воли. Голос дрогнул. – Ограничители не способны на это. Ограничители — просто паразиты, не способные выставить щит без команды Пандоры! Он не активировал браслет! Он держал мой клинок... как будто это была ветка!

– Это не твоё дело, – отрезала Элизабет, повернувшись к выходу. – Твоя форма в шкафу. К полудню ты обязана явиться в кабинет президента Фейрчайлд для подписания соглашения о дисциплинарном надзоре. Если откажешься — вылетишь из Западной Генетики в течение часа. И запомни, «Неприкасаемая Королева»: здесь не восточные трущобы. Здесь правим мы. Попробуешь взбрыкнуть ещё раз — и я позволю Гарри снять барьеры.

Дверь за вице-президентом закрылась с тихим пневматическим шипением.

Саттелайза осталась одна в стерильной тишине палаты. Она медленно подняла дрожащую руку и коснулась пальцами середины лба — того самого места, куда пришёлся ментальный импульс. Кожа была тёплой. Фантомный запах лаванды и озона всё ещё витал вокруг неё, дразня обоняние и заставляя сердце биться в странном, незнакомом ритме.

– Гарри... – прошептала она в пустоту, пробуя это чужое, чуждое имя на вкус. – Кто же ты, чёрт возьми, такой?..

***

Тактический полигон подземного уровня «Цербер» сотрясался от грохота, заглушаемого трёхметровыми плитами из вибропоглощающего титана.

В центре зала, залитого тусклым багровым светом симулятора чрезвычайных ситуаций, стояли две фигуры.

Шиффон Фейрчайлд парила в воздухе в трёх дюймах над полом, окружённая шестью мерцающими голографическими сферами. Её фирменная улыбка сияла даже сквозь шквальный ветер, порождённый её собственным колоссальным биополем. В её руках сверкало вольт-оружие — легендарный клинок, способный рассекать пространственные карманы.

Напротив неё, в двадцати метрах, стоял Гарри.

Его дыхание было ровным, глубоким. Тёмные волосы промокли от пота и прилипли ко лбу, но взгляд оставался кристально ясным. Руки юноши были разведены в стороны, ладони раскрыты. Вокруг его предплечий плотными спиралями вращались кольца изумрудного света, в которые были вплетены древние англосаксонские руны защиты и сдерживания — наследие рода Поттеров, возрождённое и перекованное симбиозом со стигматами.

– Ну же, Гарри-кун! – пропела Шиффон, и её фигура внезапно размылась в пространстве. – Покажи мне, насколько крепка твоя иллюзия контроля! «Тройное Ускорение»!

Она возникла прямо перед ним — не сверху, не сбоку, а словно соткавшись из самого воздуха. Её клинок опускался по идеальной параболе, несущей кинетическую энергию падающего метеорита.

– «Импедимента. Локус Гравис»! – беззвучно, лишь движением воли скомандовал Гарри.

Он не стал ставить стандартную стену Замораживания. Вместо этого он выбросил навстречу удару правую ладонь, выворачивая вектор гравитации в радиусе двух метров.

Воздух между ними застонал. Пространство визуально исказилось, пойдя радужными трещинами, словно перегретое стекло. Оружие Шиффон, встретив барьер, замедлилось, словно погрузившись в бочку с густой смолой. Ослепительные вспышки антивещества Нова столкнулись с магическим стазисом, высекая снопы изумрудно-фиолетовых молний.

Шиффон с тихим смешком крутанулась вокруг своей оси, используя инерцию собственного заблокированного клинка, и нанесла сокрушительный удар ногой с разворота, целясь Гарри в висок.

Но парень ждал этого. Классическая школа бацзицюань, вбитая в него с девяти лет инструкторами дома Мейбли, сработала на уровне безусловного рефлекса. Гарри резко присел, пропуская ногу противницы над головой, сместился внутрь её стойки и впечатал основание левой ладони прямо в солнечное сплетение девушки.

В момент соприкосновения его пальцы вспыхнули магической печатью отталкивания.

*БУХ!*

Шиффон Фейрчайлд — непобедимый «Монстр» академии — была отброшена на пятнадцать метров назад. Её сапоги пропахали глубокие борозды в бронированном полу, высекая искры, прежде чем она сумела затормозить у самой стены полигона.

