Охотник Гарри
Святой молот, сельдерейная дипломатия и свадебные хлопоты
Он выпрямился, оправил лацканы пиджака и бросил на колени матери тонкую глянцевую карточку.
Лили дрожащими пальцами подняла её. Это была визитка. На одной стороне золотым тиснением на японском и английском значилось: «Гарри. Независимый специалист по ликвидации сверхъестественных угроз. Метко, быстро, без лишних соплей». На обороте красовался приклеенный скотчем купон: «Скидка двадцать процентов на тарелку острого чесночного рамэна в лавке у дядюшки Кэна. Действителен до вторника».
– Съешьте супа, мадам Поттер, – равнодушно бросил Гарри, пряча руки в карманы. – Говорят, чеснок прочищает мозги от величия. А потом берите своего ручного чиновника, собирайте остатки мужа и выметайтесь из моей страны.
– Твоей страны?! – взвизгнул лорд Вэнс, вылезая из бамбуковых кустов. Его шелковая тога была разодрана, в волосах застряли сухие листья, а спеси поубавилось лишь самую малость. – Вы слышали его?! Этот щенок открыто отрекается от родины! Я добьюсь введения полных торговых санкций! Я лично подпишу ордер на арест всех присутствующих здесь магловских прихвостней!
– Ордер? – раздался вкрадчивый, сладкий, словно патока, голос.
Из-за угла неторопливо вышагнул То Ханда.
В его единственном открытом глазу плясали бесенята чистейшего канцеляристского психоза. В левой руке дампир сжимал новенький, только что сорванный с грядки пучок толстого зеленого сельдерея. Стебли глухо вибрировали, словно натянутые струны арфы судного дня.
– Ордер от Британского Визенгамота? – Ханда подошел к Вэнсу вплотную и медленно похлопал сельдереем по ладони. – Как любопытно. А вам известно, мистер иностранный бюрократ, что ваша несанкционированная аппарация в черту префектуры нарушила регламент шестнадцать дробь четыре об импорте сельскохозяйственных вредителей?
Вэнс опешил:
– Каких еще... вредителей?!
– Вас, – мило улыбнулась подошедшая Гермиона Грейнджер, невозмутимо листая свой планшет. – Согласно приложению к акту о биобезопасности Син-Йокогамы, любые несертифицированные магические паразиты, включая высокомерных лордов, подлежат немедленному фитосанитарному карантину. Капитан Хинаити, протокол готов?
– Готов, инспектор, – Хинаити щелкнула тяжелым степлером, скрепив толстенную пачку желтых бланков. – Штраф за загрязнение воздуха иностранной спесью — шестьдесят тысяч йен. За попытку применения непростительных заклятий в присутствии гражданских лиц — принудительная конфискация палочек и арест дипломатического транспорта.
– Да как вы смеете! – Лили вскочила на ноги, судорожно сжимая в руке палочку. – Я требую вернуть моего мужа! Джеймс ранен! Он не может мести улицу, он чистокровный лорд!
– Чистокровный лорд великолепно справляется с окурками, – флегматично заметил Рональд, лениво покуривая у входа в магазин. – Между прочим, прогресс налицо. За последние два часа он ни разу не попытался проклясть урну.
– Позор! Дикари! – заверещал из-под ног Вэнса лорд Дралук, который наконец-то сумел собрать из пепла свою благородную голову и теперь парил в виде бледного бюста над тротуаром. – Женщина, вы наступили на мой правый сапог! Это ручная работа миланских мастеров девятнадцатого века! Джон, принеси святую воду и щетку, я осквернен прикосновением британской провинциалки!
– Нуи-нуи-и! – возмущенно пискнул броненосец Джон, укоризненно глядя на Лили снизу вверх и воинственно топая лапкой.
Хедвиг спикировала с козырька магазина, спланировала над головой Ремуса Люпина, заставив оборотня инстинктивно пригнуться, и аккуратно опустилась на левое плечо Марии. Сова одобрительно пощелкала клювом, потерлась о край ее белого апостольника и презрительно уставилась на мать Гарри.
Лили перевела взгляд на высокую монахиню.
В глазах миссис Поттер вспыхнула отчаянная надежда. Женщина перед ней носила крест, ее лицо было одухотворенным и спокойным. Монахини ведь проповедуют прощение, милосердие и семейное тепло, верно? Церковь не может одобрять разрыв кровных уз!
