← Назад к обзору

Окумура

Грехопадение в тени

Прошел месяц с того дня, когда жизнь Окумуры Юки перестала быть бесконечным бегом по лезвию бритвы. Благодаря протекции Сон Джинву, мир вокруг него преобразился. Юки больше не таскал ящики на грязных складах до кровавых мозолей. Его новая работа в тренировочном центре Ассоциации не только приносила солидный доход, но и позволяла ему совершенствовать собственное тело под руководством лучших инструкторов.

За этот месяц Юки расцвел. Постоянный сон и качественная еда сделали его мускулатуру еще более рельефной, а кожа приобрела здоровый блеск. Его черные волосы стали гуще, и он начал зачесывать их назад, открывая пронзительный взгляд голубых глаз, в которых больше не было затравленности. Он сделал в квартире ремонт: старые облупившиеся обои сменились стильной отделкой в темных тонах, а в детской теперь было всё, о чем только могла мечтать маленькая Амалия.

Сухо стал частым гостем. Сын Теневого монарха оказался на удивление заботливой нянькой. Он мог часами ползать по ковру с Амалией, строя башни из кубиков и искренне смеясь, когда девочка их разрушала. Джинву тоже заходил. Его визиты были тихими, почти призрачными, но Юки всегда чувствовал его присутствие еще до того, как тот материализовался из тени. Джинву приносил редкие фрукты или игрушки, которые невозможно было купить в обычном магазине, и подолгу наблюдал за тем, как Юки управляется с хозяйством. Между ними росло странное, негласное напряжение, которое Юки списывал на авторитет великого охотника.

Но была одна вещь, которую не могли исправить ни деньги, ни ремонт, ни помощь друзей. Юки был шестнадцатилетним парнем на пике своего физического развития. Его тело, полное бьющей через край энергии, требовало разрядки, которую он не мог получить в бесконечных заботах о ребенке.

Глубокой ночью, когда Амалия видела десятый сон в своей уютной кроватке, а город за окном затих под пеленой дождя, Юки стоял под горячими струями душа. Пар заполнял ванную комнату, оседая каплями на зеркале и кафеле. Вода стекала по его широким плечам, омывая детализированные татуировки на правой руке, которые в тусклом свете казались живыми.

Юки тяжело дышал, прижавшись лбом к холодной плитке. Его руки, покрытые пеной, скользили по собственному телу. Он был парнем, молодым и полным желаний, которые подавлял слишком долго. Тихий, хриплый стон сорвался с его губ, когда он закрыл глаза, представляя себе нечто неопределенное, горячее и властное. Его пальцы сжимались на бедрах, оставляя красные следы на светлой коже. Он пытался унять дрожь, но воображение рисовало картины, от которых кровь приливала к лицу.

– Черт... – прошептал он, кусая губу, чтобы не застонать громче и не разбудить дочь.

В этот момент в гостиной материализовалась тень. Сон Джинву решил зайти проверить, как дела у его подопечного. Он часто делал это по ночам — его инстинкты защитника работали круглосуточно. Он хотел убедиться, что Амалия спит и Юки не нужна помощь с внезапной простудой ребенка или бытовыми мелочами.

Джинву остановился посреди комнаты. Его чувства, обостренные до предела статусом Монарха, мгновенно уловили звуки, доносящиеся из ванной. Шум воды не мог скрыть прерывистое дыхание и тот самый тихий, надломленный стон, от которого внутри Джинву что-то болезненно екнуло.

Вместо того чтобы уйти, Джинву замер. Он знал, что это вторжение в частную жизнь, но какая-то первобытная сила тянула его к приоткрытой двери ванной. Он бесшумно подошел ближе. Через узкую щель он увидел Юки.

Парень выглядел божественно. В клубах пара его мускулистое тело казалось высеченным из мрамора. Татуировки, мокрые и яркие, переплетались с рельефом пресса. Юки запрокинул голову, подставляя лицо под струи воды, и Джинву увидел, как напряглись жилы на его шее. Каждое движение парня, каждое его прикосновение к самому себе было пропитано такой искренней, неприкрытой страстью, что Джинву почувствовал, как его собственное сердце начинает биться в бешеном ритме.

Джинву давно забыл, что такое обычное человеческое влечение. После развода с Хэин он закрыл свое сердце на замок, посвятив себя защите мира. Но Юки... этот мальчик был другим. Он был живым воплощением той жизни, которую Джинву когда-то потерял. И сейчас, глядя на то, как Юки изнывает от собственного желания, Джинву почувствовал, как внутри него просыпается нечто темное, властное и голодное.

Он больше не мог сдерживаться. Рациональность отступила перед напором чувств, которые он подавлял целый месяц.

