Охотник с алыми глазами
Звон натянутой струны
Дождь хлестал по лицу, смывая копоть и пепел сгоревших тварей, но не мог остудить жар, пылавший под кожей.
Акаме шла вперед, намеренно чеканя каждый шаг по мокрой брусчатке. Ноги налились свинцом, в висках набатом стучала кровь, а в горле стояла сухая, удушливая горечь. Ей отчаянно хотелось прислониться к холодной каменной стене и закрыть глаза, хотя бы на пару минут выключить этот мир, рассыпающийся на осколки от адской головной боли. Но она знала: пока рядом идет Кирию Зеро, она не позволит себе даже пошатнуться.
Зеро шагал чуть впереди. Его длинный плащ развевался на ветру, серебристые волосы промокли и прилипли ко лбу, а правая рука не покидала рукояти «Кровавого Роуза». Он молчал, но это молчание не было пустотой. Это была глухая, настороженная тишина хищника, который чует чужую кровь и чужую слабость, но пока не решил, что с ней делать.
На перекрестке у полуразрушенного моста он резко остановился и бросил через плечо:
– Твой пульс сбился. Дышишь так, будто пробежала двадцать миль с мешком пороха на горбу.
– Мое дыхание – не твоя забота, Кирию, – сквозь зубы процедила Акаме. Она с трудом удержала ровный тон, хотя в глазах плясали алые круги. – Следи за дорогой.
– Если ты рухнешь без сознания посреди улицы, я не стану тащить тебя на себе, – холодно отозвался охотник, разворачиваясь к ней лицом. Его фиалковые глаза в полумраке фонарей казались почти черными. – Оставлю прямо в этой луже.
– Оставь. Сделай одолжение.
Зеро смерил ее долгим, изучающим взглядом. На мгновение его взгляд скользнул по ее шее – туда, где под воротником куртки пульсировал воспаленный рубец от давнего укуса.
– Гордости в тебе больше, чем мозгов, Кобаяши. Чисто северная черта. Упрямая до идиотизма.
– Лучше быть упрямой, чем выскочкой с комплексом спасителя, – огрызнулась она и первой шагнула вперед, обходя его.
Воздух вокруг ее пальцев едва заметно всколыхнулся, отгоняя струи дождя. Она привыкла справляться сама. С восьми лет, когда ее выбросили из жизни, как сломанную куклу, у нее не было никого, кто протянул бы руку. И этот невыносимый парень с серебряным пистолетом точно не станет тем, на чье плечо она посмеет опереться.
***
В главном штабе Ассоциации их ждали.
Свет в просторном холле с высокими стрельчатыми сводами был приглушен, но напряжение здесь можно было резать ножом. В центре зала стояли Каору и Сакура. Чуть поодаль, прислонившись спиной к колонне, дежурил Ягами Эйджиро, лениво полируя ножнами своей катаны потертую кожаную перчатку, а Нишимура Мао беспокойно меряла шагами полированный гранитный пол.
Стоило тяжелым дубовым дверям распахнуться, впуская сырой ночной холод, все взгляды устремились на вошедших.
– Акаме! – Каору сделал шаг навстречу, его строгие карие глаза потемнели от волнения. Он окинул сестру быстрым взглядом, подмечая бледность лица и лихорадочный блеск ее неприкрытых алых глаз. – Ты цела? Мы слышали выстрелы в четвертом секторе.
– Зачистка завершена, – коротко ответила Акаме, проходя мимо него к столу с картами. – Ничего такого, с чем бы мы не справились.
– Ничего такого? – раздался резкий, ядовитый голос Сакуры. Золотистые волнистые волосы охотницы были аккуратно уложены, но пальцы нервно перебирали тончайшие кольца лески на поясе. Ее зеленые глаза впились в лицо Акаме с неприкрытой смесью страха и брезгливости. – Ты смеешь говорить так после того, как скрывала это уродство? Каору, ты посмотри на нее! Она же демон! У нее глаза как у чистокровной твари!
Воздух в комнате мгновенно сгустился. Акаме замерла. Ее пальцы в бинтах сжались в кулаки, а челюсти свело судорогой.