– Послушайте... сестра, – Лили сделала шаг к Марии, сложив руки на груди в умоляющем жесте. – Вы же служительница Господа. Вы должны понимать! Семья — это святое! Мать не может отказаться от своего дитя, а сын не вправе отталкивать родителей! Гарри ослеплен гневом, он грешит гордыней! Вразумите его! Напомните ему о четвертой заповеди, о почитании отца и матери! Вы же видите, он губит свою душу в этом вертепе среди монстров и наемников!
В воздухе повисла звенящая, напряженная тишина.
Гарри нахмурился, его рука дернулась к кобуре, но Мария мягко, едва коснувшись пальцами его предплечья, остановила стрелка.
Монахиня сделала шаг вперед. Ее стать и рост внушали благоговейный трепет — она была на полголовы выше Лили. Карие глаза Марии, секунду назад лучившиеся мягким светом, потемнели, став похожими на два жерла тяжелых осадных мортир.
Она медленно опустила свой гигантский молот на асфальт. Тяжелое освященное железо глухо звякнуло о брусчатку, пустив по бетону тонкую паутинку трещин.
– Четвертая заповедь, говорите? – голос Марии был тихим, бархатным, но от него по спине Ремуса Люпина пробежал мороз, заставивший внутреннего волка поджать хвост. – «Почитай отца твоего и мать твою, чтобы продлились дни твои на земле». Прекрасные слова, миссис Поттер. Но Священное Писание гласит и другое. Послание к Ефесянам, глава шестая, стих четвертый: «И вы, отцы, не раздражайте детей ваших, но воспитывайте их в учении и наставлении Господнем».
Лили растерянно моргнула, отступая на шаг:
– Но мы... мы наставляли...
– Вы запирали восьмилетнего ребенка в темном, сыром подвале за порванную магловскую книжку, – отчеканила Мария, и каждый ее слог падал, словно удар кузнечного молота. – Вы морили его голодом, пока ваш старший сын упивался славой и подарками. Вы продали его судьбу за спиной ради союза с чужим родом, а когда он отказался быть вашим бессловесным скотом — вы сломали его посох и выставили за дверь босым на мороз войны.
– Мы ошиблись! – выкрикнула Лили, срываясь на рыдания. – Мы думали, что Годрик...
– Вы думали о собственном величии, – отрезала монахиня. – Вы поклонялись золотому тельцу славы вашего первенца. А истинного героя, чистого душой мальчика, оставили домовикам и портретам. В моих глазах, миссис Поттер, вы не мать. Вы — смоковница бесплодная, не принесшая доброго плода. И если вы еще раз посмеете прикрывать Господом свое родительское предательство, я лично преподам вам урок смирения. Мой молот весит сорок килограммов, но гнев Господень через него ощущается на все четыреста.
Лили покачнулась, словно от физического удара. Ее лицо стало пепельно-серым. Она посмотрела на мужа — Джеймс в своем оранжевом жилете безучастно ковырял плитку щеткой, не смея поднять глаз. Она посмотрела на Сириуса — тот отвернулся, натянув панаму с ромашками до самого подбородка.
– Гарри... – прошептала она, обращаясь к сыну в последней, безнадежной мольбе.
Гарри молча подошел к Марии, встал с ней плечом к плечу и привычным, хозяйским жестом положил руку ей на талию.
– Мария, – с придыханием прошептал он, и его глаза мгновенно превратились в два огромных сияющих сердечка. – Твое знание священных текстов так возбуждает! Твой праведный гнев прекраснее цветения сакуры! О, моя воинственная богиня, давай поженимся прямо здесь, прямо на этих обломках британской дипломатии! Я согласен даже на венчание по строгому католическому обряду с постом на хлебе и воде!
Мария тяжело вздохнула, закрыла глаза и, не глядя, с размаху опустила рукоять молота Гарри точно на подъем ступни.
*ХРУСЬ.*
– Ай-яй-яй-я-а-а-ай! – Гарри запрыгал на одной ноге, комично размахивая руками и корча дикие рожи, но руки с ее талии так и не убрал. – Это любовь! Я чувствую, как благодать проникает в костную ткань!
– Идиот, – тепло хмыкнула монахиня, но в уголках ее губ расцвела нежная улыбка.
– Уведите их, инспектор Грейнджер, – скомандовала Хинаити, пряча жетон в карман. – Британской делегации предоставляется один час на сборы и посадку на специальный чартерный рейс до Лондона. Без права повторного въезда в течение десяти лет. Мистер Поттер и мистер Блэк завершат исправительные работы до полудня под конвоем специального подразделения.