Пространство в ванной комнате исказилось. Юки даже не успел вскрикнуть, когда почувствовал, как за его спиной возникло мощное присутствие. Горячая вода всё еще лилась сверху, но внезапно чьи-то сильные руки обхватили его за талию, прижимая спиной к твердой груди.

– Господин... Джинву? – выдохнул Юки, распахивая глаза. Его сердце готово было выпрыгнуть из груди.

– Тише, – раздался над самым ухом низкий, вибрирующий голос, от которого у Юки подкосились ноги.

Джинву прижал его к кафельной стене душа. Влажное тело парня идеально прилегало к одежде охотника, которая мгновенно намокла. Одной рукой Джинву удерживал Юки за бедра, а другой мягко, но настойчиво обхватил его за подбородок, заставляя повернуть голову.

– Ты слишком громко стонал, Юки, – прошептал Джинву, и его глаза вспыхнули фиолетовым огнем в полумраке ванной. – Тени слышат каждое твое желание.

Юки задрожал. Он чувствовал невероятную мощь, исходящую от мужчины, его подавляющую ауру, которая сейчас не пугала, а пьянила. Близость Джинву была подобна электрическому разряду. Парень чувствовал, как его собственное возбуждение вспыхивает с новой силой, откликаясь на властность Теневого монарха.

– Я... я не знал, что вы здесь, – пробормотал Юки, пытаясь обрести равновесие, но руки Джинву держали его крепко, словно стальные тиски.

– Теперь знаешь, – Джинву медленно провел носом по мокрой шее Юки, вдыхая запах его кожи и геля для душа. – Я видел, как ты мучаешься. Тебе нужна помощь, не так ли?

Юки закрыл глаза, издав рваный выдох. Сопротивляться было бесполезно, да он и не хотел. В этом мужчине он видел своего спасителя, своего героя, а теперь — того, кто мог утолить его невыносимый голод.

– Пожалуйста... – сорвалось с губ Юки.

Джинву развернул его к себе лицом, не разрывая тесного контакта. Вода заливала их обоих, одежда Джинву прилипла к его мощному телу, подчеркивая каждый мускул. Он смотрел в ярко-голубые глаза подростка, видя в них смесь страха, обожания и чистой страсти.

– Ты уверен, Юки? – спросил Джинву, и в его голосе промелькнула тень человеческой мягкости. – Если мы перейдем эту черту, назад пути не будет. Я не умею делиться тем, что считаю своим.

– Я уже давно ваш, – прошептал Юки, подаваясь вперед и касаясь своими губами губ Джинву. – С того самого дня в магазине. Делайте со мной что хотите.

Этот ответ стал последней каплей. Джинву накрыл его губы глубоким, властным поцелуем, забирая всё дыхание. Это не было нежностью — это было клеймо собственности. Юки обхватил шею мужчины руками, пальцами впиваясь в его плечи, чувствуя, как мир вокруг перестает существовать. Были только шум воды, жар их тел и бесконечная тень, которая окутала их, скрывая от всего остального мира.

Джинву подхватил Юки под бедра, поднимая его. Юки инстинктивно обхватил его ногами, прижимаясь к нему всем телом. В этот момент он не был сиротой, не был отцом-одиночкой и не был просто другом Сухо. Он был единственным смыслом существования для человека, который правил самой смертью.

– Ты мой свет, Юки, – прошептал Джинву между поцелуями, спускаясь к ключицам и покусывая кожу рядом с татуировкой. – Мой маленький, сильный свет. И я никогда тебя не отпущу.

– Не отпускайте, – выдохнул Юки, выгибаясь в его руках. – Никогда.

В ту ночь в квартире Окумуры Юки тишина была нарушена не плачем ребенка, а звуками совсем иной природы. Тень и Свет переплелись в едином порыве, стирая границы между миром людей и миром монархов. И пока Амалия спокойно спала в своей комнате под охраной верных теневых солдат, её отец обретал новую силу — силу быть любимым тем, перед кем трепетала сама Вселенная.

Когда под утро Джинву осторожно уложил спящего, изможденного, но счастливого Юки на кровать, он долго смотрел на его лицо. Он поправил одеяло и коснулся губами лба юноши.

– Теперь ты под моей защитой навсегда, – тихо сказал он пустоте.

Тень в углу комнаты согласно колыхнулась. Игрис и Бер, невидимые для обычного глаза, замерли в поклоне. Их Король нашел свое сокровище, и теперь горе любому, кто осмелится встать на его пути.

Юки во сне улыбнулся и плотнее прижал к себе подушку, всё еще хранившую запах Джинву. У него была дочь, у него был лучший друг, а теперь у него был тот, кто держал в своих руках его сердце и саму судьбу. Жизнь 16-летнего метиса превратилась в легенду, которую еще только предстояло написать до конца.