– Сакура, замолчи, – ледяным тоном оборвал ее Каору. На его скулах заиграли желваки. – Я предупреждал тебя в баре. Повторять не стану.
– Почему ты защищаешь ее?! – вскрикнула Орихара, и ее голос эхом отразился от каменных сводов. – Потому что она носит твою фамилию? Твой отец вычеркнул ее из рода не просто так! Ни у одного нормального охотника не может быть таких глаз! Кто знает, чью кровь она пьет по ночам?!
Хлопок рассекаемого воздуха прозвучал быстрее, чем кто-либо успел среагировать.
Акаме не сдвинулась с места, но невидимый ветряной серп с визгом пронесся в дюйме от лица Сакуры, срезав золотистый локон ее волос. Прядка медленно опустилась на каменный пол. Сакура отпрянула, ее спина врезалась в стену, а дыхание перехватило от ужаса.
– Еще одно слово о моей крови, Орихара, – тихо, с пугающей шелестящей интонацией произнесла Акаме, – и следующий поток отрежет тебе не волосы, а связки. Ты слишком много говоришь для той, кто прячется за спиной моего брата.
– Довольно!
Тяжелый щелчок взводимого курка заставил всех замереть.
Зеро стоял у входа, прислонившись плечом к дверному косяку. «Кровавый Роуз» в его руке не был направлен ни на кого конкретно, но одного вида серебряного ствола хватило, чтобы в холле воцарилась мертвая тишина.
– Если вы закончили скулить, северные щенки, поднимитесь наверх, – процедил Кирию, обводя присутствующих холодным взглядом фиалковых глаз. – Кросс ждет отчет. И у нас есть проблемы посерьезнее, чем цвет чьих-то глаз.
Сакура судорожно сглотнула, бросив испепеляющий взгляд сначала на Зеро, затем на Акаме, но спорить не посмела. Каору лишь тяжело прикрыл глаза, покачав головой.
– Эй, полегче, Зеро, – подал голос Эйджиро, отлипая от колонны и пытаясь разрядить обстановку кривой усмешкой. – Мы просто переживали. Ты же знаешь, северяне народ нервный, у них там снега много, нервы мерзнут.
– Заткнись, Эйджи, – бросил Кирию, убирая оружие и первым направляясь к винтовой лестнице, ведущей в кабинет председателя.
Мао неслышно подошла к Акаме сбоку. В ее живых зеленых глазах не было того омерзения, что сквозило во взгляде Сакуры – лишь тревога и чисто женское сочувствие.
– Ты горишь вся, – тихо шепнула Мао, едва коснувшись рукава куртки Акаме. – У тебя температура под сорок. Я заварю сбор из горных трав, после разговора с Кайеном зайди ко мне в медпункт, ладно?
Акаме посмотрела на нее сквозь пелену пульсирующей боли. Непривычная мягкость в чужом голосе заставила ее внутренне напрячься – она не умела принимать заботу, в ее мире за теплом всегда следовал удар ножом в спину.
– Спасибо, Нишимура. Но я в порядке.
– Врешь ты все, – хмыкнула Мао, но настаивать не стала, отступая на шаг.
***
Кабинет Кросса Кайена утопал в полумраке, рассеиваемом лишь светом нескольких массивных настольных ламп и треском поленьев в камине. Повсюду высились стопки папок, старинных трактатов и карт города, испещренных красными пометками.
Сам председатель не был похож на того нелепого шутника, каким часто казался подчиненным. Круглые очки лежали на краю стола. Лицо Кайена было осунувшимся, под глазами залегли глубокие тени, а взгляд за светлой челкой был тяжелым и острым, как лезвие меча.
– Значит, марионетки, – негромко произнес Кросс, выслушав краткий доклад Зеро. Он соединил пальцы в замок перед лицом. – Тела охотников из конвоя действительно были рассечены неестественно тонкими разрезами. Экспертиза подтвердила наличие следов чужеродной ауры в ранах. Это не обычное оружие. Это нити, напитанные кровью вампира высшего ранга.
– Аристократ? – спросил Каору, стоявший у дверей со скрещенными на груди руками.