– Но... как же залог?! – заикнулся лорд Вэнс, отряхивая тогу от сельдерейных листьев.
– Залог аннулирован, – Гермиона с садистским удовольствием захлопнула папку. – Сумма пошла в счет возмещения морального ущерба броненосцу Джону и закупки новой порции взбитых сливок для городского приюта. Счастливого полета, сэр. Не забудьте пристегнуть ремни и почитать на досуге Международный уголовный кодекс. Я лично отправила копию с совой в Министерство Магии.
– Мы еще вернемся... – прошипел Вэнс, пятясь к лимузину. – Вы пожалеете об этом! Сам Дамблдор...
– Если Дамблдор сунется сюда, – внезапно раздался звонкий, металлический голос То Ханды, который в этот момент с хрустом перекусил стебель сельдерея пополам, – я лично скормлю ему трехметровый японский дайкон целиком. Без масла. Через нос.
Вэнс сглотнул, запрыгнул в машину и захлопнул дверь.
Ремус Люпин, тяжело вздохнув, взял под руку рыдающую Лили Поттер и потащил ее следом. Перед тем как сесть в салон, оборотень обернулся, встретился взглядом с Гарри и тихо, одними губами произнес:
– Прости нас, щенок. Мы заслужили.
Гарри лишь коротко, едва заметно кивнул. Черный лимузин с правительственными номерами взревел мотором и растворился в сверкающем неоновом потоке улиц Син-Йокогамы.
***
Прошло три дня.
Кабинет директора Хогвартса напоминал поле боя после визита разъяренного дракона.
Повсюду валялись пергаменты, разорванные официальные депеши и осколки серебряных приборов.
Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор сидел за столом, и его знаменитые серебристые волосы стояли дыбом. На нем была траурно-серая мантия, а в руках он держал официальное уведомление Международной Конфедерации Магов.
Решение было окончательным и обжалованию не подлежало: Британский Визенгамот признан виновным в попытке похищения иностранного гражданина, Орден Феникса объявлен «дестабилизирующей экстремистской ячейкой на территории стран Азиатско-Тихоокеанского региона», а все счета рода Поттеров и Блэков в восточных банках «Гринготтс» заморожены на неопределенный срок.
Напротив директора сидели Джеймс и Сириус.
Выглядели они монументально жалко.
Руки Джеймса, стертые жесткими щетками до кровавых мозолей, пахли дешевым стиральным порошком «Лимонная свежесть», который не брали никакие очищающие чары. Сириус непрерывно вздрагивал от любого резкого звука, а на его макушке красовался след от броненосца, который, по всей видимости, решил использовать его панаму как трамплин.
– Альбус... – глухо проговорил Джеймс, глядя в стол пустыми глазами. – Он женится. Мой сын... последний из рода... женится на магловской инквизиторше, которая бьет людей железом.
– Это не просто женщина, Джеймс, – нахмурился Дамблдор, нервно потирая переносицу. – Мы навели справки через Ватиканский секретный архив. Мария — одна из лучших оперативниц Папского отдела по борьбе с первородной нечистью. Она голыми руками задушила трех высших вампиров в Румынии, прежде чем переехать в Японию. Мальчик окружил себя абсолютными, несокрушимыми монстрами!
– А сова? – подал голос Сириус, и в его тоне прорезались панические нотки. – Альбус, эта сова — анимаг! Я клянусь яйцами Мерлина, это не птица! Она читает мысли! Она натравила на меня вампира в надувном пончике!
В этот момент дверь кабинета с грохотом распахнулась.
В комнату ворвался Северус Снейп. Мантия зельевара развевалась черным крылом, но лицо профессора выражало не привычную язвительность, а чистейший, первобытный шок.
– Дамблдор! – рявкнул Снейп, швыряя на стол свежий выпуск «Ежедневного пророка». – Вы должны это видеть! Тёмный Лорд... он отменил наступление на Министерство!
Дамблдор вскинул брови:
– Что?! Том отступил? Он осознал свою ошибку?
– Он смеется! – Снейп истерически всплеснул руками. – Он третий день непрерывно хохочет в Малфой-мэноре! Беллатриса поит его успокоительным зельем, потому что у него начались спазмы диафрагмы! Взгляните на передовицу!
Дамблдор схватил газету.
На первой полосе красовалась колдография огромного формата, очевидно, купленная через японских стрингеров.