Тишина, повисшая в зале, нарушалась лишь мерным гулом охлаждающих турбин.

Шиффон медленно выпрямилась, отряхнула невидимую пылинку с воротника своего белого капитанского мундира и опустила клинок, заставив его раствориться в воздухе. Её улыбка стала шире, но в глазах на мгновение мелькнуло нечто пугающее — древний, нечеловеческий интерес существа, заглянувшего за грань возможного.

– Поразительно, – тихо произнесла она, хлопая в ладоши. – Просто невероятно, Гарри-кун. Ты комбинируешь подавление квантового поля Нова с манипуляцией локальными законами термодинамики и гравитации. Человеческая наука называет это аномалией стигмат. Но это ведь не стигматы, верно? Стигматы лишь дали твоему телу физическую прочность, чтобы выдержать это давление. Источник силы иной.

Гарри выпрямился, опустил руки и глубоко выдохнул. Зелёные руны вокруг его запястий плавно угасли, втянувшись обратно под кожу.

– Какая разница, как это называется, президент? Главное — это работает.

– Работает ли? – Шиффон подошла ближе, её шаги не издавали ни звука. – Во время Восьмого Прорыва обычные Новы будут другими, Гарри. Они эволюционируют. Их анти-поля научились адаптироваться к частотам наших Ограничителей. Но то, что делаешь ты... ты не излучаешь частоту. Ты переписываешь правила на микроучастке реальности. Если Шевалье узнает об истинной природе твоих сил... старики из высшего командования захотят разобрать тебя на части в лабораториях тринадцатого сектора.

– Пусть попробуют, – раздался холодный голос со стороны входа.

Гарри и Шиффон обернулись. На пороге тренировочного зала стояла Элизабет. В её руках был планшет с зашифрованными протоколами безопасности, а взгляд метал ледяные молнии.

– Корпорация Мейбли владеет сорока процентами акций оружейного конгломерата, снабжающего Шевалье вольт-экипировкой, – произнесла наследница древнего рода, подходя к Гарри и привычным, собственническим жестом поправляя воротник его промокшей рубашки. – Если хоть один бюрократ из генерального штаба посмотрит в сторону Гарри не так, Западная Генетика лишится финансирования и запчастей для сенсорных решеток на следующее же утро. Мой отец и дед уже оформили все документы.

Шиффон весело прищурилась, глядя на эту пару:

– Ах, семейные узы и корпоративная мощь! Какая трогательная картина. Не волнуйся, Элизабет-чан, я не собираюсь сдавать нашего звёздного мальчика. Напротив... мне кажется, именно Гарри станет тем фактором, который позволит нам пережить то, что грядёт.

– О чём вы? – нахмурился Гарри, чувствуя за её словами скрытый подтекст.

– Спутники раннего предупреждения зафиксировали гравитационные флуктуации в стратосфере над Тихим океаном, – тон Шиффон внезапно утратил всю игривость, став пугающе сухим и деловым. – Разломы приближаются быстрее, чем рассчитывал институт Балиша. У нас осталось от силы полгода до начала полномасштабного вторжения. И к этому моменту Саттелайза Эль Бриджит должна стать боевой единицей, а не психованной бомбой, взрывающейся от любого шороха.

– Я только что говорила с ней, – ответила Элизабет. – Она сломлена, но гордость всё ещё держит её на плаву. Ей нужен якорь.

– Вот и станьте для неё этим якорем, – улыбнулась Шиффон, направляясь к выходу. – Ведь вы у нас такая образцовая пара. Научите дикую кошку доверять стае. Иначе, когда небо расколется, её кровь будет на наших руках.

Когда двери за президентом закрылись, Гарри устало опустился на скамью у стены, запрокинув голову. Элизабет села рядом, положив ладонь ему на бедро. Тонкий поток её прохладной энергии немедленно начал снимать напряжение с его перегруженных магических каналов.

– Спасибо, Лиззи, – не открывая глаз, выдохнул он.

– Не за что, глупый, – мягко отозвалась она. – Ты опять потратил слишком много первородной силы на спарринг. Зачем ты раскрылся перед Шиффон?

– Она знала с самого начала, – Гарри открыл глаза, повернув голову к невесте. – Шиффон слишком умна. Её невозможно обмануть стандартными сказками о «мутации стигмат». Лучше показать ей часть правды на своих условиях, чем дать повод копать глубже. К тому же... мне нужно было проверить барьер. Если Новы действительно научились обходить стандартное Замораживание, магия станет нашим единственным козырем.

