Омега
Шепот Бездны и Лазурное Пламя
Пространство маленькой спальни окончательно превратилось в отдельную вселенную, где законы внешнего мира — ранги, магические ассоциации и даже само время — перестали существовать. Здесь не было Теневого Монарха, перед которым трепетали короли. Здесь был только альфа, чей инстинкт, спавший годами под гнетом божественной мощи, пробудился с такой силой, что едва не выжигал рассудок.
Течка Юки была не просто биологическим процессом. Для доминантного омеги его уровня это был настоящий шторм, стихийное бедствие, которое могло бы снести с ног любого, но только не меня. Однако я не учел одного: резонанс наших душ и тел был настолько глубоким, что его состояние немедленно спровоцировало мой собственный гон.
Прошло уже четыре дня, но время слилось в бесконечную череду горячих вдохов, влажных прикосновений и сладкого, сводящего с ума аромата черники и озона. Я почти не выпускал его из кровати. Каждый раз, когда Юки пытался хотя бы дотянуться до стакана воды на тумбочке, я собственнически притягивал его обратно, укрывая собой, словно величайшее сокровище, которое мир мечтал у меня отнять.
– Джинву... – Юки лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку, его спина была покрыта мелкими капельками пота, сияющими в полумраке, как россыпь алмазов. – Ах, Джинву...
Я навис над ним, чувствуя, как внутри меня ворочается первобытная тьма, смешанная с неконтролируемым вожделением. Мои руки, способные крушить адамант, сейчас с предельной осторожностью сжимали его бедра, притягивая ближе к себе. Его кожа была обжигающей, и этот жар питал мой гон, заставляя кровь пульсировать в жилах с оглушительным шумом.
– Ты здесь, – прохрипел я, вдыхая запах на его затылке. – Ты только мой.
Юки выгнулся, его позвоночник прочертил изящную линию, и он издал надрывный, полный нужды звук. Он обернулся через плечо, его небесно-голубые глаза были затуманены страстью, зрачки расширены до предела, оставляя лишь тонкий ободок лазури.
– Да... твой... – он судорожно схватил мою руку, переплетая свои пальцы с моими. – Ах, альфа... Я больше не могу... хочу твою метку. Сделай это. Сделай меня своим окончательно.
Его слова стали последней каплей. Рассудок, который я так тщательно оберегал, окончательно сдался под натиском его зова. Я прижал его грудью к матрасу, накрывая своим телом, чувствуя, как мой узел начинает набухать, требуя немедленного завершения цикла.
– Ты понимаешь, о чем просишь? – мой голос больше не принадлежал человеку, это был рык зверя, нашедшего свою пару. – Если я помечу тебя, пути назад не будет. Даже смерть не разлучит нас. Моя тень станет твоей тенью.
– Плевать... – Юки всхлипнул, его пальцы впились в мои плечи, оставляя глубокие отметины, которые тут же затягивались. – Я хочу твоих щенков... хочу чувствовать, как ты заполняешь меня. Джинву, пожалуйста... сейчас!
Я приподнял его, заставляя встать на колени, и прижался сзади. Мое возбуждение достигло пика, узел пульсировал, готовый закрепить нашу связь на генетическом и магическом уровнях. Я склонился к его шее, туда, где под тонкой кожей бешено билась жилка. Запах омежьих желез в этом месте был настолько концентрированным, что у меня на мгновение потемнело в глазах.
– Терпи, мой маленький пекарь, – прошептал я, прежде чем мои клыки, удлинившиеся под влиянием гона, вошли в его плоть.
Юки вскрикнул — это был крик боли, мгновенно перешедший в стон высочайшего наслаждения. Я почувствовал вкус его крови, сладкой и искрящейся от маны, и в этот момент мир вокруг нас взорвался. Моя теневая энергия хлынула в него, смешиваясь с его лазурным пламенем. Система в моей голове буквально сошла с ума от оповещений о слиянии душ, но я просто отключил её.
Сцепка произошла мгновенно. Я почувствовал, как мой узел окончательно зафиксировал нас, связывая наши тела в неразрывном замке. Юки задрожал всем телом, его голова откинулась мне на плечо, а из глаз брызнули слезы облегчения.
