← Назад к обзору

Омега двух альф

Наследие теней и костей

Прошло десять лет с того момента, как в сияющем зале на благотворительном приеме Юки ошарашил нас новостью о детях. Десять лет, которые пролетели как один миг, наполненный хаосом, магическими всплесками и счастьем, которое трудно описать словами. Мы поженились через месяц после того приема — скромная церемония под куполом Теневого Монарха, где свидетелями были лишь верные тени Игрис и Бериу, да пара близких друзей.

Через девять месяцев на свет появились они — наши первенцы. Судьба распорядилась удивительно красиво. Сон Тэхэ, мой сын, стал моей маленькой копией: такой же непоседливый, с темными волосами и дерзким взглядом. Мой щенок, мой альфа. А Сон Алекс — сын отца, мой младший брат и одновременно «со-наследник» нашего общего омеги. Алекс родился доминантным альфой. У него были черные, как ночь, волосы отца и те самые небесно-голубые глаза Юки, в которых, казалось, отражалась вся бесконечность космоса.

Я никогда не забуду тот момент, когда отец впервые взял Алекса на руки. Великий Теневой Монарх, человек, который смотрел в лицо смерти и богам, замер, и по его щеке скатилась одинокая слеза. Я прекрасно его понимал. Это была не просто радость отцовства, это была связь со своим щенком, продолжение его бессмертной сущности в этом хрупком тельце.

Но путь к этому спокойствию был окроплен яростью. С матерью, Ча Хэ Ин, я не общаюсь уже много лет. Наша последняя встреча едва не закончилась трагедией. Десять лет назад, когда Юки был на восьмом месяце беременности, она совершила роковую ошибку. Воспользовавшись тем, что мы с отцом были на зачистке врат S-ранга в другом конце страны, она подослала группу наемных альф к нашему дому. Она хотела «вразумить» Юки, запугать его, заставить уйти.

Мы почувствовали опасность через связь. Это было похоже на ледяной укол в самое сердце. Мы с отцом буквально прорвали пространство, используя обмен тенями, и ворвались в дом, готовые сравнять всё с землей. Но перед нами предстала картина, которую я буду помнить до старости: наш омега, с огромным животом, тяжело дышащий, стоял посреди кухни со старой чугунной сковородкой в руках. А вокруг него на полу валялись четверо элитных альф-наемников. Без сознания, со сломанными челюстями и разбитыми носами.

– Юки! – крикнул тогда я, бросаясь к нему.

– Не ори, Сухо, – прохрипел он, вытирая пот со лба. – Эти идиоты испортили мне обед. И скажи своей матери, что в следующий раз я засуну эту сковородку ей в...

Джинву тогда не проронил ни слова. Его аура была настолько черной и густой, что стены дома начали трескаться. Когда мы узнали, что нападавших послала Ча Хэ Ин, отец едва не убил её. Я сам едва сдержался, чтобы не нанести смертельный удар. Мы просто вычеркнули её из своей реальности. Слава богу, что с Юки и детьми всё было хорошо.

Через пять лет Юки подарил нам дочерей. Двух прекрасных омег, наших принцесс. Моя Сон Люян и папина Сон Миджун. Дочь Джинву стала его главной слабостью. Видеть, как Теневой Монарх играет в куклы в окружении теней-солдат, которые держат крошечные чашки для чаепития — это зрелище стоило всех битв в мире.

Алексу и Тэхэ передалась от Юки не только внешность, но и страсть к видеоиграм. Наш дом превратился в геймерский центр, где по вечерам слышны крики: «Алекс, прикрой фланг!» или «Тэхэ, используй ульту!». Но сегодня была не игра. Сегодня была тренировка.

Мы находились на тренировочном полигоне в подземелье, которое отец создал специально для детей. Я стоял у края площадки, наблюдая за спаррингом отца и Алекса. Десятилетний Алекс был феноменален. В отличие от нас с Джинву, его магия имела странный, костяной оттенок. Он не просто призывал тени, он мог материализовать кости — острые, прочные как адамант, вырывающиеся прямо из земли или воздуха. Наследие его собственной уникальной природы доминантного альфы.

– Давай, Алекс, – негромко произнес Джинву, двигаясь с грацией тени. – Твои движения слишком предсказуемы. Ты полагаешься на силу, но забываешь о хитрости.

– Я помню, чему учил папа Юки! – огрызнулся Алекс, его голубые глаза вспыхнули потусторонним светом.

Мальчик резко присел, и в ту же секунду из-под ног Джинву вырвались огромные костяные шипы. Отец легко уклонился, взмыв в воздух, но Алекс этого и ждал. Он вскинул руку, и в воздухе материализовалась клетка из ребер гигантского существа, захлопываясь вокруг Монарха.