– Хуже, – Кросс перевел взгляд на Акаме. Его глаза задержались на ее алой радужке, но на его лице не отразилось ни удивления, ни страха. Лишь глубокая, застарелая печаль. – Техника управления живыми телами с помощью кровавых струн... В истории было лишь несколько родов, обладавших подобной силой. И все они принадлежали к высшей знати. Но тот, о ком мы говорим, давно считается погибшим. Или исчезнувшим.
– Кагеяма Хироши, – глухо произнесла Акаме.
Это имя сорвалось с ее губ прежде, чем она успела осознать, откуда оно всплыло в ее раскаленной памяти.
В комнате повисла тишина. Кросс медленно выпрямился, его брови сошлись на переносице:
– Где ты слышала это имя, дитя?
– В поместье на севере, – ответила она, и голос ее прозвучал хрипло. Боль в затылке на мгновение отступила, сменившись леденящим ужасом воспоминаний. – Когда мне было восемь. Слуги в том проклятом доме шептались по углам. Они называли господина Кагеямой. Говорили, что он аристократ из старой ветви, отвергнутый Советом. Но... однажды ночью, когда он заставил меня танцевать на разбитом стекле, дергая за пальцы невидимыми веревками... он смеялся. И называл себя другим именем.
– Каким? – подался вперед Зеро. Его фиалковые глаза полыхнули опасным огнем.
– Хидахидэ, – выдохнула Акаме, и этот звук словно оборвал невидимую струну в воздухе. – Хидахидэ Купили.
Кросс Кайен побелел. Настоящий цвет лица главы Ассоциации стал мертвенно-серым. Он медленно поднялся из-за стола, оперевшись ладонями о полированное дерево.
– Купили... – прошептал Кросс, и в его голосе впервые прорезалась неприкрытая тревога. – Древнейшая боковая ветвь Чистокровных. Считалось, что весь их род был истреблен еще во времена великой войны кланов, задолго до рождения Ридо Курана. Они славились не просто жестокостью. Их сила заключалась в абсолютном порабощении воли через кровь.
– Он жив, – отрезал Зеро. Его кулак с глухим стуком опустился на подоконник. – И он здесь, в столице. Это его почерк. Он собирает армию из тварей Уровня Е, используя их как живой щит, а сам охотится за чем-то другим.
– Не за чем-то, – тихо сказал Кросс, глядя прямо на Акаме. – За ней.
– Что за бред? – вспыхнул Каору, делая шаг к столу. – Моя сестра – человек! Какое дело чистокровному монстру до человеческой девушки из клана охотников?!
– Твоя сестра была человеком, Каору, – с тяжелой горечью произнес председатель. – До тех пор, пока чистокровный вампир не оставил в ее теле свой яд. Обычно укус вампира высшего порядка либо убивает человека, либо обращает его в вампира, который со временем падает до безумия Уровня Е. Но кровь Купили действует иначе. Она не убивает сразу. Она спит. Она ждет сигнала своего создателя, перестраивая тело носителя годами. Превращая его в полукровку. В идеальный сосуд, неподвластный старению и наделенный силой крови.
Акаме почувствовала, как земля уходит из-под ног.
Слова Кросса падали в сознание тяжелыми гранитными плитами. Вся ее жизнь – пятнадцать лет непрекращающейся борьбы, кровавых мозолей от рукоятей пистолетов, презрения семьи, ледяных северных ветров и бешеных приступов лихорадки – все это было не случайной болезнью. Не проклятием уродства.
Это был поводок. Медленный, безжалостный яд, который терпеливо ждал своего часа.
– Нет, – вырвалось у нее. Голос дрожал от клокочущей ярости. – Я не стану чудовищем. Я перерезала глотку его слуге, когда мне было девять! Я выжила на снегу! Я охотник ранга А! Я держу в руках оружие Ассоциации, а не вампирские клыки!
– Твое тело меняется, Акаме, – мягко, но неумолимо произнес Кайен. – Алые глаза с рождения были признаком спящего гена, а укус чистокровного лишь запустил механизм. Боль, которая мучает тебя каждый месяц – это сопротивление твоей человеческой души той тьме, что просыпается в венах. Но если Хидахидэ окажется рядом... если он использует свою силу крови...
