← Назад к обзору

Омега для монарха

Звездная колыбель и эхо тишины

Просторная гостиная поместья Сон была залита мягким светом заходящего солнца, которое окрашивало панорамные окна в медовые и багряные тона. В доме пахло свежезаваренным чаем с корицей, детской присыпкой и тем самым неповторимым ароматом, который стал визитной карточкой этой семьи — смесью прохладных теней, спелых персиков и лесного озона.

Окумура Юки, вернее, теперь уже Сон Юки, хотя в паспорте он упрямо сохранил свою фамилию как дань прошлому, сидел в глубоком кресле, подтянув одну ногу к груди. За этот год он изменился. Его атлетичное тело сохранило божественную грацию, но движения стали более плавными, в них появилась спокойная уверенность человека, нашедшего свою гавань. Черные волосы всё так же были взлохмачены, а небесно-голубые глаза светились мудростью, которая теперь была подкреплена опытом отцовства.

На ковре, в центре комнаты, развернулось зрелище, которое еще год назад показалось бы любому охотнику S-ранга галлюцинацией. Сон Джинву, Монарх Теней, человек, перед чьим гневом трепетали короли демонов, сейчас лежал на животе, позволяя крошечному существу ползать по своей широкой спине.

Сон Алекс. Маленький доминантный альфа, которому едва исполнился год, был точной копией Юки: те же иссиня-черные волосы, тот же упрямый разворот плеч и пронзительные голубые глаза, в которых уже сейчас иногда вспыхивали серые искры силы отца. Малыш издал восторженный звук и, уцепившись пухлыми ручонками за домашнюю футболку Джинву, попытался «оседлать» Монарха.

– Алекс, осторожнее, ты же не хочешь, чтобы папа Джинву превратил тебя в теневого солдатика раньше времени? – негромко произнес Юки, прихлебывая чай из своей любимой кружки с эмблемой ассасинов.

Джинву приподнял голову, и на его лице расцвела та самая мягкая улыбка, которую видел только Юки.

– Пусть тренируется, – голос Монарха звучал глубоко и рокочуще. – У него отличный хват. Он уже пытается доминировать над моими тенями. Игрис жаловался, что Алекс вчера отобрал у него меч и пытался использовать его как грызунок.

Юки фыркнул, представив великого рыцаря-командора, беспомощно стоящего перед годовалым ребенком.

– Игрис просто слишком мягкотелый, когда дело касается «молодого господина». Ты его избалуешь, Джинву.

– Я не балую его, Юки. У нас с ним особая связь. Ты ведь чувствуешь?

Юки кивнул, становясь серьезнее. Он действительно чувствовал. Связь между Джинву и Алексом была почти осязаемой — тугой канат из магической энергии и первобытного инстинкта «альфа — щенок». Джинву не просто любил сына, он транслировал ему свою защиту на таком уровне, что ни одно существо в мире не смогло бы подойти к ребенку с дурными намерениями, не будучи мгновенно стертым в пыль.

Алекс тем временем наконец взобрался на затылок отца и, победно закричав, потянул Джинву за волосы. Монарх лишь тихо рассмеялся, аккуратно перехватывая сына и переворачиваясь на спину, чтобы поднять хохочущего малыша высоко над собой.

– Сегодня приходила Хэ Ин, – внезапно сказал Юки, ставя кружку на столик.

Джинву замер, но через секунду продолжил осторожно подбрасывать Алекса в воздухе. Его аура осталась спокойной, что было хорошим знаком.

– И как всё прошло? – спросил Джинву.

– На удивление мирно. Она принесла подарки для Алекса и двойняшек Сухо. Мы долго разговаривали на террасе, пока дети спали. Знаешь... она просила прощения.

Джинву опустил Алекса на свою грудь, позволяя малышу успокоиться и прислушаться к размеренному сердцебиению отца.

– Прощения? За что?

– За то, что так долго не могла отпустить, – Юки задумчиво посмотрел в окно. – Она сказала, что теперь, когда встретила своего истинного альфу, она наконец понимает. Она сказала, что то, что чувствовали вы с Сухо — это не предательство, а зов природы, против которого невозможно бороться. Она кажется счастливой, Джинву. По-настоящему счастливой.