На снимке Джеймс Поттер в ярко-оранжевом жилете драил тротуар, пока рядом с ним Сириус Блэк в панаме с ромашками отбивался совком от двухметрового вампира в бикини. Чуть выше красовался заголовок аршинными буквами:
«ЛОМБАРД ДЛЯ ЛОРДОВ: КАК ОРДЕН ФЕНИКСА ПОКОРЯЕТ КОММУНАЛЬНОЕ ХОЗЯЙСТВО ЯПОНИИ. ЭКСКЛЮЗИВНЫЕ КАДРЫ ИНСПЕКТОРА ГРЕЙНДЖЕР».
Ниже следовало официальное заявление лорда Волдеморта:
«Я, конечно, Тёмный Лорд и воплощение кошмара, но заставлять Поттера мыть асфальт от клубничного крема — это уровень садизма, до которого даже моим пожирателям расти и расти. Выражаю глубочайшее уважение правоохранительным органам префектуры Канагава. Наступление откладывается: мы с Пожирателями заказываем рамэн и смотрим прямую трансляцию из Син-Йокогамы».
Джеймс Поттер издал нечленораздельный стон и уронил голову на руки.
– Это конец, – прошептал Сириус. – Нас опозорили на весь мир. Даже Малфой прислал мне сову с коробкой губок для посуды и подписью: "Не забывай про углы, Бродяга".
– Альбус, что нам делать?! – воскликнула Лили, входя в кабинет с заплаканным лицом. – Пророчество! Тёмный Лорд всё еще жив! Если Гарри не придет на помощь, магическая Британия падет!
Дамблдор медленно поднялся из-за стола.
В его взгляде, несмотря на катастрофу, вновь затеплился тот самый огонек несокрушимого фанатизма, заставлявший сотни людей идти на смерть во имя великих абстракций.
– Британия не падет, Лили, – торжественно произнес директор, расправляя плечи. – Пророчество гласит: «И один из них должен погибнуть от руки другого». Если Гарри отказывается прийти к нам добровольно... мы перенесем войну к нему.
Снейп замер, глядя на директора как на умалишенного:
– Вы... вы хотите втянуть Тёмного Лорда в конфликт с японцами?
– Волан-де-Морт уязвим, пока Гарри жив, – мягко улыбнулся Дамблдор, и его глаза сверкнули за стеклами очков. – Рано или поздно Том поймет, что истинный враг находится на Востоке. Он отправится туда, чтобы уничтожить мальчика. И там, в столкновении древней магии, Гарри будет вынужден принять свою судьбу. Он возьмет палочку, прольет кровь во имя общего блага и вернется к нам триумфатором!
– Ты с ума сошел, Альбус, – тихо произнес Снейп, отступая к дверям. – Ты не видел отчетов. Этот мальчишка не пользуется палочками. Он стреляет свинцом со скоростью звука. Если Реддл сунется туда... его просто пристрелят на выходе из аэропорта, как бродячую собаку, а потом инспектор Грейнджер выпишет ему штраф за загрязнение тротуара змеиной чешуей. Я умываю руки.
Северус развернулся и стремительно покинул кабинет, хлопнув дверью.
***
А в Син-Йокогаме стоял теплый, напоенный ароматами моря и жареного мяса вечер.
Центральный зал Гильдии охотников за вампирами был украшен так, словно здесь праздновали как минимум день взятия Бастилии или капитуляцию армии инопланетян.
Повсюду висели бумажные фонарики, гирлянды из пустых патронных гильз и плакаты с надписями: «Совет да любовь, а вампирам — дробь!».
За длинным составленным столом гуляла вся элита охотничьего мира Канто.
Мастер Гобуити лично разливал по кружкам первоклассное саке. Сатэцу с грохотом состязался на руках с Бэттером Хоум-раннером, причем деревянная бита последнего использовалась в качестве рычага. Шот и Сэнъя Сириски оживленно спорили о преимуществах серебряной картечи перед бронебойными пулями с ладаном.
В центре внимания, разумеется, были главные виновники торжества.
Гарри сидел во главе стола в элегантном белом смокинге, который он, впрочем, уже успел слегка расстегнуть, обнажив ключицы.
На коленях стрелка стояла открытая бархатная коробочка, в которой на черном шелке покоилось кольцо.
Оно было сделано на заказ у лучшего ювелира-артефактора Токио: массивный ободок из белого платинового сплава в форме нарезки револьверного ствола, увенчанный чистейшим, сверкающим бриллиантом, ограненным в форме пули тридцать пятого калибра.
Рядом сидела Мария.