– Я снесу ему башку, – перебил Зеро.
Его голос разрезал душную тишину кабинета, как стальной клинок. Охотник стоял прямо, расправив широкие плечи, и на его лице не было ни тени сомнения.
– Мне плевать, чистокровный он или полубог из преисподней, – жестко продолжил Кирию, глядя Кроссу прямо в глаза. – Нападение на штаб, убийство охотников, похищение детей – за ним слишком длинный кровавый след. Мы выследим его и уничтожим.
– Зеро, ты понимаешь риски? – тихо спросил Кайен. – Если она потеряет контроль в бою...
– Не потеряет, – Зеро резко повернулся к Акаме. Их взгляды встретились – фиалковый лед и пылающий алый огонь. – Она слишком гордая, чтобы подохнуть на коленях перед вампиром. А если оступится... мой «Кровавый Роуз» всегда заряжен. Я не промахнусь.
В этих словах не было жестокости. Это было обещание – страшное, понятное только тем, кто сам ходил по краю бездны. Обещание избавить от падения, если человеческое сердце не выдержит натиска чудовища.
Акаме медленно выдохнула. Дрожь в руках унялась, сменившись холодной, кристальной яростью.
– Спасибо за доверие, напарник, – с кривой, дерзкой усмешкой бросила она. – Но прибереги пули для Купили. Моя голова останется на плечах.
***
Глубокая ночь накрыла главный штаб Ассоциации плотным туманом.
В крыле отдыха было тихо. Старое каменное здание спало тревожным сном солдат, знающих, что в любую секунду может взвыть сирена тревоги.
Акаме сидела на подоконнике в длинном пустом коридоре третьего этажа, подтянув одно колено к груди. Окно было распахнуто настежь, и ледяной ночной ветер трепал ее длинные пшеничные волосы, спускавшиеся до самого пояса. На коленях лежал один из ее «Вершителей». Тонкая масляная тряпица медленно скользила по гравированному вороненому металлу, очищая механизмы от нагара и влаги.
Жар почти спал, оставив после себя сосущую пустоту в мышцах и ноющую боль в шее. Она не стала пить отвар Мао. Слабость нужно было выжечь изнутри, перетерпеть, как терпела все эти годы.
– Не спится?
Акаме не вздрогнула – она услышала тихие шаги брата еще в конце коридора.
Каору подошел и встал рядом, упершись плечом в оконный проем. В темноте его лицо казалось высеченным из камня. Черные короткие волосы растрепались, форменный китель был расстегнут у ворота.
– Пришел проверить, не выросли ли у меня клыки? – сухо бросила она, не отрываясь от чистки оружия.
Каору тяжело вздохнул. Он опустил взгляд на свои ладони, сжатые в кулаки.
– Прости меня, Ака, – тихо произнес он.
Это детское прозвище резануло слух острее, чем леска Сакуры. Акаме замерла, ее пальцы на рукояти пистолета побелели.
– За что? За то, что не искал меня восемь лет назад? Или за то, что смотрел на меня в родовом поместье так же, как отец?
– За все, – Каору повернулся к ней, и в его строгих карих глазах блеснула неподдельная боль. – Когда отец сказал, что тебя забрали твари, мне было тринадцать. Я был трусом. Я верил каждому его слову. Верил, что красные глаза – это метка проклятия, что ты принесешь гибель нашему дому. А когда ты вернулась... обмороженная, дикая, с волчьим взглядом и шрамами на запястьях... мне было стыдно смотреть тебе в глаза. Легче было ненавидеть тебя вместе со всеми, чем признать, что старший брат бросил тебя на растерзание монстру.
Акаме молчала. Ветер за окном завывал в водосточных трубах, срывая с карнизов тяжелые капли дождя.
– Ты спасла мне жизнь два года назад, – продолжил Каору, его голос дрогнул. – Закрыла меня собой от клинка уровня Е, хотя я не заслуживал даже твоего взгляда. Я поклялся себе тогда, что больше никогда не позволю отцу тронуть тебя. И Сакуре не позволю. Если этот ублюдок... этот Кагеяма придет за тобой, ему придется сначала убить меня.