Монарх вздохнул с видимым облегчением. Несмотря на всю свою мощь, чувство вины перед женщиной, которая была матерью его первого сына, долгое время тенью следовало за ним.

– Я рад за нее. Хэ Ин заслуживает того, чтобы ее любили не как символ или соратника, а как истинную пару.

– Она также сказала, что ее отношения с Сухо налаживаются, – продолжил Юки, улыбаясь. – Они вчера обедали вместе. Сухо наконец-то перестал чувствовать себя виноватым за то, что выбрал путь отца. Кажется, в нашей странной семье наконец-то наступил абсолютный штиль.

– Штиль? – Джинву приподнял бровь. – Ты называешь штилем то, что происходит в крыле Сухо и Юджина?

Юки рассмеялся, и этот звук наполнил комнату теплом. Жизнь Сухо и Юджина была далека от понятия «спокойствие». Рождение двойняшек — маленького альфы и крошечной омеги — превратило их часть дома в зону постоянных магических выбросов и веселого хаоса. Юджин, всё такой же пахнущий яблоками, но ставший более властным в роли родителя, умудрялся справляться с двумя младенцами и одним вечно восторженным Сухо, который готов был скупить все магазины игрушек в Корее.

– Юджин сегодня жаловался, что Сухо пытается научить их дочку призывать тени, хотя она еще даже ползать толком не умеет, – Юки покачал головой. – Твой сын — фанатичный отец.

– Он просто гордится, – Джинву сел, прижимая уснувшего Алекса к своему плечу. Малыш мгновенно обмяк, его дыхание стало ровным и глубоким. – Гордится тем, что его истинная связь принесла такие плоды. Как и я.

Джинву поднялся и бесшумно, как умеют только тени, подошел к креслу Юки. Он опустился на подлокотник, обнимая своего омегу свободной рукой. Юки прислонился головой к его бедру, чувствуя исходящую от альфы мощь и нежность.

– Подумать только, – прошептал Юки, закрывая глаза. – Год назад я думал, что моя жизнь — это только драки и попытки доказать, что я сильнее всех. А теперь...

– А теперь ты сильнее всех именно потому, что тебе не нужно ничего доказывать, – Джинву коснулся губами макушки Юки. – Ты сердце этого дома, Юки. Мой ассасин, мой истинный... мой мир.

– Ты стал слишком сентиментальным, Монарх, – Юки хитро улыбнулся, не открывая глаз. – Если Бер это услышит, он напишет оду на десять томов.

– Бер уже пишет ее, – усмехнулся Джинву. – Я чувствую его восторженные мысли из теневого измерения. Он считает Алекса «величайшим сокровищем империи».

Они посидели в тишине, наслаждаясь моментом. Мир за стенами поместья продолжал жить своей бурной жизнью: охотники зачищали врата, политики спорили о законах, люди суетились в городах. Но здесь, под магическим куполом и защитой двух поколений Монархов, время словно замедлилось.

Внезапно в коридоре послышался топот и приглушенные голоса. Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Сухо. Он выглядел немного взлохмаченным, на его плече висело полотенце, а в глазах светилось то самое безумное счастье, которое теперь было его постоянным спутником.

– Ой, извините, я думал, вы уже спите, – прошептал Сухо, стараясь не разбудить Алекса.

– Заходи, наследник, – Джинву кивнул сыну. – Как двойняшки?

– Юджин их наконец-то уложил, – Сухо прошел в комнату и устало опустился на ковер у ног отца и Юки. – Мелкий альфа сегодня решил, что спать — это для слабаков, и пытался грызть ножку кроватки. А дочка... она просто смотрела на него и, кажется, осуждала. Юджин говорит, что она будет в тебя, Юки — такая же рассудительная и опасная.

Юки тихо рассмеялся.

– Бедный Юджин. Ему досталось самое сложное — воспитывать маленьких Сонов.