Вместо привычного подрясника на ней было роскошное вечернее платье темно-бордового цвета с открытыми плечами, подчеркивающее ее царственную фигуру и точеную шею. Ее верный святой молот, впрочем, стоял рядом, прислоненный к ножке стола, но сегодня он был кокетливо повязан пышным белым кружевным бантом.
– Мария, свет души моей, погибель моих грехов! – пафосно вещал Гарри, картинно прижимая руки к сердцу и пуская слюни счастья. – Взгляни на это кольцо! Оно символизирует чистоту моих помыслов и баллистическую траекторию нашей вечной любви! Выходи за меня! Мы купим фургон с пулеметной турелью, заведем двадцать броненосцев и будем отстреливать вампиров на закате, пока смерть или кончившийся боезапас не разлучат нас!
Мария взяла коробочку, аккуратно достала кольцо и примерила на безымянный палец.
Драгоценный металл сел идеально, словно влитой. Бриллиант сверкнул в свете фонариков сотнями радужных искр.
– Размер точный, – спокойно отметила Мария.
Она подняла глаза на Гарри. Ее губы дрогнули, и строгая монахиня улыбнулась той самой, редкой, обезоруживающе нежной улыбкой, от которой у стрелка моментально перехватило дыхание.
– Я согласна, Гарри, – негромко произнесла она.
Гарри замер.
Его глаза расширились до размеров чайных блюдец:
– Т-ты... серьезно?! Без удара молотом по голове?! Без перелома ребер?!
– Без, – Мария мягко протянула руку, коснулась его щеки и чуть потянула на себя, заглядывая в зеленые глаза. – Ты идиот, бабник и неисправимый хулиган. Но ты единственный мужчина, который готов прикрыть меня от взрыва, не думая о себе. И единственный, кто варит идеальный кофе по утрам. Так что... я согласна стать твоей женой.
– УРА-А-А-А-А-А! – взревел Гарри на весь бар, подскакивая на месте.
Его лицо мгновенно приняло выражение абсолютного, восторженного безумия в стиле Рё Саэбы:
– МОККОРИ-И-И-И! СВАДЬБА! СВЯТАЯ ДЕВА СКАЗАЛА «ДА»! ПОЦЕЛУЙ МЕНЯ, ЖЕНЩИНА МОЕЙ МЕЧТЫ, И ПУСТЬ ВЕСЬ МИР ПОДОЖДЕТ!
Он рванулся вперед с вытянутыми губами, пытаясь сгрести Марию в охапку.
*БАМ!*
Мария даже не моргнула.
Ее рука молниеносно выдернула молот из-под стола, и тяжелая железная болванка с белым бантом со свистом опустилась Гарри ровно на макушку.
Стрелок с глухим стуком вошел лбом в дубовую столешницу, выбив фонтанчик искр и пустив изо рта гирлянду мыльных пузырей.
– Но целоваться будем после официальной росписи в мэрии, – невозмутимо добавила невеста, возвращая молот на место и делая глоток красного вина.
– Я... согласен... на любые... условия... – прохрипел Гарри из столешницы, счастливо дергая ногой.
За столом грянул дружный хохот.
– Горько! – гаркнул Шот, чокаясь кружкой с Сатэцу.
– Нуи-нуи-и-и! – радостно пищал броненосец Джон, нарезая круги вокруг стола в крошечном галстуке-бабочке.
Сверху спикировала Хедвиг.
Белая полярная сова аккуратно спихнула со стола бокал Рональда, уселась на плечо лежащего Гарри, ласково клюнула его в затылок, словно говоря: «Заслужил, хозяин», а затем деловито утащила с тарелки кусок жареного угря и бросила его Джону.
– Эй! Мой угорь! – возмутился Рональд.
– Молчи, плебей! – раздался высокомерный голос из хрустальной вазочки для фруктов.
Там, скрестив ноги, восседал лорд Дралук, наряженный в парадный бархатный камзол с золотыми эполетами:
– Сегодня великий день! Даже мое древнее аристократическое сердце тронуто этим союзом! Джон, включи праздничный марш на приставке! Я станцую танец возрождения рода!
Дралук вскочил на край вазочки, взмахнул полами камзола... и тут же поскользнулся на банановой кожуре.
– И-И-ИК! – взвизгнул вампир, со звоном шлепнулся на пол и мгновенно рассыпался в мелкую серую труху.
– Какая грация, – сухо констатировал Рональд.
В этот момент двери бара распахнулись.
В помещение вошли две девушки в безупречной форме Отдела по контролю за вампирами.
