← Назад к обзору

Омега

Дрова, мука и запах свободы

Будильник мне был не нужен. Мое тело, привыкшее к ритмам смерти и вечного бодрствования, подняло меня ровно в пять утра. Я стоял перед зеркалом в своей роскошной квартире, которая вдруг показалась мне невыносимо пустой и бездушной. Дорогие костюмы от кутюр, которые так настойчиво навязывала Хэ Ин для «соответствия статусу», отправились вглубь гардероба.

Сегодня я выбрал обычную черную футболку, подчеркивающую разворот плеч, и свободные рабочие штаны с множеством карманов. Никаких артефактов, никаких магических усилителей. Только я.

Когда я подошел к маленькому домику Юки, солнце еще только собиралось коснуться горизонта, окрашивая небо в нежно-розовые тона. Воздух был прохладным, но из трубы дома уже тянулся тонкий струй дыма.

Я нажал на звонок, и дверь распахнулась почти мгновенно. Юки стоял на пороге, одетый в короткие шорты и растянутую майку, под которой угадывался рельеф его тренированного тела. Его волосы были еще более взъерошенными, чем вчера, а в глазах читалась явная сонная неприязнь.

– Приперся все-таки, – недовольно проворчал он, отступая в сторону и освобождая проход. – Я до последнего надеялся, что ты проспишь или решишь, что колоть дрова — ниже достоинства Монарха.

– Я никогда не бросаю слов на ветер, – ответил я, проходя внутрь.

В доме пахло еще лучше, чем вчера. К аромату выпечки добавился запах крепкого кофе и каких-то трав. Интерьер был простым, но невероятно уютным: деревянная мебель, много книг и повсюду кухонная утварь, которая выглядела так, будто ею действительно пользуются, а не держат для красоты.

– Снимай обувь, – скомандовал Юки, направляясь в сторону кухни. – Раз уж пришел так рано, не буду же я смотреть, как ты падаешь в обморок от голода на моем заднем дворе. Садись.

Я сел за небольшой дубовый стол. Юки двигался по кухне с грацией хищника, но при этом его движения были отточены и спокойны. Он поставил передо мной тарелку с яичницей, парой поджаренных тостов и чашку обжигающего кофе. Себе он взял только кофе, прислонившись к столешнице напротив.

– Ешь, – бросил он, внимательно наблюдая за мной. – И учти, Джинву, если ты думаешь, что этот завтрак — знак моего расположения, то ты ошибаешься. Это просто гостеприимство.

– Я ценю твое гостеприимство, Юки, – я отломил кусочек тоста. – Вкусно. Ты сам пек хлеб?

– А кто еще? – Он фыркнул, и в его небесно-голубых глазах промелькнула искорка гордости. – Здесь всё сделано моими руками. Я не доверяю магазинному пластику.

Мы ели в тишине, но это не было то тягостное молчание, которое обычно сопровождало мои обеды с официальными лицами. Это была тишина узнавания. Я чувствовал его ауру — яркую, колючую, защищенную сотней барьеров, но при этом невероятно чистую. Он был доминантным омегой, и его дух не уступал моему.

Закончив с завтраком, Юки кивнул на заднюю дверь.

– Пошли. Работа не ждет. Машина с дровами свалила всё в кучу у забора. Их нужно переколоть и сложить в дровяник. И помни: никакой магии. Если я увижу хоть одну тень или почувствую всплеск маны — вылетишь отсюда быстрее, чем успеешь сказать «прости».

Я вышел во двор. Там действительно возвышалась внушительная гора неотесанных бревен. Тяжелый топор с деревянной ручкой лежал рядом на пне.

Юки устроился на крыльце, скрестив ноги и поставив рядом корзину с яблоками, которые он начал неспешно чистить. Он явно собирался насладиться зрелищем «страдающего» Монарха.

Я взял топор. Он показался мне почти невесомым, но я намеренно подавил свою физическую силу до уровня обычного, пусть и крепкого человека. Я хотел почувствовать это — тяжесть дерева, напряжение мышц, пот на лбу.

Первое бревно разлетелось с сочным хрустом.

– Неплохо для белоручки, – донеслось с крыльца.

– Я не всегда был Монархом, Юки, – я замахнулся снова. – Когда-то я был самым слабым охотником ранга E. Я знаю, что такое тяжелый труд.

– Да неужели? – Он откусил кусок яблока, прищурившись. – А по телевизору говорят, что ты — бог во плоти.

– Телевизор врет, – я методично наносил удар за ударом. – Они видят только силу. Никто не хочет видеть человека за этой силой.

Юки молчал какое-то время, наблюдая за тем, как я работаю. Солнце начало припекать, и я почувствовал, как футболка прилипла к спине. Я снял её, бросив на траву, и услышал, как Юки едва заметно сглотнул. Моя спина была покрыта шрамами от старых битв, которые даже магия не смогла стереть полностью — напоминания о временах, когда я был на грани жизни и смерти.

– Откуда этот? – вдруг спросил он, указывая на длинный неровный шрам на левом боку.

– Змея в подземелье, – ответил я, не прерывая работы. – Тогда я думал, что это мой последний день.

– А этот, на плече?

– Ледяной эльф.

Юки поднялся и подошел ближе, остановившись в паре метров. Его запах — снег и мед — стал отчетливее, окутывая меня, заставляя внутреннего альфу довольно урчать.

– Ты весь изранен, Сон Джинву, – тихо произнес он, и в его голосе впервые прозвучала не насмешка, а странная печаль. – Столько силы, и столько боли.

– Это цена, которую я заплатил за право защищать тех, кто мне дорог, – я повернулся к нему, опираясь на топор. – Но сейчас я хочу защищать то, что принадлежит мне по праву души, а не долга.

