Омега грань дозволеного
Теневой инстинкт
Прошло три дня, но легче не становилось. Напротив, воздух в доме, казалось, превратился в густой, наэлектризованный сироп, сквозь который было трудно дышать. Течка доминантного омеги — это не просто биологический процесс, это стихийное бедствие, особенно когда этот омега обладает силой Черного Пламени. Алексу предстояло мучиться еще как минимум четыре дня, и каждый час этого ожидания превращался для меня в изощренную пытку.
Я сидел в гостиной, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Мои чувства, обостренные силой Монарха, работали против меня. Я слышал каждое его движение на втором этаже. Слышал, как он ворочается в постели, как сбивается простыня под его горячим телом, как он прерывисто, судорожно вздыхает. Но хуже всего были стоны. Тихие, надрывные, полные невыносимого томления и боли, они прошивали тишину дома, словно раскаленные иглы.
Запах... Боги, этот запах. Табак перестал быть просто ароматом, он стал дурманящим дымом, который застилал разум. Персик и жженая карамель сплелись в нечто настолько притягательное, что мой внутренний альфа, которого я годами держал в стальной узде, начал рваться с цепи.
Я чувствовал, как внутри меня закипает первобытная ярость и одновременно — пугающее, темное желание. Я не прикасался к омегам уже очень давно. После того как я обрел силу Системы и стал Теневым Монархом, моя жизнь превратилась в бесконечную войну, где не было места для слабости или инстинктов. Но сейчас природа брала реванш.
– Господин... – голос Иггсриля прозвучал в моей голове приглушенно. – Ваша аура... она нестабильна. Тени начинают беспокоиться.
– Замолчи, – мысленно рыкнул я, едва сдерживаясь, чтобы не разнести журнальный столик в щепки.
Я встал и направился в ванную. В пятый раз за это утро. Ледяная вода обжигала кожу, но она не могла остудить кровь, которая бурлила в жилах. Я стоял под струями, закрыв глаза, и пытался сосредоточиться на пустоте, на холодном космосе, который всегда был моим убежищем. Но стоило мне закрыть глаза, как воображение рисовало Алекса.
Его идеальное тело, мускулистый торс, покрытый капельками пота, ярко-голубые глаза, затуманенные страстью и жаром. И этот татуированный знак ассасинов на предплечье... Я представлял, как мои руки сжимают его плечи, как я впиваюсь в его шею, заявляя свои права.
Внезапная вспышка ревности обожгла меня изнутри. Мысль о том, что когда-нибудь другой альфа — кто-то чужой, недостойный — будет касаться его, чувствовать этот запах, слышать эти звуки, вызвала во мне желание испепелить весь мир. Моя кровь кипела. Алекс был моим. Моим сыном, моим наследником, моей кровью. Но инстинкт альфы не знал родства, он знал только доминирование и принадлежность.
Я выключил воду и оперся руками о холодный кафель. Дыхание было тяжелым. Я — Сон Джинву, Теневой Монарх, человек, победивший правителей и монархов. Неужели я проиграю собственным гормонам?
Сверху донесся грохот. Что-то разбилось. А затем — вскрик, в котором было больше отчаяния, чем боли.
Я не шел — я переместился через тени. Мгновение, и я уже стоял в его комнате.
Здесь был настоящий ад. Температура в помещении поднялась до сорока градусов. Черное пламя лизало ножки кровати, обугливая ковер. Алекс лежал на полу, свернувшись калачиком. Его футболка задралась, обнажая рельефный живот, который судорожно сокращался. Он разбил прикроватную лампу, и осколки стекла блестели в свете его собственного пламени.
– Алекс! – я шагнул к нему, игнорируя жар.
Он поднял голову. Его лицо было мокрым от слез и пота. Взгляд голубых глаз был почти безумным.
– Уходи... папа, пожалуйста, убей меня или уходи... – он вцепился ногтями в собственные предплечья, оставляя красные борозды. – Я больше не могу... оно жжет... оно требует...
Я опустился на колени рядом с ним, хватая его за руки, чтобы он не причинил себе вреда. Его кожа была словно раскаленный металл. Черное пламя попыталось перекинуться на меня, но моя тень поглотила его, издав утробный звук, похожий на довольное урчание.
– Посмотри на меня, – приказал я, вливая в голос всю свою власть. – Алекс, борись с этим.
– С чем?! – он внезапно рванулся вперед, вцепляясь в мою куртку и притягивая меня к себе. Его запах ударил в лицо концентрированной волной, от которой закружилась голова. – С тем, что я хочу, чтобы ты меня коснулся? С тем, что мне нужен альфа, который сильнее этого пламени?