Капитан Хинаити держала под мышкой коробку с праздничным тортом, а старший инспектор Гермиона Грейнджер — тонкую служебную папку с золотым тиснением.
– Прошу прощения за опоздание! – звонко объявила Хинаити. – Пришлось задержать Вампира-Любителя-Щекотать-Пятки прямо на станции метро. Инспектор Грейнджер нейтрализовала его за четыре секунды с помощью чар щекотки высшего порядка. Он до сих пор плачет в камере и просит маму.
Гермиона подошла к столу, сняла форменную фуражку и тепло улыбнулась присутствующим. За последние недели она преобразилась: исчезла вечная затравленность, осанка стала прямой и уверенной, а в глазах горел азарт человека, нашедшего свое истинное призвание.
– Поздравляю, Гарри, – Гермиона положила перед очухавшимся стрелком папку. – Официальное разрешение на брак от магистрата префектуры Канагава. Без пошлин, без задержек. Личная подпись мэра.
Гарри с трудом оторвал гудящую голову от стола, проморгался и посмотрел на подругу детства:
– Гермиона... ты чудо. Серьезно. Без тебя я бы заполнял эти японские иероглифы до следующего века.
– Служба в полиции учит ценить правильный документооборот, – усмехнулась девушка, присаживаясь рядом с Марией. – И, кстати... сегодня утром пришла официальная сова из Хогвартса.
Гарри помрачнел, его рука рефлекторно скользнула к бедру, где под смокингом прятался верный «Кольт»:
– Старик опять что-то замышляет?
– Дамблдор готовит грандиозную провокацию, – спокойно ответила Гермиона, отламывая кусочек торта. – Он всерьез уверен, что сможет стравить тебя с Волдемортом здесь, в Японии. Похоже, он слил пожирателям информацию о твоем местонахождении через свои каналы.
В баре на секунду повисла тишина.
Охотники переглянулись.
Шот медленно отставил кружку, проверив натяжение троса на крюке. Сатэцу с глухим металлическим скрежетом сжал пудовые кулаки. Мастер Гобуити молча выставил на стойку тяжелый помповый дробовик и коробку с патронами двенадцатого калибра.
– Сюда? – переспросил Рональд, лениво покручивая пистолет на пальце. – Этот бледный мужик без носа и его сектанты в черных балахонах хотят приехать в Син-Йокогаму?
– Нуи-нуи? – броненосец Джон наклонил голову, трогательно шевеля ушками.
Пепел Дралука на полу зашевелился, с тихим хлопком собрался обратно в благородного вампира, и тот с негодованием поправил кружевное жабо:
– Что за наглость?! Иностранные нелегалы без чувства стиля смеют угрожать нашему свадебному банкету?! Рональд, доставай пулемет! Я лично обращу их прах в пыль под моими аристократическими каблуками!
Мария медленно подняла свой святой молот, оперлась на него и посмотрела на Гарри.
В ее глазах не было ни капли страха — лишь холодная, спокойная уверенность женщины, знающей цену своей силе.
– Пусть приходят, – тихо произнесла монахиня. – Мы как раз искали тех, кто оплатит ремонт крыши в соборе после визита Вампира-Мамочкина-Забота. Британские маги, говорят, очень богаты.
Гарри медленно расплылся в широкой, хищной и невероятно опасной улыбке Городского Охотника.
Он достал из-под смокинга револьвер, откинул барабан, проверил шесть блестящих, тяжелых патронов тридцать пятого калибра и с сухим щелчком вернул его на место.
– Знаешь, Гермиона, – Гарри подмигнул бывшей гриффиндорке, – передай директору одну простую вещь. Если Тёмный Лорд со своей бандой ступит на землю Канто... пусть захватят с собой побольше оранжевых жилетов и бамбуковых метел.
– Зачем? – с улыбкой прищурилась инспектор Грейнджер.
– Потому что набережную у порта давно пора почистить от мусора, – Гарри поднял бокал с саке, приобнял свою прекрасную невесту за талию и весело крикнул на весь зал: – А теперь — наливай! За любовь, за Син-Йокогаму и за крупный калибр!
– ЗА КРУПНЫЙ КАЛИБР! – грянул дружный хор голосов охотников, заглушая шум ночного города за окнами.
Хедвиг победно ухнула, броненосец Джон радостно подпрыгнул, Дралук снова случайно задел локтем бокал и осыпался пеплом прямо в свадебный торт, а над заливом Син-Йокогамы взлетели праздничные огни, знаменуя начало новой, счастливой и совершенно сумасшедшей жизни.