Акаме медленно собрала затвор «Вершителя». Металл щелкнул в тишине с сухим, отчетливым звуком.
– Мне не нужны телохранители, Каору, – ответила она, глядя в темноту за окном. Ее голос больше не был колючим – он был усталым и ровным. – И оправдания мне не нужны. То, что было на севере, сделало меня той, кто я есть. Если бы меня встретили с распростертыми объятиями и завернули в шелка, я бы сдохла на первом же выходе в лес. Отец прав в одном: я инструмент. Но этот инструмент принадлежит только мне самой. Ни клану Кобаяши. Ни вампиру по имени Хидахидэ.
Она спрыгнула с подоконника, ловким движением убирая пистолет в кобуру на бедре.
– Иди спать, брат. Завтра будет бой. И если Сакура снова начнет истерить, я не посмотрю на то, что она твоя напарница.
Каору слабо, горько усмехнулся:
– Я сам заткну ей рот. Обещаю.
Когда шаги брата стихли в глубине коридора, Акаме повернула голову в сторону темной лестничной площадки.
– Долго будешь прятаться в тенях, Кирию?
Из темноты не спеша вышел Зеро. Он держал в руке две жестяные кружки, от которых поднимался горьковатый пар дешевого крепкого кофе.
– Ты слишком шумно дышишь для охотника, – фыркнул он, подходя ближе и протягивая ей одну из кружек. – Держи. От Мао. Сказала, если я не заставлю тебя это выпить, она подсыплет мне снотворное в патронташ.
Акаме недоверчиво посмотрела на кружку, затем на Зеро, но напиток взяла. Тепло металла приятно обожгло замерзшие пальцы. Горячий глоток прокатился по горлу, разгоняя остатки оцепенения.
– Я слышал ваш разговор, – негромко произнес Зеро, облокачиваясь на подоконник рядом с ней. Он смотрел на ночной город, раскинувшийся внизу паутиной блеклых огней. – Твой брат пытается замолить грехи. Жалкое зрелище.
– Он хотя бы пытается, – пожала плечами Акаме. – Большинство людей просто закрывают глаза и делают вид, что ничего не произошло.
– Люди слабы, – отрезал Зеро. В его голосе зазвучали знакомые мрачные ноты. – Они боятся того, чего не понимают. Когда вампир превратил мою семью в пепел, а меня самого заклеймил укусом, от меня тоже отвернулись многие. Они шептались за спиной: «Он обратится, он станет монстром, его нужно пристрелить сейчас».
Акаме повернулась к нему. В полумраке его профиль казался высеченным из мрамора – резкая линия челюсти, прямой нос, серебряная челка, падающая на глаза. Впервые она увидела в нем не заносчивого одиночку, а человека, несущего на плечах точно такую же невыносимую ношу.
– И почему ты не сдался? – спросила она.
Зеро горько усмехнулся одними уголками губ:
– Потому что ненависть – отличное топливо, Кобаяши. Когда у тебя отнимают право быть человеком, единственное, что остается – это зубами выгрызать право решать, как именно ты сдохнешь. Как охотник с оружием в руках или как безвольное отродье, молящее о капле крови.
Он повернул голову и посмотрел на нее в упор. В его фиалковых глазах не было жалости – в них горела та самая неукротимая искра, которая заставляла кровь кипеть.
– Ты полукровка. Твое тело меняется, и однажды этот день настанет – жажда постучится в двери. Но пока ты помнишь, кто ты, этот ублюдок с нитями не получит над тобой власти. Поняла меня?
Акаме посмотрела на свои забинтованные запястья. Под белой тканью скрывались шрамы – следы сотен часов упорных тренировок, падений, переломов и боли, через которые она шла к тому, чтобы стать лучшей. Чтобы доказать миру, что цвет ее глаз – это не приговор.
– Я не сдамся, Зеро, – твердо ответила она. – Если Хидахидэ думает, что я стану его марионеткой, его ждет сюрприз. Мой ветер разрежет любые нити.
Зеро хмыкнул, и на этот раз в его взгляде мелькнуло нечто, очень похожее на уважение:
– Ловлю на слове, слепая курица.
***
Вой сирены разорвал предрассветный туман в четыре часа утра.