– Неплохо, – одобрил Джинву изнутри клетки, собираясь развеять её щелчком пальцев.

Но случилось нечто непредвиденное. Алекс не остановился. Он сжал кулак, и кости вспыхнули фиолетовым пламенем. Произошел мощный магический резонанс — выброс чистой энергии доминантного альфы, вошедшего в резонанс с силой Монарха. Прогремел взрыв.

Когда пыль осела, я замер с открытым ртом. Мой десятилетний брат стоял, тяжело дыша, а перед ним на одно колено опустился Сон Джинву. Его глаза были закрыты, а голова бессильно склонилась.

– Папа? – Алекс испуганно пискнул, вся его воинственность мгновенно испарилась. – Папа, я не хотел!

Я сорвался с места, в несколько прыжков преодолевая расстояние до них.

– Вот черт... Папа! – я присел рядом с ним, осторожно приподнимая его за плечи.

Теневой Монарх, великий охотник S-ранга, победитель правителей, был в глубоком нокауте. Алекс умудрился вырубить собственного отца точным магическим импульсом в момент, когда тот меньше всего этого ожидал.

– Алекс, позови Юки! Быстро! – крикнул я брату, который стоял бледный как полотно.

– Я здесь, – раздался спокойный голос.

Юки шел к нам через полигон. За эти годы он стал еще прекраснее. Мудрость в его глазах теперь сочеталась с мягкостью родителя, но он всё еще оставался тем самым ассасином, способным поставить на место любого.

– Что случилось? – спросил он, присаживаясь рядом с нами.

– Алекс... он... – я не знал, как это объяснить. – Он вырубил его, Юки.

Юки посмотрел на Алекса, потом на Джинву. Он протянул руку и отвесил отцу легкую пощечину.

– Джинву, прекращай притворяться, – буднично произнес он. – Я знаю, что ты пришел в себя пять секунд назад.

Монарх медленно открыл глаза и издал тихий стон, прижимая ладонь к затылку.

– Черт... – прохрипел он, садясь на пол. – Это было... неожиданно.

– Пап! – Алекс бросился к нему на шею, всхлипывая. – Прости меня! Я думал, ты защитишься!

Джинву обнял сына, его лицо озарила слабая, но гордая улыбка.

– Всё хорошо, щенок. Ты молодец. Ты смог пробить мою защиту. Кажется, мне пора тренироваться серьезнее.

Я облегченно выдохнул и поднял руку, показывая пальцы.

– Пап, сколько пальцев видишь?

Джинву посмотрел на мою руку, потом на Юки, который едва сдерживал смех, а затем снова на меня.

– Я вижу, что мой сын — идиот, – констатировал он, вставая на ноги. – И я вижу четырех пальцев.

– Вообще-то три, – хмыкнул Юки, вставая и отряхивая брюки. – Пойдемте домой, герои. Тэхэ уже заварил чай, а девочки требуют, чтобы «великий и ужасный Монарх» помог им раскрасить замок для принцесс.

Мы шли к дому — странная, могущественная и абсолютно ненормальная семья. Джинву шел, приобняв Алекса за плечи, что-то вполголоса объясняя ему про контроль костяной магии. Юки шел впереди, его походка была такой же уверенной, как и десять лет назад.

– Сухо, – позвал меня Юки, притормаживая.

– Да?

– Нам нужно будет поговорить, – он хитро прищурился. – Кажется, Люян сегодня случайно заморозила бассейн. И я подозреваю, что её магия омеги начинает обретать черты ледяного трона.

Я рассмеялся, глядя на заходящее солнце. Жизнь с Теневым Монархом и доминантным омегой никогда не была скучной. А теперь, когда подрастало новое поколение, способное вырубать богов в десятилетнем возрасте...

– Знаешь, Юки, – я обнял его за талию, вдыхая родной запах персика и карамели. – Я думаю, Ча Хэ Ин была права в одном. Наша жизнь — это действительно сумасшествие. Но я бы не променял это сумасшествие ни на что на свете.

– Иди уже, философ, – Юки легонько толкнул меня в бок. – Твой «щенок» Тэхэ уже стащил печенье, которое я пек для Миджун. Иди и разберись, пока в доме не началась третья мировая война.

Я посмотрел на свой дом, где в окнах горел теплый свет, где тени играли в прятки с детьми, и где любовь была сильнее любой магии. Это было наше наследие. Наследие теней, костей и бесконечной преданности друг другу. И я знал, что пока мы вместе, ни одна сила в мире не сможет нарушить этот хрупкий, но несокрушимый барьер нашего счастья.