Элизабет сжала его пальцы, поднеся его руку к своим губам и оставив лёгкий поцелуй на костяшках.

– У нас есть новости из Англии, – тихо произнесла она, активируя голографический проектор на своём планшете. – Тед Тонкс прислал экстренное донесение полчаса назад.

Гарри помрачнел, моментально подобравшись.

– Что натворил старик?

– Они активировали ритуал вызова крови.

***

Шотландия, замок Хогвартс. Тот же день.

В кабинете директора пахло сушёной лавандой, старинным пергаментом и нарастающей, бессильной паникой.

Альбус Дамблдор сидел за своим массивным столом из морёного дуба, переплетя длинные узловатые пальцы. Серебряные приборы на витых столиках, обычно издававшие мерное жужжание и выпускавшие колечки дыма, сегодня бешено вращались, щёлкали и захлёбывались тревожным визгом.

Напротив директора стояли Джеймс и Лили Поттер. За прошедшие тринадцать лет чета Поттеров внешне мало изменилась — статус национальных героев и неограниченный доступ к лучшим зельям Британии поддерживали их молодость. Но сейчас в чертах лица Джеймса проступила глубокая, нервная серость, а Лили кусала накрашенные губы, заламывая тонкие руки в шёлковых перчатках.

В углу кабинета, на мягком бархатном диване, сидел четырнадцатилетний Годрик Поттер.

Мальчик выглядел жалко. Его когда-то холёное, круглое лицо осунулось. На лбу, прямо поверх знаменитого шрама в форме буквы «V», вздулись багровые, уродливые вены, пульсировавшие в такт сбитому дыханию. Из ноздрей подростка то и дело капала густая темная кровь, которую он торопливо вытирал кружевным платком.

– Это невозможно, Альбус! – голос Джеймса сорвался на фальцет. Лорд Поттер ударил кулаком по столу, заставив подпрыгнуть стопку писем с гербами Министерства. – Целители Мунго разводят руками! Они говорят, что его каналы... они усыхают! Как такое может быть?! Мы же отдали ему силу Гарри! Всё его ядро!

– Успокойся, Джеймс, прошу тебя, – мягко, но с непривычным напряжением в голосе произнёс Дамблдор, поправляя очки-половинки. Его голубые глаза больше не лучились добродушным светом. – Мы имеем дело с редчайшим феноменом отторжения родовой магии. То, что мы сделали тринадцать лет назад, спасло Годрику жизнь. Но... я недооценил первородную природу ядра старшего мальчика.

– Что это значит? – Лили сделала шаг вперёд, её изумрудные глаза — те самые, что когда-то унаследовал брошенный первенец — наполнились слезами страха. – Альбус, вы клялись, что Годрику ничего не угрожает! Турнир Трёх Волшебников начинается через месяц! Вся магическая Европа смотрит на нас! Если Годрик не сможет зажечь Кубок Огня... если он потеряет сознание на церемонии открытия... род Поттеров станет посмешищем! Семья Малфоев уже распространяет слухи, что наш мальчик — фальшивка!

– Замолчи, Лили! – огрызнулся Годрик с дивана, скривив тонкие губы в капризной гримасе. – Я Избранный! Сам Тёмный Лорд пал от моей руки! Это всё эти идиотские зелья Снейпа! Они травят меня!

– Годрик, закрой рот и не смей так разговаривать с матерью, – устало осадил его Джеймс, но в голосе отца не было твёрдости — лишь слепое, выстраданное потакание.

Дамблдор тяжело вздохнул, поднялся из-за стола и подошёл к окну, выходившему на Чёрное озеро.

– Проблема глубже, мои дорогие. Магия Гарри не просто угасла в теле Годрика. Она восстает против него. Как только Годрик вошёл в возраст магической зрелости, древние клятвы крови дома Поттеров активировали механизм наследования. Магия признаёт Годрика узурпатором. Она выжигает его собственные меридианы изнутри, требуя возвращения законному владельцу.

– Законный владелец — Годрик! – рявкнул Джеймс. – Гарри — сквиб! Мы исключили его из рода!