Юки посмотрел мне прямо в глаза. Его взгляд был таким пронзительным, что на мгновение мне показалось, будто он видит всю мою теневую армию, скрытую в глубине моей сущности.

– Ты слишком самоуверен, – он подошел еще на шаг, нарушая мое личное пространство. – Ты решил, что раз Система сказала «пара», то я упаду в твои объятия? Я не омега из любовных романов, Джинву. Я сам себе хозяин.

– Именно поэтому ты мне и нужен, – я не шевельнулся, позволяя ему доминировать в этом моменте. – Мне не нужна покорная кукла. Мне нужен равный. Тот, кто сможет стоять рядом со мной, когда весь мир будет рушиться.

Юки хмыкнул, но не отстранился. Его рука потянулась к моему плечу, пальцы едва коснулись одного из шрамов. Я почувствовал легкий разряд тока от этого прикосновения.

– У тебя кожа горячая, – прошептал он. – Как у печки.

– Это кровь Монарха, – я улыбнулся. – Или просто реакция на тебя.

Он тут же отдернул руку, словно обжегся, и его лицо залил легкий румянец.

– Хватит болтать! Дрова сами себя не сложат. Если не закончишь до полудня, круассана не получишь.

Он развернулся и быстро ушел в дом, но я успел заметить, как дрогнули его плечи. Он не был так безразличен, как хотел казаться.

Работа продолжалась. К одиннадцати часам гора дров превратилась в аккуратные поленницы. Мои руки гудели, а кожа блестела от пота, но я чувствовал странное удовлетворение. Это было честно.

Я зашел в дом, чтобы умыться. Юки был на кухне, он уже переоделся в чистый фартук и возился с тестом. Его руки, присыпанные мукой, двигались ритмично, создавая будущие шедевры.

– Я закончил, – сказал я, останавливаясь в дверях.

Юки обернулся, окинул взглядом мою полуобнаженную фигуру и быстро отвел глаза, уткнувшись в тесто.

– Иди в душ, – буркнул он. – На втором этаже, первая дверь направо. Полотенце на полке. И... там есть чистая футболка, я положил ее у входа. Она мне велика, так что на тебя должна налезть.

– Спасибо, Юки.

Душ принес облегчение. Смывая пот и усталость, я думал о том, как странно всё обернулось. Вчера я был готов уничтожить мир от скуки и раздражения, а сегодня чувствую себя счастливым, просто потому что мне разрешили поколоть дрова.

Футболка, которую он оставил, пахла им. Тот самый запах, который теперь стал моим личным наркотиком. Она была немного тесновата в груди, но я не жаловался.

Когда я спустился, на столе уже стояла тарелка с горячими, только что извлеченными из печи круассанами и новый чайник с чаем.

– Садись, работник, – Юки уже разливал чай. – Ты справился. Без магии. Я впечатлен, хотя и не признаю этого вслух.

– Ты только что это признал, – подмигнул я ему.

– Заткнись и ешь.

Я откусил круассан, и мир вокруг словно перестал существовать. Это было не просто вкусно. В этой еде была душа.

– Юки, это... невероятно.

– Я знаю, – он сел напротив, подперев подбородок рукой. – Это то, что я люблю. Я не хочу сражаться с монстрами, Джинву. Я хочу кормить людей. Хочу, чтобы им было тепло и вкусно. Твой мир — это кровь и тени. Мой — это свет и мука. Ты понимаешь, насколько мы разные?

– Разные полюса притягиваются, – я серьезно посмотрел на него. – Ты мой свет, Юки. Система не ошиблась. Я чувствую это каждой клеткой своего тела.

Юки долго молчал, рассматривая узоры на своей чашке. Его дерзость куда-то исчезла, уступив место задумчивости.

– Ты ведь не отвяжешься, да? – наконец спросил он.

– Нет.

– Даже если я буду прогонять тебя каждый день?

– Я буду возвращаться.

– Даже если я заставлю тебя чистить дымоход или пропалывать огород?

– Я научусь это делать идеально.

Юки вдруг улыбнулся. Это была первая настоящая улыбка, которую я увидел. Она преобразила его лицо, сделав его ослепительно красивым. Мое сердце пропустило удар.

– Ладно, Сон Джинву. Один-ноль в твою пользу. Но не обольщайся. Завтра мне нужно перевезти муку со склада, а мой грузовичок всё еще в ремонте.

– Я буду здесь в шесть, – твердо сказал я.

– В пять тридцать, – поправил он. – И не забудь надеть что-то, что не жалко испачкать.

Я встал, собираясь уходить. На пороге я обернулся.

– Юки?

– Чего еще?

– У нас будет четверо детей. Алекс будет вылитый ты, такой же упрямый и красивый.

Юки вспыхнул до корней волос и схватил полотенце, запуская его в меня.

– Убирайся, ненормальный! Какие дети?! Мы даже на свидание не сходили!

Я поймал полотенце, смеясь, и аккуратно положил его на тумбочку.

– Это было наше первое свидание, Юки. И оно было лучшим в моей жизни.

Я вышел из дома, чувствуя, как внутри меня разгорается пламя, которое не имело ничего общего с силой Монарха. Это была жизнь. Настоящая, сложная, пахнущая мукой и свежим снегом.

Где-то там, в будущем, маленький Алекс будет так же дерзко смотреть на мир, а Ай будет смеяться, сидя у меня на плечах. Но всё это начнется здесь, в этом маленьком домике, с упрямым омегой, который не боится Монархов.

– Завтра в пять тридцать, – прошептал я сам себе, шагая по залитой солнцем улице.

И тени за моей спиной, обычно холодные и безмолвные, сегодня казались почти теплыми.