Он уткнулся носом в мою шею, жадно вдыхая запах. Его зубы слегка прикусили мою кожу прямо над пульсирующей веной. Я замер. Внутри меня что-то окончательно надломилось. Мои руки сами собой легли на его талию, прижимая его крепкое, дрожащее тело к себе.
– Ты не понимаешь, что говоришь, – мой голос стал низким, неузнаваемым. – Ты в бреду.
– Я всё понимаю, – прохрипел он, поднимая глаза. В них плескалось черное пламя. – Ты единственный... кто может это остановить. Пожалуйста...
Он подался вперед, ища мои губы. Это было за гранью. Это было то, от чего не возвращаются. Я чувствовал, как моя аура Монарха начинает резонировать с его силой. Тени в комнате ожили, они сплетались в причудливые узоры, отгораживая нас от остального мира.
Мой внутренний альфа торжествовал. Он нашел свою пару, своего омегу, который был ему ровней по силе и духу. Ревность, которая мучила меня последние три дня, трансформировалась в глухое, собственническое удовлетворение.
Я перехватил его лицо ладонями. Его серьги-кольца холодили мои пальцы, контрастируя с жаром кожи.
– Если я не остановлюсь сейчас, Алекс, – прошептал я, глядя ему прямо в зрачки, – пути назад не будет. Ты понимаешь?
– Не останавливайся, – выдохнул он, и в этом коротком слове было всё: его доверие, его страсть и его сила.
Я накрыл его губы своими. Это не был нежный поцелуй. Это было столкновение двух стихий — льда теней и жара черного пламени. Он ответил с такой яростью, будто пытался выпить мою душу. Его руки блуждали по моей спине, сминая одежду, ища контакта кожа к коже.
Я подхватил его на руки — он был тяжелым, но для меня его вес был неощутим — и перенес на кровать. Черное пламя, которое до этого хаотично вспыхивало в комнате, вдруг успокоилось, подчиняясь моей воле. Оно окутало нас мягким, согревающим коконом.
– Мой... – прорычал я, впиваясь в его плечо, оставляя метку, которая, я знал, заживет через несколько часов из-за его регенерации, но сейчас она была необходима моему инстинкту.
Алекс выгнулся под моим телом, издавая звук, который был одновременно стоном облегчения и торжествующим криком. Его ноги обвили мои бедра, притягивая еще ближе, уничтожая последние миллиметры пространства между нами.
Запах табака и персика теперь смешался с моим запахом — запахом вечной ночи и крови. Это было идеально. Это было божественно, как он сам.
В какой-то момент я поймал себя на мысли, что это неправильно, что я его отец, что я должен его защищать. Но тут же другая мысль, более мощная и древняя, перекрыла все доводы разума: Монархи не подчиняются законам людей. Мы создаем свои законы. И сейчас единственным законом была эта связь, это пламя, которое сжигало нас обоих, превращая в единое целое.
Мы провели в этой комнате часы, а может, и дни — время потеряло значение. Я отдавал ему свою прохладу, забирая его жар, усмиряя его магию своей волей. Каждый раз, когда он оказывался на грани обморока от наслаждения, я подпитывал его своей маной, не давая ему соскользнуть в темноту.
Когда, наконец, пик прошел, и Алекс забылся глубоким, тяжелым сном, я остался лежать рядом, прижимая его к себе. Его голова покоилась на моей груди, волосы были растрепаны, а на лице застыло выражение абсолютного покоя.
Я смотрел в потолок, чувствуя, как внутри меня утихает буря. Ревность ушла, сменившись глубоким чувством обладания. Я знал, что когда он проснется, нам придется о многом поговорить. О том, как нам жить дальше, как смотреть в глаза Сухо, как скрывать это от мира.
Но сейчас, слушая его ровное дыхание и чувствуя тепло его тела, я понимал одно: я больше никогда не позволю никому другому коснуться его. Он — моё Черное Пламя. Он — мой самый ценный трофей и моя самая большая тайна.
Я закрыл глаза, позволяя теням укрыть нас от рассвета, который уже начинал брезжить за окном. Впереди было еще четыре дня течки, и я знал, что эти дни изменят нас навсегда. Но я не жалел ни о чем. Ведь даже Монарху иногда нужно сгореть, чтобы возродиться в новом качестве.
– Спи, Алекс, – прошептал я, целуя его в макушку. – Я здесь. И я никуда не уйду.
Тени в углах комнаты согласно шелестели, охраняя сон своего нового господина. В этот момент я понял, что моя армия теней только что обрела не просто союзника, а душу. И эта душа пахла табаком, персиком и победой.