– Вы не могли исключить его из рода, Джеймс, – тихо, с ноткой скрытого бешенства произнёс директор, обернувшись. – Потому что ваш отец, Чарльз, перед самой смертью запечатал первородный майорат родовым камнем. Вы являетесь лордом лишь формально, пока старший наследник жив. Если до шестнадцатилетия Гарри не будет подписан добровольный отказ от магии и крови, или если Гарри не признает Годрика главой рода... в день совершеннолетия первенца магия окончательно покинет Годрика. Он станет даже не сквибом. Он превратится в инвалида, лишённого жизненных сил.

Лили охнула и осела в кресло, закрыв лицо руками.

– Где он? – прошептала она сквозь рыдания. – Альбус... вы же говорили, что он у Петунии! Вы говорили, что навещаете его каждый год, что он счастлив в магловском мире, вдали от опасности!

В кабинете повисла зловещая тишина. Даже нахальный Годрик притих, почувствовав, как мороз пробежал по коже.

Дамблдор медленно опустил взгляд. Его руки, лежавшие на спинке кресла, слегка дрожали.

– Случилось... непредвиденное. Вчера я лично отправился на Тисовую улицу, чтобы забрать мальчика и подготовить его к ритуалу окончательной передачи прав.

– И?! – Джеймс подался вперёд.

– Семья Дурслей никогда не видела Гарри Поттера, – каждое слово директора падало в тишину, как свинцовая дробь. – Таинственный свидетель забрал ребёнка с их порога тринадцать лет назад, спустя десять минут после того, как я оставил его там. Все эти годы следящие чары, которые я наложил на дом, транслировали фальшивый сигнал. Нас искусно, профессионально водили за нос.

– ЧТО?! – Джеймс выхватил палочку, его лицо побагровело от ярости. – Кто посмел?! Пожиратели смерти?! Мой сын в руках слуг Волан-де-Морта?!

– Если бы он был у Пожирателей, его тело давно бы подбросили к воротам Министерства, – холодно парировал Дамблдор. – Нет. След ведёт за пределы юрисдикции Международной Конфедерации Магов. Вчера ночью Северус и арифманты Ордена провели ритуал крови над каплей, оставшейся в колыбели Годриковой Лощины. Мы искали резонанс.

– И где он?! – взмолилась Лили, поднимая заплаканные глаза. – Скажите нам, Альбус! Мы вернём его! Я поговорю с ним, я объясню... он поймёт! Он ведь мой сын, моя плоть! Он спасёт брата!

Дамблдор достал из кармана мантии странный металлический предмет — сломанную магловскую гильзу с лазерной гравировкой в виде переплетённых мечей и щита.

– Сигнал невероятно слаб и искажён чудовищной, неестественной энергией, напоминающей древние демонические прорывы. Но географическая точка определена абсолютно точно. Дальний Восток. Остров Хонсю. Закрытая военная база под юрисдикцией магловской коалиции «Шевалье».

– Маглы?! – Джеймс брезгливо скривился. – Мой первенец у магловских солдат?! Это какая-то ошибка! Что породистый волшебник, пусть даже лишённый ядра, может делать на военной базе?!

– Они называют это место Академией Генетики, – Дамблдор нахмурился, вглядываясь в гильзу. – Министерство пыталось отправить туда официальный запрос через посольство в Токио. Ответ пришёл через двадцать минут от Высшего Военного Совета Шевалье. В нём было сказано: «Любое несанкционированное проникновение лиц с незарегистрированными источниками излучения в воздушное пространство базы будет расценено как акт агрессии и уничтожено орбитальными лазерными комплексами». Они даже не стали с нами разговаривать.

– Да как эти черви смеют угрожать волшебникам?! – взревел Джеймс. – Я возьму Сириуса, Ремуса, ударный отряд авроров! Мы аппарируем прямо в центр их лагеря, наложим чары Конфундус на командиров и заберём мальчишку силой!

– Ты никуда не пойдёшь, Джеймс, – отрезал Дамблдор голосом, от которого со стен кабинета осыпалась штукатурка. – Ты понятия не имеешь, с чем мы имеем дело. Маглы двадцать первого века — это не те крестьяне с вилами, которых сжигали в Средневековье. Их оружие разрывает материю. Но главное не это. Разведка Ордена выяснила, под чьим именем числится субъект.

