← Назад к обзору

Окумура Юки

Крик, рожденный в тени

Дом в лесной глуши, скрытый от глаз любопытных репортеров и вездесущих датчиков Ассоциации Охотников мощнейшим барьером Теневого Монарха, тонул в предрассветных сумерках. Здесь, среди вековых сосен и туманных оврагов, время словно замедлилось, подчиняясь воле хозяина теней. Но сегодня тишину этого убежища разрезал звук, который не смог бы заглушить ни один барьер — хриплый, надрывный стон человека, чья выносливость всегда считалась легендарной.

Окумура Юкио, мужчина ростом под два метра, чьи мышцы когда-то казались высеченными из гранита, сейчас полулежал на огромной кровати, вцепившись побелевшими пальцами в резную спинку. Его лицо, обычно озаренное легкой полуулыбкой, было искажено гримасой боли, а ярко-голубые глаза потемнели, напоминая штормовое море. По его вискам катился пот, смешиваясь со слезами, которые он больше не пытался скрывать.

Девять месяцев назад Джинву обещал ему чудо. И чудо произошло, но цена его оказалась выше, чем Юки мог себе представить. Магия Монарха перестроила его тело, создав внутри него пространство для новой жизни, но законы биологии, помноженные на запредельную ману плодов, превратили последние часы в бесконечный круг ада.

– Джинву... – Юки выдохнул это имя как проклятие, когда очередная волна боли, похожая на удар раскаленным молотом, прокатилась по его телу. – Джинву, черт бы тебя побрал... где ты?!

Тень в углу комнаты мгновенно сгустилась, и из нее шагнул Сон Джинву. Теневой Монарх, перед которым трепетали короли и боги, сейчас выглядел бледным и растерянным. Его руки, способные сокрушать горы, мелко дрожали, когда он подошел к кровати и опустился на колени рядом с Юки.

– Я здесь, Юки. Я рядом, – голос Джинву был тихим, вибрирующим от подавляемого беспокойства. Он накрыл ладонью руку Юки, пытаясь передать ему часть своей спокойной силы.

Юки резко отдернул руку и, собрав остатки сил, схватил Джинву за воротник футболки, притягивая его к себе. Его дыхание было тяжелым и прерывистым.

– Сон Джинву... я тебя ненавижу... – прохрипел он, и в его голосе смешались ярость и отчаяние. – Теперь я понимаю... почему природа дала это женщинам. Это не чудо... это... это пытка! Если ты еще раз... хоть раз заикнешься о «продолжении рода»... я клянусь, я вырву твое сердце и заставлю его съесть!

Джинву не шелохнулся. Он позволял Юки выплескивать всё, что накопилось за эти долгие часы. Он знал, что сейчас физическая сила Окумуры, усиленная магией плодов, могла бы легко сломать ему ребра, но он лишь крепче обнял его за плечи, прижимая к себе.

– Знаю, Юки. Прости меня. Я не думал, что наша общая мана сделает это настолько тяжелым, – Джинву коснулся губами его мокрого лба. – Потерпи еще немного. Бер и Кайселл уже подготовили всё необходимое. Магия тени поможет...

– К черту твою магию! – вскрикнул Юки, выгибаясь дугой от новой вспышки боли. – Она только... только делает их сильнее! Они... они там как будто дерутся за выход!

Джинву почувствовал, как внутри Юки бушует настоящий ураган. Два источника маны, маленькие, но невероятно плотные, резонировали с аурой Монарха, требуя свободы. Это было рождение не просто детей, а существ нового порядка, и человеческая оболочка Юки, пусть и укрепленная тренировками, буквально трещала по швам.

– Бер! – негромко позвал Джинву, и верный муравей-король возник за его спиной в своем уменьшенном, почти человеческом облике.

– Мой Король, – Бер склонил голову, его глаза мерцали тревожным светом. – Энергетический фон достигает критической отметки. Если мы не начнем извлечение сейчас, резонанс может разрушить дом.

Юки услышал это и издал звук, похожий на нервный смех.

– Разрушить дом? – Он снова вцепился в руку Джинву, на этот раз ища опоры. – Джинву, если ты... если ты спасешь дом, а не меня... я тебя с того света достану.