– Он справляется лучше всех, – Сухо улыбнулся, и в его взгляде промелькнула тень той самой любви, которую он видел у своего отца. – Кстати, Юки, спасибо, что поговорил с мамой. Она позвонила мне после вашего чаепития. Мы... мы долго говорили. Она впервые за много лет назвала меня «мой маленький охотник», как в детстве.

Юки протянул руку и взъерошил волосы Сухо.

– Она всегда любила тебя, Сухо. Просто иногда взрослым нужно время, чтобы понять: любовь не всегда выглядит так, как в книгах. Иногда она требует жертв, а иногда — простого признания правды.

– Правда в том, – Джинву положил руку на плечо Сухо, – что наша семья теперь больше и сильнее, чем когда-либо. И это не заслуга моей магии. Это заслуга того, что мы позволили себе быть честными.

Алекс во сне заворочался и издал тихий звук, похожий на рычание котенка. Джинву осторожно передал его на руки Юки. Омега прижал сына к себе, вдыхая его молочный запах, смешанный с тонкими нотками будущей силы.

– Знаешь, Джинву, – Юки посмотрел на мужа. – Я сегодня думал о том шраме на моей спине.

Джинву напрягся, его взгляд стал внимательным.

– И что ты решил?

– Я решил, что он мне больше не нужен, – Юки улыбнулся, и эта улыбка была самой светлой из всех, что Джинву видел. – Не в смысле, что я хочу его свести. А в смысле, что он больше не определяет меня. Раньше он был напоминанием о боли и несправедливости. А теперь... теперь это просто отметина на пути к тебе. Если бы не всё то, что я прошел, я бы не стал тем, кого ты полюбил.

Джинву притянул их обоих — Юки и маленького Алекса — в свои объятия. Сухо, недолго думая, пристроился рядом, прислонившись спиной к коленям отца.

– Мы — тени и свет, – негромко произнес Джинву, глядя на свои руки, которые теперь не только несли смерть врагам, но и дарили жизнь. – И пока мы вместе, ни одна тьма не посмеет коснуться этого дома.

Вечер окончательно вступил в свои права. В саду запели цикады, а в небе взошла луна, освещая поместье, которое стало колыбелью для новой эпохи. Эпохи, где сила измерялась не уровнем маны, а глубиной привязанности. Где доминантный омега-ассасин нашел покой в руках Монарха, а их дети росли в мире, где быть истинным — значило быть свободным.

– Пойдемте спать, – Юки первым поднялся, осторожно придерживая спящего сына. – Завтра у Юджина день рождения, и если мы не подготовимся, он заставит нас всех надеть те самые праздничные колпаки, которые он купил.

Сухо вздрогнул.

– О боже, я и забыл про колпаки. Отец, ты ведь не наденешь это?

Джинву поднялся вслед за ними, поправляя футболку. Его глаза лукаво сверкнули.

– Если Юджин попросит... и если Юки пообещает мне за это танец... я готов даже на колпак с блестками.

Юки закатил глаза, но его рука крепко сжимала ладонь Джинву.

– Извращенец ты, Монарх.

– Твой извращенец, – коротко ответил Джинву, гася свет во всем доме одним коротким импульсом воли.

Они шли по темному коридору, освещаемому лишь лунным светом, — две пары, две судьбы, сплетенные в одну неразрывную нить. Впереди была долгая жизнь, полная новых открытий, детского смеха и, несомненно, новых выходок Юджина. Но сейчас, в этой тишине, они были просто семьей. Самой могущественной и самой любящей семьей на этой планете.

И где-то в глубине теневого измерения Игрис, Бер и тысячи других солдат склонили головы, приветствуя покой своего господина. Мир был в безопасности. Потому что сердце Монарха было дома. В руках омеги с ароматом персика и душой воина.

– Спокойной ночи, Юки, – прошептал Джинву, когда они вошли в свою спальню.

– Спокойной ночи, Джинву, – ответил Юки, укладывая Алекса в его маленькую кроватку, стоящую рядом с их ложем.

Тень накрыла комнату мягким одеялом, и наступила тишина — та самая, настоящая тишина, которая бывает только там, где живет истинное счастье. Пепел прошлого окончательно развеялся, оставив после себя лишь чистое золото настоящего.