Директор взмахнул палочкой, и в воздухе развернулся магловский спутниковый снимок.

На нём в высоком разрешении был запечатлён плац Западной Генетики. В центре снимка стоял темноволосый юноша в безупречной форме, с прямой, как натянутая струна, спиной. Рядом с ним, держа его под руку, стояла ослепительная платиновая блондинка. А на лацкане его блейзера чётко виднелся герб — серебряный грифон, обвитый терновым венцом.

– Род Мейбли, – прошептал Дамблдор, и в его голосе впервые прозвучал неподдельный страх. – Чарльз обманул меня. Перед смертью он продал мальчика одной из богатейших магловских семей Европы. Гарри больше не Поттер. По их законам он — полноправный член правящей династии корпорации Мейбли.

– Но он наш сын! – закричала Лили, вскакивая на ноги. – Мой сын не может быть магловым наёмником! Я мать! Я потребую его возвращения!

– Ты ничего не сможешь потребовать, Лили, – старик закрыл глаза, выглядя постаревшим на сотню лет. – Потому что если верить отчётам наших тайных наблюдателей в Японии... мальчик, которого мы лишили магии... больше не является сквибом. Он стал чем-то гораздо более опасным.

***

Западная Генетика. Главный зал студенческого совета. Полдень.

Саттелайза Эль Бриджит стояла посреди просторного кабинета, стены которого были выполнены из бронированного стекла, открывая панорамный вид на Тихий океан.

Её форма была застёгнута на все пуговицы, волосы убраны в строгий хвост, но руки всё равно мелко подрагивали. Перед ней, за полукруглым столом из белого композита, восседала верхушка студенческой власти: Шиффон с неизменной лукавой улыбкой, суровая Клео Бранд, методично перебиравшая электронные файлы, и Ингрид Бернштайн, сверлившая новенькую взглядом строгого инквизитора.

Справа от стола, у панорамного окна, стояли Элизабет и Гарри.

Они стояли плечом к плечу, не скрывая своей близости. Рука Гарри спокойно лежала на талии Элизабет, а девушка, словно не замечая присутствия остальных, слегка прижималась к его плечу. От них обоих исходила такая аура монолитного, нерушимого единства и скрытой мощи, что Саттелайзе на секунду стало трудно дышать.

– Итак, курсантка Эль Бриджит, – нарушила тишину Шиффон, сложив руки домиком. – Вы ознакомились с условиями дисциплинарного соглашения?

– Да, госпожа президент, – глухо ответила Саттелайза, глядя в пол.

– Ввиду ваших... выдающихся боевых качеств и исключительной нестабильности, совет принял решение, – продолжила Шиффон. – Вы остаётесь на втором курсе Западной Генетики. Однако вы отстраняетесь от одиночных Карнавалов до тех пор, пока не пройдёте полную программу реабилитации.

Саттелайза вскинула голову, её малиновые глаза сверкнули обидой:

– Реабилитации?! Кто будет её проводить? Опять эти трусливые псы из медицинского корпуса?!

– Нет, – Элизабет сделала шаг вперёд, и её голос прозвучал как удар хлыста. – Твоим куратором назначен вице-президентский сектор. Ты будешь тренироваться под нашим прямым надзором. Лично моим и моего Ограничителя.

Саттелайза задохнулась от возмущения, её взгляд метнулся к Гарри:

– С ним?! С этим...

– С Гарри Мейбли, – спокойно оборвал её сам юноша.

Он убрал руку с талии невесты и неторопливо подошёл к Саттелайзе, остановившись в двух шагах. Ровно на той дистанции, где обычные люди начинали испытывать панику от близости «Неприкасаемой Королевы».

Но Гарри стоял спокойно. В его глазах не было ни капли насмешки.

– Ты боишься мужчин, Эль Бриджит, – негромко, так, чтобы слышали только присутствующие, произнёс он. – Ты думаешь, что любой, кто приближается к тебе, хочет отобрать твою силу, сломать тебя и сделать своей собственностью.

Саттелайза задрожала всем телом, её кулаки сжались до белых костяшек:

– Замолчи... Ты ничего обо мне не знаешь!..

