← Назад к обзору

омегаверс

Тени в зеркале и шёпот крови

– Паш, ты точно в порядке? Ты на эти булочки смотришь так, будто они тебе лично задолжали крупную сумму денег, – Саша прищурился, облокотившись локтями о кухонный стол.

Я вздрогнул, выныривая из своих мыслей. Передо мной на тарелке лежала пышная выпечка с корицей, от запаха которой ещё десять минут назад меня едва не вывернуло наизнанку. Сейчас тошнота немного отступила, оставив после себя лишь липкий страх и странную пустоту в голове. Я, человек, который мог просчитать засаду за три квартала, сейчас чувствовал себя абсолютно безоружным перед куском пластика, спрятанным под полотенцами в ванной.

– Просто не выспался, Саш, – я выдавил из себя подобие улыбки, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Кофе крепкий сделал, сейчас взбодрюсь.

– Тебе нельзя столько кофе, – он ловко выхватил кружку из моих рук и отставил в сторону. – У тебя лицо серое. Может, Аркадия попросим съездить с тобой в клинику? Пусть сердце проверят, давление. Ты же у нас скала, но и скалы иногда трескаются.

– Не говори глупостей, – я нахмурился, возвращая себе привычный суровый тон. – Я сам разберусь со своим здоровьем. Лучше расскажи, как тренировка прошла.

Саша пустился в описание успехов своих подопечных, его глаза горели, он активно жестикулировал, а я смотрел на него и видел... нет, не просто мужа. Я видел отца своего будущего ребенка. От этой мысли по спине пробежал мороз. Ему двадцать пять. Он атлет, он любит движение, свободу, он сам ещё в глубине души мальчишка, который обожает прыгать по крышам с Темой. А я? Мне пятьдесят шесть. Мой предел деторождения по всем законам природы остался далеко позади. Омеги за пятьдесят — это уже «отработанный материал» в плане репродукции. Так мне говорили врачи ещё лет пять назад, когда я проходил плановое обследование.

«Ну, не зря же я заставил тебя надеть закрытую одежду», — вспомнил я его слова в переговорной. Тот день... Тот безумный, властный секс на дубовом столе. Он тогда был особенно... убедителен. Словно сама природа в тот момент решила посмеяться над медициной и логикой.

– Паш? Ты меня вообще слышишь? – Саша замолчал, внимательно глядя на мои слуховые аппараты, словно проверяя, не сели ли там батарейки.

– Слышу, Саш. Просто задумался о делах, – я поднялся из-за стола, чувствуя, как ноги на мгновение стали ватными. – Пойду в кабинет, нужно Аркадию позвонить по поводу транзита.

Я почти сбежал. Закрывшись в кабинете, я привалился спиной к двери и тяжело задышал. Нужно было составить план. Первое — врач. Свой, проверенный, который не пикнет лишнего. Второе — понять, как это вообще возможно. Третье... Самое страшное. Как сказать Саше?

Я представил его реакцию. Удивление? Шок? Радость? Или испуг? Вдруг он решит, что я слишком стар для этого? Вдруг он не захочет связывать свою молодую жизнь с ребенком и стареющим омегой, чье тело скоро начнет меняться не в лучшую сторону? Мои габариты — это мышцы, мощь. А если я стану... расплывшимся?

Телефон на столе завибрировал. Аркадий.

– Да, Аркаш, – я постарался придать голосу стальные нотки.

– Паш, тут Тема опять отличился, – голос нашего стратега звучал устало. – Решил проверить, проедет ли его новый байк по узкому парапету на набережной. В итоге байк в воде, Тема в больнице с легким сотрясением, а я пытаюсь договориться с патрульными, чтобы не поднимали шум.

– Идиот, – выдохнул я, чувствуя, как привычное раздражение приносит странное облегчение. – Привези его домой. Я сам с ним поговорю. И Аркадий... найди мне контакт хорошего гинеколога. Частного. Чтобы без лишних вопросов и записей в общую базу.

На другом конце провода повисла тишина. Я почти слышал, как шестеренки в голове Аркадия начали вращаться с бешеной скоростью.

– Гинеколога? – переспросил он осторожно. – Паш, ты... уверен?

– Просто найди, – отрезал я. – Скажешь, что для моей... знакомой. Конфиденциальность — приоритет номер один.

