Охотник с алыми глазами
Эхо оборванных струн
Серебряная пуля, напитанная алым охотничьим заклятием, с шипением вошла в плоть.
Ткань камзола Хидахидэ вспыхнула короткими багровыми искрами, в воздухе резко запахло паленой шерстью и озоном. Кровь Чистокровного – густая, неестественно темная – брызнула на мокрую брусчатку, вскипая мелкими пузырями при контакте с зачарованным свинцом «Кровавого Роуза».
Вампир покачнулся. Его пальцы судорожно дернулись, и натянутые до звона алые нити на какую-то долю секунды провисли, словно порванная паутина.
Давящий морок, сковавший тело Акаме, треснул.
Воздух с хриплым свистом ворвался в ее горящие легкие. Девушка рухнула на четвереньки, судорожно кашляя, царапая забинтованными пальцами влажную щебенку железнодорожной насыпи. Земля под ней кружилась в лихорадочном танце. Во рту стоял медный, металлический привкус – ее собственная кровь, сочившаяся из прокушенной губы. Клыки. Они не исчезли. Они пульсировали в деснах острой, распирающей болью, требуя выхода, требуя чужой жизни.
– Кирию Зеро, – медленно, почти нараспев произнес Хидахидэ.
Он не закричал от боли. На его лице не отразилось ничего, кроме легкого, брезгливого удивления. Чистокровный опустил янтарные глаза на разорванное плечо. Дыра от пули уже затягивалась: тонкие черные волокна плоти сплетались воедино, выталкивая раскаленный серебряный сердечник наружу. С тихим стуком деформированный свинец упал под ноги вампиру.
– Жалкий охотничий пес с ошейником Ассоциации, – губы Хидахидэ тронула насмешливая, высокомерная улыбка. – Бывший человек, предавший собственную новую природу. Как забавно видеть тебя здесь. Неужели ты думаешь, что эта игрушка способна остановить того, кто старше самого твоего жалкого рода?
Зеро не ответил.
Он стоял в пяти шагах от чистокровного, широко расставив ноги на скользких рельсах. Серебряные волосы парня промокли до нитки, вода струилась по резким скулам, но рука, державшая длинный ствол «Кровавого Роуза», не дрогнула ни на миллиметр. Его фиалковые глаза горели той самой беспощадной, ледяной стужей, которая рождается лишь из многолетней, выжженной дотла ненависти.
– Ты слишком много болтаешь для трупа, – процедил Кирию.
Его палец снова нажал на спуск.
Грохот второго выстрела разорвал вязкую тишину тумана. Но в то же мгновение силуэт Хидахидэ смазался. Чистокровный исчез с траектории пули с неестественной, невозможной для человеческого глаза скоростью. Пуля разнесла в крошку бетонную шпалу позади того места, где он только что стоял.
Воздух над головой Зеро тонко, пронзительно запел.
– Сверху! – хрипло выкрикнула Акаме, превозмогая адский огонь в шее.
Зеро среагировал на инстинктах, выработанных годами кровавых зачисток. Он резко присел, выбросив левую руку вверх, и в воздухе со скрежетом столкнулись охотничий кинжал и три багровые нити, натянутые тоньше бритвенного лезвия. От удара посыпались искры. Сталь кинжала мгновенно покрылась глубокими зазубринами, словно встретила адамантовый трос.
Хидахидэ парил в паре футов над землей, полы его темного плаща вздымались крыльями гигантской летучей мыши. Его тонкие пальцы непрерывно двигались, сплетая невидимую сеть смерти.
– Ты быстр, мальчик, – прошептал вампир. – Но ты пуст внутри. Твоя кровь отравлена чужой волей. А вот она...
Взгляд Хидахидэ метнулся к Акаме, и в его янтарных глазах вспыхнул дикий, собственнический огонь.
– Она совершенна. Ее ярость, ее сопротивление – они лишь делают пробуждение слаще.
Он резко дернул обеими кистями вниз. Десятки алых струн со свистом распороли туман, устремляясь прямо к распростертой на земле девушке. Они целились не в жизненно важные органы – они летели к ее суставам, намереваясь пробить сухожилия и навсегда привязать к невидимым рычагам кукловода.
Акаме видела приближение смертоносных линий. Мир вокруг замедлился. Каждый удар сердца отдавался в висках глухим колокольным набатом. Внутри нее, в самых темных, потаенных уголках души, что-то сорвалось с цепи. Чужая чистокровная кровь требовала подчиниться, лечь на колени перед хозяином. Но ее собственная, человеческая гордость – та самая, за которую ее ненавидели в клане Кобаяши, за которую ее презирал собственный отец, – взревела раненым зверем.
*«Я не сломалась в девять лет среди снега и костей. Я не сломаюсь сейчас!»*
Она вскинула обе руки. Бинты на запястьях с треском лопнули, обнажая бледную кожу, покрытую белыми полосами застарелых шрамов.
– Пошел... вон! – вырвался из ее горла нечеловеческий, яростный крик.
Воздух не просто всколыхнулся – он сдетонировал.
Атмосферное давление рухнуло за долю секунды. Вокруг Акаме закружился чудовищный, ревущий смерч сжатого воздуха. Это не было обычным заклятием охотников ранга А. Подпитанная просыпающейся вампирской мощью,