– Ты никуда не уйдешь, – отрезал Джинву, и в его голосе прорезалась сталь Монарха. – Бер, начинай. Используй целительную ману высшего ранга. Я буду удерживать его сознание.

Джинву прижал ладони к вискам Юки, и их ментальные связи сплелись в тугой узел. Юки почувствовал, как его окружает прохладная тьма, заглушая остроту физических ощущений, но не убирая их полностью. Он видел Джинву — не того холодного правителя, а человека, который смотрел на него с такой безграничной любовью и болью, что это пугало больше, чем сами роды.

– Смотри на меня, Юкио, – шептал Джинву в его мыслях. – Только на меня. Вспомни наш сад. Вспомни запах лимонов. Помнишь, как ты учил меня печь тот дурацкий тарт?

– Он не... не дурацкий... – выдавил Юки, пытаясь сосредоточиться на голосе Джинву. – Ты просто... криворукий... Монарх...

– Да, я криворукий. И я безнадежен без тебя. Слышишь? Ты нужен мне. Им нужен ты.

В этот момент Бер начал ритуал. Комната залилась мягким фиолетовым свечением. Юки почувствовал, как внутри него что-то смещается, как будто сама его суть разрывается на части. Он закричал — громко, первобытно, вкладывая в этот крик всю свою волю к жизни.

Джинву чувствовал каждую искру боли Юки как свою собственную. Его мана окутывала тело партнера, восстанавливая разрывы тканей быстрее, чем они появлялись, но он не мог убрать саму природу процесса.

– Еще немного, хён... еще совсем чуть-чуть... – Джинву перешел на их личное обращение, которое они использовали только в самые сокровенные моменты.

Внезапно напряжение в воздухе достигло апогея. Раздался звук, похожий на звон разбитого стекла, и комната наполнилась ослепительным светом. А затем наступила тишина. Такая глубокая и внезапная, что Юки на мгновение показалось, будто он оглох.

А через секунду эту тишину разрезал первый крик. Тонкий, но требовательный. А следом за ним — второй, более низкий и уверенный.

Юки бессильно откинулся на подушки, его грудь тяжело вздымалась. Он был полностью опустошен, его мана была на нуле, но сознание оставалось ясным. Он видел, как Бер, с непривычной для монстра осторожностью, передает Джинву два свертка, окутанных мягкой тканью.

Джинву стоял неподвижно, глядя на то, что держал в руках. На его лице, которое не дрогнуло перед лицом Повелителей, сейчас отражалась гамма чувств, которую невозможно было описать словами. Он медленно повернулся к Юки.

– Посмотри, – прошептал он, подходя ближе.

Юки с трудом приподнял голову. В руках Джинву копошились два маленьких существа. Один из них, уже затихающий, имел крошечный пушок черных волос и на мгновение открыл глаза — ярко-голубые, точь-в-точь как у Юки. Второй, более крупный, смотрел на мир серьезным, внимательным взглядом фиолетовых глаз.

– О боже... – Юки протянул дрожащую руку, касаясь крошечной щечки черноволосого младенца. – Они... они настоящие.

– Они идеальны, – Джинву опустился на край кровати, позволяя Юки коснуться детей. – Твоя сила и моя тень.

Юки почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Вся его ярость, все крики о ненависти испарились, оставив после себя лишь бесконечную, изматывающую нежность. Он посмотрел на Джинву — бледного, со следами слез на щеках, и слабо улыбнулся.

– Всё равно... ты придурок, Сон Джинву.

– Я знаю, – Джинву прижался своим лбом к его. – Но я самый счастливый придурок во всех мирах.

Прошло несколько часов. Солнце уже высоко поднялось над лесом, заливая комнату теплым светом. Дети спали в колыбели, которую Джинву создал из чистой маны и мягких теней. Юки, умытый и переодетый, полулежал в кресле, наблюдая за тем, как Джинву завороженно смотрит на спящих сыновей.

– Ты уже придумал им имена? – тихо спросил Юки.

Джинву обернулся, его взгляд был мягким.