– Понял. Сделаю через час, – Аркадий не стал задавать лишних вопросов, за что я его и ценил. Его мозг стратега уже наверняка выстраивал десятки версий, но он знал, когда нужно молчать.

Через два часа я уже сидел в машине, направляясь в неприметную клинику на окраине. Саша думал, что я поехал на встречу с поставщиками. Ложь давалась мне тяжело, я никогда не врал своему мужу, но сейчас правда казалась слишком тяжелой ношей, которую я должен был сначала взвесить сам.

Врач, пожилой бета с усталыми глазами, долго изучал результаты экспресс-анализа крови, который мне сделали прямо на месте. Он то и дело поправлял очки, перечитывая данные на мониторе, а потом посмотрел на меня так, будто я был ожившим экспонатом из музея древностей.

– Знаете, Павел Николаевич... – он замялся, подбирая слова. – В моей практике такое случалось лишь дважды. И оба раза омеги были значительно моложе вас.

– Короче, доктор, – я сжал подлокотники кресла так, что кожа на них жалобно скрипнула. – Тесты не наврали?

– Нет. Вы беременны. Срок — около трех недель. Судя по всему, зачатие произошло в период... скажем так, аномального гормонального всплеска. Такое бывает при сильном эмоциональном и физическом потрясении. Организм словно делает последний рывок, выбрасывая все оставшиеся ресурсы.

Я закрыл глаза. Аномальный всплеск. Ну еще бы. Та сцена в переговорной была чем угодно, только не «спокойным актом любви». Это была битва, триумф, полное подчинение и абсолютное владение.

– Каковы риски? – спросил я, не открывая глаз. – Мне пятьдесят шесть. Я не хочу сдохнуть на родильном столе, оставив мужа вдовцом.

– Риски есть, и они существенные, – врач вздохнул. – Нагрузка на сердце, на суставы. Учитывая вашу комплекцию и мышечную массу, вашему организму будет непросто перестроиться. Но... вы в отличной физической форме для своего возраста. Если будем следить за каждым шагом — шансы велики.

Я вышел из клиники в сумерки. Город зажигал огни, шумел машинами, жил своей привычной, жестокой жизнью. А я стоял и чувствовал, как внутри меня, под слоем тренированных мышц и шрамов от прошлых разборок, пульсирует новая жизнь. Маленькая точка, которая перечеркнула всё, что я знал о себе.

Дома было шумно. Тема, с перебинтованной головой, сидел на диване и с упоением рассказывал Саше, как он «почти удержал равновесие». Аркадий стоял у окна, попивая минералку и изредка вставляя едкие замечания.

– О, босс вернулся! – Тема попытался вскочить, но тут же поморщился и сел обратно. – Паш, ты не сердись, я байк достану, он как новенький будет...

Я прошел мимо них, даже не взглянув на Тему. Сейчас его выходки казались мне чем-то бесконечно далеким и детским.

– Паш? – Саша мгновенно почувствовал мое состояние. Он поднялся и пошел за мной в спальню. – Что случилось? Переговоры сорвались?

Я зашел в комнату и сел на край кровати, не снимая пиджака. Саша закрыл дверь, отсекая шум из гостиной. Он подошел и опустился на колени между моих ног, кладя руки мне на бедра.

– Посмотри на меня, – попросил он тихо.

Я поднял глаза. Он смотрел на меня с такой любовью и преданностью, что у меня перехватило дыхание. Кольцо на его пальце блеснуло в свете ночника. Я вспомнил, как два года назад мы обменивались ими. Я тогда думал, что это вершина моего счастья. Оказалось, я ничего не знал.

– Я был у врача, – сказал я, и мой голос прозвучал как шелест сухой травы.

Саша напрягся. Его пальцы судорожно сжались на моей ткани.

– Что... что он сказал? Сердце? Паш, не молчи, ты меня пугаешь.

Я потянулся к его руке, переплетая свои пальцы с его. Его ладонь была горячей, живой.

– Помнишь те переговоры? Две недели назад? – я попытался усмехнуться, но получилось криво. – Ты тогда сказал, что пометил меня.

Саша непонимающе кивнул.

– Ты сделал это гораздо серьезнее, чем думал, – я глубоко вздохнул, собираясь с духом. – Саш... я беременный.