Красные сигнальные лампы замигали по всем коридорам штаба, наполняя воздух резким гулом тревоги. В репродукторах раздался напряженный голос дежурного офицера:
– Внимание всем боевым группам! Нападение на восточные склады Ассоциации в секторе семь! Замечено массовое скопление вампиров Уровня Е! Конвой с энергокристаллами заблокирован! Повторяю, чрезвычайная ситуация ранга S!
Через пять минут шестеро охотников уже спускались по каменным ступеням главного выхода.
На улице стоял плотный, молочно-белый туман, сквозь который едва пробивался свет фар тяжелого бронированного фургона охотников. Воздух пах озоном, гарью и тяжелым, тошнотворным запахом застоявшейся крови.
– Схема работы стандартная, – на ходу отдавал распоряжения Каору, проверяя обойму пистолета. Его лицо было предельно сосредоточено. – Мы с Сакурой прикрываем тыл и зачищаем подступы. Эйджиро, Мао – ваша задача пробиться к выжившим охранникам конвоя. Кирию, Акаме – на вас центр и ликвидация ядра нападения. Если появится высший...
– Высший – наш, – коротко бросил Зеро, запрыгивая в фургон.
Акаме вскочила следом. На ее лице снова красовались запасные темные очки – Мао нашла их на складе экипировки перед самым выездом. Черные стекла скрывали алый огонь в глазах, но ее чувства были обострены до предела. Воздушные потоки вокруг машины шептали, предупреждая о надвигающейся буре.
Восточный сектор встретил их зловещей, мертвой тишиной.
Склады представляли собой лабиринт из огромных кирпичных ангаров, разделенных узкими проездами и железнодорожными путями. Опрокинутые грузовики, разбитые ящики, ошметки тел охранников в разорванной форме охотников – все говорило о том, что бой был коротким и беспощадным.
– Здесь никого, – прошептала Сакура, соскальзывая с подножки фургона. Ее пальцы дрожали, натягивая тонкие струны лески между пальцами. – Они ушли?
– Нет, – тихо произнес Эйджиро, его рука легла на рукоять катаны, большой палец сдвинул гарду на полдюйма, обнажая полоску смертоносной стали. – Они здесь. В тумане.
В ту же секунду сверху, с крыши ближайшего ангара, раздался жуткий, нечеловеческий вой.
Из тумана, словно черви из гнилого дерева, полезли сгорбленные, изуродованные фигуры. Их было не просто много – десятки, если не сотни. Твари Уровня Е с горящими безумием желтыми и красными глазами, с длинными серыми когтями и оскаленными пастями, из которых капала пена вперемешку с черной кровью.
Но самое страшное было не в их количестве.
– Посмотрите на их движения, – сквозь зубы процедил Зеро, вскидывая «Кровавый Роуз».
Монстры двигались неестественно. Их конечности дергались с характерным деревянным щелканьем, головы были неестественно заломлены назад, а в воздухе над ними, едва различимые в утренних сумерках, тускло мерцали тончайшие, как паутина, алые нити, уходящие куда-то высоко в туманное небо.
Марионетки.
– Рассредоточиться! – рявкнул Каору, открывая огонь. Грохот выстрелов разорвал тишину.
Сакура взмахнула руками, и ее леска, рассекая воздух со свистом хлыста, перерезала сухожилия сразу трем бросившимся на нее тварям. Эйджиро с диким боевым кличем ворвался в гущу врагов, его катана чертила серебряные дуги, снося головы монстрам с безупречной точностью мастера. Мао прикрывала его спину, методично и хладнокровно расстреливая прыгающих с крыш тварей из парных пистолетов.
– Акаме, за мной! – крикнул Зеро.
Они врезались в центр строя марионеток. «Кровавый Роуз» гремел без остановки, разнося тварей в пыль и пепел. Акаме двигалась рядом, словно смертоносный вихрь. Ее «Вершители» изрыгали пламя и сжатый воздух: пули пробивали плоть, а воздушные клинки перерубали натянутые алые нити, заставляя обездвиженные тела монстров мешками валится в грязь.
