Омега
Лазурь в объятиях Тени: Рождение новой реальности
Тишина, воцарившаяся в квартире после бури, была не просто отсутствием звука. Это была тишина абсолютного насыщения. Я сидел на краю кровати, глядя на то, как утреннее солнце пробивается сквозь щель в шторах, и чувствовал себя так, словно заново родился. Сила Монарха, обычно тяжелая и холодная, теперь текла по моим венам мягким, золотистым потоком. Я буквально сиял — кожа казалась полупрозрачной от избытка маны, а глаза, как я заметил в отражении зеркала на шкафу, светились ровным фиолетовым светом, который больше не пугал, а согревал.
Гон и течка закончились, оставив после себя лишь приятную тяжесть в мышцах и чувство фундаментальной правильности происходящего. Я посмотрел на Юки. Он спал, запутавшись в простынях, его черные волосы разметались по подушке, а на бледной шее отчетливо виднелась моя метка — яркая, багровая, пульсирующая в такт моему сердцу. Теперь он был моим. Не по контракту системы, а по праву крови и души.
Юки шевельнулся, издал невнятный звук и медленно открыл глаза. Секунду он просто моргал, пытаясь осознать, где находится, а потом его взгляд сфокусировался на мне. В этих небесно-голубых глазах отразилось всё: и воспоминания о прошедших днях, и легкое смущение, и та самая искра упрямства, которая заставила меня влюбиться в него с первого взгляда.
– Ты... ты светишься, – прохрипел он, пытаясь приподняться на локтях. – Серьезно, Джинву, ты похож на огромный ночник. Выключи это, ослепнешь же.
Я негромко рассмеялся, подаваясь вперед.
– Это не я, это моя мана. Она слишком рада тому, что ты наконец-то официально мой.
Юки попытался сесть, но его лицо вдруг побледнело, а губы задрожали. Он резко дернулся, теряя равновесие, и едва не полетел на пол — ноги, совершенно не привыкшие к такой нагрузке и истощенные четырехдневным марафоном, просто отказались ему служить.
– Ой! – вскрикнул он, зажмурившись.
Но я был быстрее любой системы. Мои руки подхватили его в нескольких сантиметрах от ковра. Я легко, словно он весил не больше пушинки, поднял его на руки, прижимая к своей груди. Юки инстинктивно обхватил меня за шею, тяжело дыша.
– Ноги... они как вата, – прошептал он, утыкаясь носом в мой подбородок. – Проклятый альфа, ты меня сломал.
– Я тебя починю, – я поцеловал его в лоб, чувствуя, как его кожа всё еще горит. – Пойдем, тебе нужно расслабиться в теплой воде.
– Знаешь... – Юки вдруг замер, его голос стал сонным и каким-то задумчивым, пока я нес его в сторону ванной комнаты. – Имя Тока... мне не нравится.
Я остановился в дверях, удивленно приподняв бровь. Мы еще не успели толком обсудить наше будущее, а он уже спорил с предсказаниями Системы.
– Тока? Это имя для нашей будущей дочери из прогноза Системы? – уточнил я.
– Именно, – Юки зевнул, прикрывая рот ладонью. – Звучит как-то слишком... официально. Пусть будет Алекс. Александра. Александра Сон. Звучит гордо, как будто она сразу родится с мечом в руках и будет строить твоих теней по струнке.
Я вошел в ванную и осторожно опустил его на мягкий коврик, придерживая за талию, пока включал воду.
– Алекс, значит? – я улыбнулся, глядя, как пар начинает заполнять помещение. – Думаю, Система не обидится на небольшую правку. Сухо, Миджун, Ай и Алекс. Звучит неплохо.
Я помог ему забраться в глубокую ванну, наполненную ароматной пеной. Юки со стоном облегчения погрузился в воду почти по самый подбородок. Его кожа, покрытая мелкими отметинами моего обладания, на фоне белоснежной пены выглядела невероятно трогательно. Он казался таким хрупким, но я знал, что внутри этого парня скрыта сила, способная перевернуть горы.
Я взял губку и сел на край ванны, намереваясь вымыть его сам. Юки сначала хотел что-то возразить — его независимая натура всё еще пыталась диктовать свои правила, — но стоило мне коснуться его плеча, как он лишь прикрыл глаза и расслабился.
– Ты такой заботливый, когда не пытаешься захватить мир, – пробормотал он, подставляя спину под теплую струю воды.
– Сейчас мой мир находится в этой ванне, – ответил я, аккуратно смывая остатки пота и усталости с его плеч. – Остальное может подождать.
Юки повернул голову, глядя на меня сквозь мокрые пряди волос. Его взгляд стал серьезным.
– Джинву, ты ведь понимаешь, что теперь всё изменится? Ча Хэ Ин... она не из тех, кто просто отступит. И Ассоциация. Они увидят во мне твою слабость.
Я замер, и на мгновение тень в углу ванной комнаты сгустилась, превращаясь в острый клинок. Мой голос стал холодным, как лед в самых глубоких подземельях.
– Пусть только попробуют. Каждый, кто посмотрит на тебя с угрозой, познает гнев Теневого Монарха. Ты — не моя слабость, Юки. Ты — мой якорь. Моя причина оставаться человеком, а не превращаться в бездушное божество.
Юки протянул мокрую руку и коснулся моей щеки, стирая суровую маску с моего лица.
– Эй, полегче, Монарх. Не надо пафоса. Просто... просто будь рядом. И купи мне новую духовку. Кажется, в порыве страсти мы что-то задели на кухне, когда ты прижал меня к столешнице...
Я не выдержал и рассмеялся, чувствуя, как напряжение уходит.
– Я куплю тебе самую лучшую пекарню в этом городе, Юки. И самую мощную духовку в мире.
– Пекарню — это хорошо, – он снова закрыл глаза, поддаваясь моим рукам, которые продолжали его мыть. – Но только если ты будешь помогать мне с тестом. У тебя руки сильные, как раз для замеса.
– Повелитель мертвых в роли помощника пекаря? – я усмехнулся, представляя лицо Берра или Игриса при виде такой картины. – Что ж, это будет самое охраняемое тесто в истории человечества.
Я продолжал мыть его, любуясь каждым изгибом его тела. В этот момент Юки был таким милым, таким домашним и родным, что в груди щемило от нежности. Он был моим светом, моим спасением от вечного одиночества трона.
– Джинву... – позвал он, когда я уже заканчивал, ополаскивая его волосы.
– Да?
– Я люблю тебя. И мне плевать на систему, на магию и на то, что ты бессмертный монстр. Просто... не уходи далеко.
Я наклонился и поцеловал его в мокрый нос, чувствуя, как внутри всё окончательно встает на свои места.
– Я никогда не уйду, Юки. Мы построим этот дом. С Алекс, Сухо и всеми остальными. И никакой золотой клетки. Только мы.
Он улыбнулся — слабой, но абсолютно счастливой улыбкой — и, наконец, окончательно уснул прямо в ванной, доверив мне свою жизнь и свое будущее. А я сидел рядом, сияя в полумраке, и знал, что теперь я по-настоящему всемогущ. Потому что у меня было то, чего не было ни у одного другого монарха — истинная любовь и запах свежей черники, который теперь навсегда стал запахом моего дома.