– Я думал об этом всё утро. Того, что с твоими глазами, я хочу назвать Хару. Свет. Потому что он — твой свет, который ты подарил мне.

Юки кивнул, чувствуя, как тепло разливается по сердцу.

– А второго?

– Рен, – ответил Джинву. – Лотос. Красота, рожденная из глубины теней.

– Хару и Рен... – Юки повторил имена, пробуя их на вкус. – Красиво. По-королевски.

Он попытался встать, но ноги всё еще были ватными. Джинву мгновенно оказался рядом, поддерживая его под локоть.

– Тебе нужно отдыхать, Юки. Бер сказал, что твое восстановление займет пару дней.

– Я охотник S-ранга, Джинву, а не фарфоровая кукла, – проворчал Юки, но всё же оперся на его плечо. – Мне нужно их обнять. По-настоящему.

Джинву помог ему дойти до колыбели. Юки осторожно взял на руки Хару. Малыш был удивительно тяжелым для своего размера — плотность его мышц уже сейчас была выше, чем у обычных детей. Он заворочался во сне и вдруг схватил Юки за палец своим крошечным кулачком.

В этот момент Юки понял, что всё, через что он прошел — боль, страх, девять месяцев скрытности — стоило этого одного мгновения.

– Знаешь, – прошептал Юки, не сводя глаз с сына. – Я ведь правда тебя ненавидел там, на кровати. Думал, что никогда не прощу.

– Я бы понял, если бы ты не простил, – Джинву обнял его сзади, кладя подбородок на его плечо.

– Но сейчас... – Юки повернул голову и мягко поцеловал Джинву в губы. – Сейчас я думаю, что мы сотворили нечто великое. Хотя готовить эклеры всё-таки проще.

Джинву негромко рассмеялся, и этот звук заставил маленького Рена в колыбели открыть глаза и недовольно пискнуть.

– Похоже, второй Монарх требует внимания, – заметил Юки, передавая Хару Джинву и беря на руки второго сына.

Рен смотрел на него своими фиолетовыми глазами, и в этом взгляде Юки видел мудрость веков и бесконечную глубину тени. Но когда малыш вдруг зевнул и уткнулся носом в его грудь, вся божественная мощь отступила перед простой человеческой потребностью в тепле.

– Нам придется долго объяснять это Сухо, – сказал Юки, устраиваясь удобнее с ребенком на руках. – Он ведь думает, что мы нашли суррогатную мать где-то за границей.

– Сухо поймет, – Джинву сел рядом, прижимая к себе Хару. – Он любит тебя. И он будет в восторге от братьев. А что касается остального мира... им не обязательно знать правду. Пусть это останется нашей тайной. Тайной Теневого Монарха и его Шамана.

Юки закрыл глаза, слушая мерное дыхание детей и биение сердца Джинву. Здесь, в этом доме, скрытом от всего мира, он обрел то, о чем никогда не смел мечтать. Сила, магия, битвы — всё это было лишь фоном для этой тихой, хрупкой гармонии.

– Джинву?

– Да?

– Спасибо. За то, что не отпустил мою руку.

Джинву крепче прижал его к себе.

– Я никогда её не отпущу, Юки. Ни в этом мире, ни в следующем.

Лес за окном шумел, приветствуя новых жителей этого мира. Двое мужчин — один, ставший богом, и другой, оставшийся человеком в своей невероятной силе — сидели в тишине, охраняя сон своих детей. Впереди их ждали новые вызовы, вопросы Ассоциации и трудности воспитания маленьких полубогов, но сейчас это не имело значения.

Потому что в это утро, среди боли и криков, родилась не просто новая жизнь. Родилась надежда на то, что даже самая глубокая тень может стать колыбелью для самого яркого света. И Окумура Юкио, засыпая на плече своего Монарха, наконец-то почувствовал, что его долгое путешествие к самому себе завершилось. Он был дома. Он был любим. Он был отцом.

А на кухонном острове, забытая всеми, стояла миска с засохшим кремом — немой свидетель того, как обычный вечер превратился в начало новой легенды. Легенды о крови, тени и любви, которая переписала законы мироздания.