омегаверс
Вибрация власти и эхо тишины
Когда Саша протянул мне небольшую, гладкую на ощупь анальную пробку, я на мгновение замер, глядя на этот девайс. В зале переговоров уже послышались приглушенные голоса — Аркадий и Артём встретили наших «партнеров», представителей южного синдиката. У меня было от силы две минуты.
– Вставь, Паш, – голос Саши прозвучал не как просьба, а как констатация факта. – Я буду в соседней комнате, за стеклом. Буду наблюдать, как ты ведешь дела.
Я сглотнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения и легкого страха. Я — Паша, человек, который держит в узде половину криминального мира этого города, сейчас послушно выполнял волю своего молодого мужа. Стянув брюки, я ввел игрушку, чувствуя приятную тяжесть и наполненность.
– Умница, – Саша поцеловал меня в висок и поправил мой высокий воротник водолазки, скрывая свежие багровые отметины. – Иди. Покажи им, кто здесь босс.
Я вышел в зал, стараясь сохранять свою обычную тяжелую, уверенную походку. Мой рост и разворот плеч всегда работали на меня, внушая собеседникам инстинктивное желание сжаться. Но сейчас каждый мой шаг отдавался внутри специфическим давлением.
Переговоры начались жестко. Южане пытались отжать долю в порту, прикрываясь новыми логистическими схемами. Аркадий сидел по левую руку от меня, его пальцы порхали над планшетом, мгновенно вычисляя ложь в их цифрах.
– Ваши расчеты, господа, напоминают сказки для младшего школьного возраста, – холодно произнес я, глядя в глаза их лидеру.
В этот момент я почувствовал первый импульс. Легкая, почти незаметная вибрация. Саша включил пульт. Я едва заметно вздрогнул, но тут же взял себя в руки, сжимая кулаки под столом.
– Вы что-то сказали, Павел Николаевич? – прищурился оппонент.
– Я сказал, что мы не примем эти условия, – мой голос прозвучал чуть более хрипло, чем обычно.
Вибрация усилилась. Она была цикличной: нарастала, доводя меня до грани, и резко стихала, оставляя после себя ноющую пустоту. Я знал, что Саша видит меня через зеркальное стекло. Он знал мои реакции, знал, как предательски краснеют мои скулы. Мысли путались. Вместо графиков прибыли я думал о том, как мой муж сейчас сидит в кожаном кресле, лениво перебирая кнопки на пульте, и наслаждается моей беспомощностью.
Это было унизительно? Возможно. Но это унижение доставляло мне такое острое, почти болезненное удовольствие, что я готов был терпеть это вечно.
– Нам нужен перерыв, – бросил я через сорок минут, когда почувствовал, что мой стояк уже невозможно скрывать даже под плотной тканью брюк.
Аркадий удивленно посмотрел на меня — я никогда не прерывал встречи на полуслове, — но кивнул.
Я почти выбежал из зала, направляясь в небольшую туалетную комнату в конце коридора. Едва я запер дверь, как вибрация переключилась на максимальный режим. Мощный гул внутри меня отозвался во всем теле. Я привалился лбом к холодному кафелю, тяжело дыша.
– Черт... Саш... – простонал я в пустоту.
Я понимал, что он не слышит меня, но он чувствовал. Я достал свой член, который буквально лопался от прилива крови. Рука двигалась быстро, рвано. Мысли были только об одном: как Саша смотрел на меня там, в зале, зная, что я на грани срыва прямо перед врагами. Это было чертовски возбуждающе — быть его собственностью в глазах всего мира, оставаясь при этом грозным лидером.
Я излился на собственные пальцы, содрогаясь всем своим массивным телом. После оргазма пришло странное чувство — смесь облегчения и легкой горечи. Я, взрослый мужчина, лидер группировки, дрочу в туалете во время важнейших переговоров, потому что мой двадцатипятилетний муж решил поиграть со мной. Это было немного неловко, даже унизительно в каком-то смысле. Я быстро привел себя в порядок, умылся ледяной водой и вернулся в зал.
Вторая часть переговоров шла еще агрессивнее. Теперь я не просто защищался — я топил их. Я находил слабые места в их обороне, давил авторитетом, заставляя их отступать шаг за шагом. Аркадий довольно хмыкал, видя, как я буквально уничтожаю аргументы южан.
И именно в тот момент, когда я диктовал свои условия, прижимая их к стенке, я снова почувствовал это. Игрушка ожила. Но на этот раз она не просто вибрировала — она пульсировала в ритме моего сердца, медленно набирая обороты.
– Таким образом, – я сделал паузу, стараясь, чтобы дыхание не сбилось, – порт остается под моим полным контролем. Вы получаете пять процентов за транзит, и ни копейкой больше.
Внутри меня все горело. Вибрация стала невыносимой, она прошивала позвоночник, отдаваясь в затылке. Я чувствовал, как капля пота скатилась по виску. Саша не просто играл — он испытывал мою выдержку. Он хотел посмотреть, смогу ли я оставаться «боссом», когда мой анус буквально разрывает от стимуляции.
– Это грабеж! – воскликнул южанин, вскакивая.
Я медленно поднялся, нависая над столом. Мои габариты всегда внушали страх, но сейчас я сам едва держался на ногах.