– Я знаю всё, – голос Гарри стал тихим, как шелест осенней листвы, но каждое слово било прямо в обнажённую душу девушки. – Я знаю, каково это — когда те, кто должен был любить и защищать тебя, предают тебя ради собственной выгоды. Я знаю, каково это — лежать на холодном полу, чувствуя, как из тебя по капле выкачивают саму твою суть, твою жизнь, твою силу, оставляя лишь пустую оболочку и говоря при этом, что это «во благо».

Малиновые глаза Саттелайзы расширились. Вся её спесь, вся её дикая ярость мгновенно испарились, сменившись парализующим шоком. Она смотрела на Гарри и впервые видела не наглого Ограничителя, не врага, а человека, несущего внутри шрамы куда более глубокие и страшные, чем её собственные.

– Меня выбросили умирать, Саттелайза, – продолжил Гарри, и в глубине его изумрудных глаз на миг вспыхнуло первородное пламя древней магии. – Моя собственная семья принесла меня в жертву. Но я выжил. Потому что нашёл тех, ради кого стоит дышать, и научился драться за своё право стоять на этой земле. Ты можешь продолжать рычать на каждого встречного, прятаться за своим «Кровяным Клинком» и ждать, пока первая же Нова разорвёт тебя на части. А можешь поднять голову, встать в строй и доказать тем, кто тебя ломал, что они породили существо, которое им никогда не покорить.

В зале повисла мёртвая тишина. Даже вечная улыбка Шиффон дрогнула, сменившись задумчивым, глубоким уважением.

Саттелайза стояла, не шевелясь. По её бледной щеке, прочертив тонкую дорожку, скатилась одинокая слеза, которую она даже не попыталась смахнуть. В груди девушки, там, где годами замерзал ледяной панцирь ненависти, что-то с оглушительным треском раскололось.

– Что... – её голос сорвался на шёпот. – Что я должна делать?

Гарри протянул руку. Не для удара. Не для того, чтобы схватить или унизить. Он просто раскрыл ладонь, предлагая выбор.

– Подпиши соглашение. Приходи сегодня в шесть вечера на полигон «Цербер». Мы с Элизабет научим тебя держать удар настоящего мира. А не тех призраков, что ты таскаешь за собой.

Саттелайза перевела взгляд с его ладони на стоявшую чуть позади Элизабет. «Ледяная Королева» смотрела на неё без насмешки — с холодной, требовательной готовностью принять её в свой круг.

Дрожащими пальцами Саттелайза потянулась к сенсорной панели на столе, прижала большой палец к сканеру и хрипло произнесла:

– Я согласна.

***

Полночь накрыла побережье густым океанским туманом.

В личных покоях четы Мейбли было тепло. В камине весело потрескивали поленья — редкая роскошь в ультрасовременном комплексе Западной Генетики, доступная лишь высшей аристократии.

Гарри сидел в глубоком кожаном кресле перед огнём. На его коленях лежала раскрытая древняя книга в переплёте из драконьей кожи — родовое пособие Поттеров по высшей ритуальной защите, тайком вывезенное Андромедой из старого лондонского особняка деда Чарльза.

Элизабет, одетая в тонкий шёлковый пеньюар цвета ночного неба, сидела на подлокотнике кресла, положив голову ему на плечо. Её тонкие пальцы мягко перебирали тёмные пряди его волос, помогая расслабиться после изнурительного восьмичасового тренировочного блока с Саттелайзой.

– Она выдержала, – тихо произнесла девушка. – Я думала, она сломается на третьем круге симуляции поля Замораживания.

– В ней течёт кровь Эль Бриджит, – отозвался Гарри, перелистывая страницу, испещрённую витиеватыми рунами. – В этой семье рождаются монстры или бойцы. Она боец, Лиззи. Ей просто нужно было показать, что её клинок может защищать, а не только резать тех, кто подошёл слишком близко.

– Ты был великолепен сегодня, – Элизабет повернула лицо, коснувшись губами его виска. – То, как ты говорил с ней... Я горжусь тобой, Гарри.

Юноша отложил фолиант на столик и повернулся к ней, обняв за тонкую талию и притянув к себе на колени. Элизабет с тихим вздохом обвила руками его шею, уткнувшись носом в его ключицу.

– Они ищут меня, Лиззи, – негромко произнёс он, глядя на танцующие языки пламени. – Тед прислал вторую часть отчёта. Дамблдор активировал поисковые ритуалы крови. Они знают, что я в Японии. Они знают, что