В комнате воцарилась такая тишина, что я услышал гудение электричества в лампах. Саша замер. Его глаза расширились, он смотрел на меня, не мигая, словно я только что признался, что я пришелец с другой планеты.

– Беремен... чего? – прошептал он. – Паш, это... это какая-то шутка? Аркадий тебя подучил?

– Какие уж тут шутки, – я высвободил руку и достал из кармана сложенный листок с результатами анализа. – Пять тестов и заключение врача. Три недели.

Саша взял листок дрожащими пальцами. Он читал его так долго, будто там был написан сложнейший шифр. Потом он снова посмотрел на меня, и в его глазах я увидел то, чего боялся больше всего — слезы.

– Саш, если ты не готов... если это слишком... – начал я, чувствуя, как внутри всё обрывается.

– Заткнись, – перебил он меня, и его голос сорвался. – Просто замолчи, Паш.

Он резко подался вперед, обнимая меня за талию и утыкаясь лицом в мой живот. Я почувствовал, как его плечи задрожали.

– Ты... ты понимаешь, что ты сейчас сказал? – глухо проговорил он мне в рубашку. – У нас будет ребенок. У меня и у тебя. Мой маленький омега родит мне сына или дочь...

– Я не очень-то маленький, – проворчал я, чувствуя, как по щеке всё-таки скатилась непрошеная слеза. Я положил руку ему на затылок, перебирая мягкие волосы.

– Для меня ты всегда будешь моим, – Саша поднял голову, и его лицо сияло таким восторгом, какого я не видел никогда прежде. – Боже, Паш... Пятьдесят шесть лет! Ты же легенда! Ты даже в этом всех уделал!

Он начал смеяться — нервно, радостно, засыпая мое лицо короткими, жаркими поцелуями.

– Я буду самым лучшим отцом, – шептал он между поцелуями. – Я буду носить тебя на руках. Ты больше пальцем не пошевелишь на работе, Аркадий всё возьмет на себя, я его заставлю...

– Ну уж нет, – я улыбнулся, чувствуя, как тяжелый камень, давивший на грудь последние часы, наконец-то рассыпается в прах. – Я всё еще лидер этой группировки. И я не собираюсь оседать дома в халате.

– Посмотрим, – Саша хищно прищурился, и в этом взгляде снова промелькнул тот альфа, который заставил меня дрожать в переговорной. – Теперь я буду следить за тобой в десять раз строже. Никаких поездок на разборки. Никаких нервов. Только витамины, прогулки и... – он прижался ухом к моему животу, – ...и много любви.

Я откинулся на подушки, притягивая его к себе. В гостиной всё еще слышался голос Темы, который, кажется, начал рассказывать историю своего падения по второму кругу. Аркадий, вероятно, уже строил планы по захвату новых территорий. Город за окном продолжал свою бесконечную войну.

Но здесь, в этой комнате, мир сузился до размеров нашей кровати. Я смотрел на кольцо на своем пальце и понимал, что моя жизнь, которую я считал уже почти прожитой и понятной, только что началась заново.

– Саш? – позвал я тишину.

– Да, родной?

– Купи себе те часы. Которые тебе понравились в бутике.

Саша тихо рассмеялся, целуя мою ладонь.

– Обязательно, Паш. Но сначала я куплю самую лучшую детскую кроватку в этом чертовом городе. И пусть только кто-то попробует сказать, что она недостаточно прочная.

Я закрыл глаза, чувствуя, как его рука собственнически легла на мой пока еще плоский живот. Мы были сумасшедшей парой: старый омега-главарь и молодой альфа-атлет. Но в этом безумии был свой, идеальный порядок. И теперь у этого порядка появилось продолжение.

Я знал, что впереди будет трудно. Знал, что Аркадий и Тема будут в шоке (хотя Тема, скорее всего, просто начнет планировать, как научить мелкого водить байк). Знал, что враги попытаются воспользоваться моей уязвимостью.

Но глядя на Сашу, я понимал: я не просто выстою. Я защищу этот мир. Потому что теперь в нем стало на одну крошечную, но бесконечно важную причину больше.

– Ты мой мир, Паш, – прошептал Саша, засыпая у меня на груди.

– А ты мой, – ответил я в темноту, чувствуя, как тишина больше не пугает меня, а бережно укрывает нас обоих.