– Боже... – выдохнул он, обмякая в моих руках. – Джинву... я чувствую тебя. Тебя так много...
– Теперь я всегда буду внутри, – я целовал его плечи, спину, стараясь унять его дрожь. – Твоя боль — моя боль. Твоя радость — моя радость.
Мы лежали так долго, сплетенные воедино, пока ритм наших сердец не синхронизировался. Тени в комнате, которые до этого метались в такт нашей страсти, успокоились и мягким ковром укрыли кровать, создавая кокон абсолютного уединения.
– Знаешь, – Юки подал голос спустя вечность, его голос был тихим и хриплым. – Я всегда думал, что если встречу своего альфу, то буду ненавидеть это чувство зависимости. Но с тобой... я чувствую себя не рабом, а королем, у которого наконец-то появилось свое королевство.
Я усмехнулся, уткнувшись носом в его растрепанные волосы.
– Ты и есть мой король, Юки. А я лишь твой первый рыцарь, готовый сжечь этот мир, если кто-то посмеет тебя расстроить.
Он слабо рассмеялся, и этот звук наполнил мою душу таким теплом, которого не могли дать тысячи солнц.
– Не надо сжигать мир, – он повернулся в моих объятиях, насколько позволяла сцепка. – Кто тогда будет покупать мои круассаны? И вообще, ты обещал мне нормальную жизнь.
– Обещал, – подтвердил я, глядя в его глаза, где теперь, помимо лазури, мерцали крошечные фиолетовые искры — след моей маны. – И я сдержу слово. У нас будет дом в горах или у моря, где никто не посмеет нас беспокоить. Ты будешь печь свой хлеб, а я... я буду просто твоим мужем.
Юки прищурился, и в его взгляде на мгновение вернулась та самая дерзость, за которую я его полюбил.
– И отцом, – напомнил он, погладив себя по животу. – Я чувствую... это странно, но я чувствую, что Система не врала. Там уже что-то меняется.
Я приложил свою широкую ладонь к его животу. Моя мана, чувствительная к малейшим колебаниям жизни, отозвалась тихим пульсом. Будущее, которое я видел на экране Системы, начало обретать плоть и кровь. Наши дети. Сухо, Миджун, Ай и Тока. Они еще не родились, но я уже готов был отдать за них вечность.
– Трое альф и одна омега, – прошептал я. – Представляю, какой беспорядок они устроят в твоей пекарне.
– Только попробуют, – пригрозил Юки, хотя его глаза светились нежностью. – Я заставлю их просеивать муку вручную с трех лет.
Мы замолчали, наслаждаясь тишиной и близостью. Гон и течка еще не закончились окончательно, впереди было еще несколько дней этого добровольного заточения, но острое, сводящее с ума напряжение сменилось глубоким, фундаментальным спокойствием.
– Джинву? – позвал он через некоторое время.
– Да?
– Спасибо, что нашел меня. Среди всех этих людей, среди всей этой магии... спасибо, что выбрал меня, а не ту идеальную картинку.
Я притянул его к себе так близко, как только возможно, чувствуя, как наши души окончательно переплетаются в сложный, неразрывный узор.
– Я не выбирал, Юки. Мое сердце просто узнало свое. Ты — не картинка. Ты — мой настоящий мир.
Впереди нас ждали трудности. Ча Хэ Ин, вероятно, будет в ярости. Ассоциация охотников попытается использовать наш союз в политических целях. Другие Монархи могут проснуться и потребовать ответа. Но глядя на спящего в моих руках Юки, я понимал: Теневой Монарх больше не одинок. У него есть свет, за который стоит сражаться. И этот свет пахнет черникой и свежей выпечкой.
Я закрыл глаза, позволяя сну забрать нас обоих. В эту неделю в маленькой квартире на окраине Сеула ковалась судьба нового мира — мира, где даже бессмертный бог смерти нашел свое искупление в любви простого смертного с небесно-голубыми глазами.
– Спи, – прошептал я, и тени послушно погасили остатки света. – Я буду здесь, когда ты проснешься. И всегда после этого.