– Это бизнес, – отрезал я, чувствуя, что еще секунда — и я либо закричу, либо упаду. – Либо подписываете, либо уходите ни с чем.
Они подписали.
Как только дверь за ними закрылась, в зал вошел Саша. Он выглядел абсолютно спокойным, даже скучающим. За ним плелся Тема, который явно не понимал, почему атмосфера в комнате настолько наэлектризована.
– Отличная работа, Паш, – улыбнулся Тема, хлопая меня по плечу. – Ты их просто размазал!
Я лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Саша подошел ко мне вплотную, его глаза смеялись.
– Домой? – спросил он тихо.
– Домой, – выдохнул я.
В машине я молчал, глядя в окно. Саша сидел рядом, положив руку мне на колено. Он не выключил игрушку, просто перевел ее в режим мягкого, убаюкивающего гудения.
Когда мы наконец оказались в нашей спальне, я просто рухнул на кровать, не снимая пиджака. Саша подошел сзади, начал медленно раздевать меня.
– Тебе не понравилось? – прошептал он, целуя меня в затылок.
– Ты меня чуть не доконал, – честно признался я. – Это было... на грани.
– Но ты справился, – он вытащил пробку и перевернул меня на спину. – Мой сильный, властный омега.
Той ночью он был необычайно нежен. Никакой жесткости, только долгие поцелуи и тихий шепот. Я заснул, чувствуя себя самым защищенным человеком в мире, несмотря на то, что формально я был тем, кто защищает этот город.
Прошло две недели. Жизнь вернулась в привычное русло: разборки, логистика Аркадия, безумные гонки Темы. Но в одно утро всё изменилось.
Я проснулся от резкого спазма в желудке. Едва успев добежать до ванной, я согнулся над унитазом. Рвотные позывы были такими сильными, что из глаз потекли слезы.
– Твою мать... – прохрипел я, вытирая рот. – Наверное, те устрицы вчера были лишними.
Но «устрицы» не проходили ни на второй день, ни на третий. Каждое утро начиналось одинаково. Я стал раздражительным, Аркадий пару раз ловил мой отсутствующий взгляд на совещаниях.
– Паш, ты в порядке? – спросил он как-то вечером. – Выглядишь бледным. Может, обследование? Тебе всё-таки пятьдесят шесть, мотор может барахлить.
– Нормально всё, Аркаш, – отмахнулся я. – Просто не высыпаюсь.
На четвертый день, когда Саша ушел на тренировку, я зашел в аптеку. Я сам не знал, зачем купил этот тест. Это было глупо, смешно, невозможно. Омеги моего возраста не беременеют. Природа ставит блок после пятидесяти, это аксиома. Мы с Сашей никогда не использовали презервативы именно поэтому — я был уверен, что «безопасен».
Я стоял в ванной, глядя на маленькую пластиковую полоску. Одна линия. Ну конечно. Я уже хотел его выбросить, как вдруг... проявилась вторая. Бледная, едва заметная, но отчетливая.
Мое сердце пропустило удар. Я схватил упаковку, сделал еще один тест. Потом еще три.
Пять тестов. Пять пар двойных полосок.
Я посмотрел на себя в зеркало. Огромный, седеющий мужчина, лидер криминальной группировки, гроза авторитетов... и я беременный?
– Ох, Саш... – я закрыл лицо руками, чувствуя, как начинают дрожать колени. – Ты действительно трахнул меня на славу в той переговорной.
Мысли роились в голове, как растервоженные осы. Что я скажу парням? Как отреагирует Саша? Ему двадцать пять, он в самом расцвете, у него карьера, друзья, свобода. Зачем ему ребенок от старика? А город? Если конкуренты узнают, что «Железный Паша» в положении, они же разорвут нас. Омега с животом — это мишень.
Я почувствовал, как к горлу снова подкатил ком. Нужно записаться к врачу. В частную клинику, под чужим именем. Никто не должен знать, пока я сам не решу, что делать.
В дверь ванной резко постучали. Я вздрогнул, едва не выронив тесты.
– Паш, ты там скоро? – голос Саши был бодрым и веселым. – Я пришел, принес твои любимые булочки с корицей!
– Сейчас, Саш! Минуту! – крикнул я, лихорадочно пряча тесты в самый дальний ящик под полотенца.
Я умылся, стараясь придать лицу спокойное выражение. Но руки все еще дрожали. Я посмотрел на свое отражение еще раз.
– Пятьдесят шесть лет, – прошептал я себе под нос. – Ну ты и влип, Паша.
Я вышел из ванной, натягивая на лицо привычную маску уверенности. Саша стоял в коридоре, он уже успел переодеться в домашнее и теперь улыбался мне своей самой обезоруживающей улыбкой.
– Всё хорошо? – он подошел и обнял меня за талию, утыкаясь носом в мою широкую грудь.
– Да, – соврал я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. – Просто голова немного кружится.
– Тебе нужно больше отдыхать, – он поцеловал меня в ключицу. – Ты слишком много на себя берешь. Пойдем есть, пока горячие.
Я шел за ним на кухню, глядя на его узкую спину и атлетичные плечи, и думал только об одном: как долго я смогу скрывать от него то, что сейчас растет внутри меня? И как этот маленький человек в свои двадцать пять лет справится с тем, что его пятидесятишестилетний муж скоро станет еще больше, но уже совсем не из-за мышц.