Окумура
Библиотека безмолвия и крика
Библиотека в особняке семьи Сон всегда казалась Юки местом почти священным. Высокие стеллажи из темного дерева, уходящие под самый потолок, хранили в себе тысячи томов — от древних фолиантов о магии до современных учебников по экономике. Здесь пахло старой бумагой, кожей и едва уловимым ароматом сандала, который всегда исходил от Джинву.
Сегодня был выходной. Амалия, заметно подросшая и уже начавшая делать свои первые неуверенные шаги, уснула в детской под присмотром теневого муравья-солдата, которого Джинву, к великому восторгу девочки, научил играть в «ладушки». Юки зашел в библиотеку, чтобы найти книгу по истории Кореи для школы, но тишина этого места окутала его, заставляя забыть о делах.
Он стоял у одного из дальних стеллажей, перебирая корешки книг. На нем была свободная черная майка, обнажающая рельефные плечи и замысловатую вязь татуировок. После того как Джинву вошел в его жизнь не просто как покровитель, а как любовник, Юки перестал скрывать свои рисунки на теле. Он чувствовал себя в безопасности.
Тихий шорох за спиной заставил его вздрогнуть. Он не обернулся — он знал этот запах, эту тяжелую, обволакивающую ауру, которая заставляла волоски на руках вставать дыбом.
– Ищешь что-то конкретное? – низкий голос Джинву прозвучал совсем рядом, обжигая затылок дыханием.
– Историю... – выдохнул Юки, чувствуя, как его тело мгновенно откликается на близость мужчины. – Мне нужно подготовиться к докладу.
Джинву подошел вплотную, прижимая Юки грудью к холодным полкам. Его руки легли на стеллаж по обе стороны от головы парня, заключая его в ловушку.
– История подождет, – прошептал Джинву.
Он медленно провел ладонями вниз, по напряженным рукам Юки, и сжал его бедра, притягивая парня назад, к себе. Юки непроизвольно выгнулся, его пальцы впились в край деревянной полки, едва не сминая корешки книг.
– Господин... Джинву, здесь же... А если Сухо зайдет? – Юки попытался сохранить остатки здравого смысла, но его голос дрожал и срывался.
– Сухо на тренировке в Ассоциации, – Джинву развернул Юки к себе лицом, не разрывая тесного контакта. – А тени умеют хранить секреты.
Взгляд Теневого монарха был темным, почти черным, с тонкими всполохами фиолетового пламени. В этом взгляде Юки видел всё: и ту бездонную тьму, которой командовал Джинву, и ту невероятную, обжигающую нежность, которую он дарил только ему.
Джинву подхватил Юки под бедра и одним резким движением усадил его на выступ стеллажа. Книги посыпались на пол, но никому из них не было до этого дела. Юки обхватил ногами талию мужчины, притягивая его ближе, желая стереть любое расстояние между ними.
– Черт... как же я люблю тебя, мой Юки, – прорычал Джинву, и этот звук, больше похожий на рык хищника, заставил Юки содрогнуться от восторга.
Джинву двигался напористо, властно, то замедляясь, доводя Юки до исступления, то ускоряясь, заставляя его терять связь с реальностью. Библиотека, книги, школа, весь мир — всё исчезло. Остались только горячие руки на коже, тяжелое дыхание и фиолетовый свет в глазах напротив.
Юки запрокинул голову, его стоны эхом разносились между стеллажами, отражаясь от высоких сводов. Он чувствовал себя живым как никогда. Каждое движение Джинву было доказательством того, что он нужен, что он любим, что он больше не тот брошенный сирота, который курил на балконе от отчаяния.
– Смотри на меня, – приказал Джинву, хватая его за подбородок.
Юки с трудом открыл глаза. Его ярко-голубая радужка казалась почти прозрачной от наслаждения. Джинву впился в его губы жадным, глубоким поцелуем, заглушая очередной громкий стон. Его язык властно исследовал рот парня, подчиняя себе, клеймя.
В этом поцелуе была вся их история — от случайной встречи в магазине до этой безумной страсти. Джинву сжимал бедра Юки так крепко, что на светлой коже наверняка останутся следы, но Юки лишь сильнее впивался пальцами в спину мужчины, царапая дорогую ткань рубашки.
– Ты мой, – шептал Джинву в самые губы, когда они на секунду прервались, чтобы глотнуть воздуха. – Только мой.
– Всегда... – выдохнул Юки, прижимаясь лбом к плечу Джинву. – Я всегда буду принадлежать вам.
Джинву искренне улыбнулся. Эта улыбка, которую редко видел кто-то, кроме Юки и Амалии, преображала его лицо, делая его человечным, почти уязвимым в своей любви. Он был счастлив. Юки и его маленькая бирюзовоглазая копия стали для него якорем, удержавшим его в мире живых, когда тьма монарха грозила поглотить его полностью.
Когда всё закончилось, они еще долго оставались в тишине библиотеки. Юки сидел на коленях у Джинву, спрятав лицо в изгибе его шеи, а мужчина мерно поглаживал его по спине, успокаивая дрожь.
– Тебе всё еще нужен доклад по истории? – негромко спросил Джинву, перебирая пальцами взлохмаченные черные волосы парня.
Юки тихо рассмеялся, и этот звук был самым прекрасным, что Джинву слышал за сегодня.
– Кажется, я только что узнал об истории больше, чем в любом учебнике.
– Тогда идем, – Джинву легко поднял его на руки, словно Юки ничего не весил. – Амалия скоро проснется, а я обещал Сухо, что мы сегодня вместе поужинаем.
– Он всё еще не подозревает о нас? – Юки с тревогой посмотрел на Джинву.
– Сухо видит, что ты счастлив. Ему этого достаточно, – Джинву поцеловал его в кончик носа. – Но рано или поздно нам придется сказать ему. Я не хочу, чтобы мой сын думал, что я что-то скрываю от него.
Юки кивнул. Он доверял Джинву. Если Теневой монарх сказал, что всё будет хорошо, значит, так оно и будет.
Они вышли из библиотеки, оставив разбросанные книги на полу. Тени тут же зашевелились, принимаясь за уборку, возвращая томам их законные места. В этом доме, наполненном магией и тайнами, Окумура Юки наконец-то нашел свой настоящий дом.
Проходя мимо зеркала в коридоре, Юки мельком увидел свое отражение. На его шее, прямо поверх татуировки, виднелось свежее красное пятно — метка, оставленная Джинву. Он не стал поправлять воротник. Пусть все знают, если захотят. Он больше не боялся теней. Он сам стал частью самой могущественной тени в этом мире.
В детской послышался радостный визг Амалии — Бер явно придумал новую игру. Юки улыбнулся и ускорил шаг. Его жизнь, начавшаяся с боли и одиночества, превратилась в сказку, где даже у самого грозного короля было сердце, бьющееся в унисон с его собственным.