Она чувствовала дикий, пьянящий восторг битвы. Воздух подчинялся ей беспрекословно, закручиваясь в спирали, отталкивая когти чудовищ, разрывая туман.
И в этот момент пространство вокруг нее замерло.
Звуки выстрелов, крики товарищей, рычание тварей – все словно утонуло в густой, вязкой смоле. В воздухе раздался тонкий, хрустальный звон, от которого у Акаме перехватило дыхание.
*«Дзинь...»*
Рубец на ее шее взорвался нестерпимой, парализующей болью. Это было в сотни раз сильнее, чем во время ночного приступа. Кровь в ее жилах словно превратилась в жидкий свинец, сердце пропустило удар, а затем заколотилось с безумной частотой.
Она выронила пистолеты и упала на одно колено, судорожно хватая ртом воздух. Черные очки сорвались с лица, открывая широко распахнутые, пылающие багровым пламенем глаза.
– Акаме! – сквозь пелену боли донесся крик Зеро.
Он попытался рвануться к ней, но дюжина марионеток, словно повинуясь невидимому приказу, единой массой бросилась на него, буквально погребая под своими телами.
– Какая встреча, моя прекрасная птичка...
Голос прозвучал прямо над ее ухом – мягкий, бархатный, глубокий, пропитанный ядом древнего благородства.
Туман перед Акаме расступился.
На железнодорожных путях, не касаясь грязной земли, стоял человек. Черные короткие волосы с глубоким синим отливом небрежно трепал поднявшийся ветер. Дорогой черный камзол с серебряным шитьем сидел безупречно. На тонких, аристократически бледных пальцах покачивались десятки тончайших алых струн, уходящих в туман.
Но страшнее всего было его лицо. То самое лицо из детских кошмаров. И янтарные глаза, в глубине которых зловеще пульсировали алые искры Чистокровного.
Кагеяма Хироши. Хидахидэ Купили.
– Ты выросла еще прекраснее, чем я мечтал, – улыбнулся он, делая неспешный шаг к ней. – Посмотри на себя. Твои глаза... этот восхитительный цвет моей крови. Разве не глупо скрывать такую красоту среди этого человеческого мусора?
– Будь... ты... проклят... – прохрипела Акаме.
Она попыталась поднять руку, призвать ветряной поток, но пальцы отказались повиноваться. Хидахидэ слегка шевельнул мизинцем, и ее собственное тело сковала невидимая, несокрушимая хватка. Невидимые нити обвили ее запястья, шею, колени, принуждая замереть.
– Тише, дитя мое, – вампир подошел вплотную. Его высокая фигура нависла над ней, заслоняя пасмурное небо. Он протянул руку в тонкой черной перчатке и коснулся тыльной стороной пальцев ее пылающей щеки. Прикосновение было ледяным, как могильный камень. – Ты сопротивлялась пятнадцать лет. Твоя человеческая плоть цеплялась за иллюзию свободы. Но сейчас... я здесь. Твой хозяин вернулся.
Он резко натянул нити на пальцах.
Адская волна резонанса ударила по нервам Акаме. Ее голова запрокинулась назад, из горла вырвался сдавленный крик, полный первобытной муки. Рубец на шее засиял багровым светом, просвечивая сквозь кожу. Она чувствовала, как древняя, чужая кровь внутри нее просыпается, сминает ее человеческое «я», заполняет вены темной, пьянящей мощью. Клыки во рту удлинились, царапая губы до крови.
*«Нет... я человек... я охотник...»* – билась в агонии последняя связная мысль.
– Подчинись мне, Акаме, – прошептал Хидахидэ, и в его янтарных глазах вспыхнул дикий триумф. – Стань тем, кем должна быть. Моим лучшим клинком. Мы разорвем этот жалкий мир на части...
Грохот выстрела разорвал наваждение.
Серебряная пуля «Кровавого Роуза», объятая красным свечением охотничьего заклятия, пробила плечо Хидахидэ, разрывая ткань дорогого камзола и выбивая сноп темных брызг.
Чистокровный пошатнулся, его хватка ослабла, алые нити на мгновение потеряли натяжение.
– Пошел вон от нее, кровосос!
Зеро, вырвавшийся из окружения, тяжело дыша, стоял