← Назад к обзору

омегеверс

Грехопадение в тишине переговорной

Когда Саша протянул мне маленькую коробочку с анальной пробкой, я на мгновение замер, глядя на него снизу вверх. Мое тело еще гудело от недавней встряски, колени подергивались, а во рту оставался солоноватый вкус его семени. Я, человек, который одним взглядом заставляет подчиненных вжимать головы в плечи, сейчас послушно принял из его рук игрушку.

– Вставь, Паш, – голос Саши был спокойным, почти будничным, но в глазах плясали опасные искры. – Я буду в соседней комнате, за стеклом. Буду наблюдать, как ты ведешь дела.

Я сглотнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения и легкого страха. Я знал, что он это сделает. Он любил проверять мою выдержку на прочность. Закрытая одежда теперь обрела новый смысл: высокий ворот водолазки скрывал багровые засосы, а плотная ткань брюк должна была скрыть мой позор, если я не справлюсь с собой.

– Ты же понимаешь, что это риск? – прохрипел я, устраиваясь поудобнее, чтобы выполнить его приказ. – Там будут серьезные люди. Если они заметят...

– Не заметят, – Саша подошел ко мне вплотную и поправил мой воротник. – Ты у меня профессионал. А если сорвешься – значит, я плохо тебя тренировал.

Он поцеловал меня в лоб, коротко и собственнически, и вышел. Через пару минут в зал вошли Артем и Аркадий, проверяя последние документы. Тема выглядел подозрительно веселым, а Аркадий, как всегда, был погружен в цифры.

– Паш, ты какой-то бледный, – заметил Артем, подходя ближе. – Переутомился с утра?

– Всё в порядке, Тема, – отрезал я, стараясь дышать ровно. – Начинаем через пять минут.

Вскоре зал заполнился людьми. Это были партнеры из северного порта – жесткие, прожженные дельцы, которые не прощали слабости. Я сел во главе стола, чувствуя холодную тяжесть внутри себя. Переговоры начались.

Первые полчаса прошли в напряженном обсуждении процентов и логистических цепочек. Аркадий виртуозно оперировал графиками, отбивая атаки оппонентов. Я включился в процесс, почти забыв о «подарке» Саши, пока не почувствовал легкий, едва уловимый зуд.

Вибрация началась на минимальной мощности. Я замер на середине фразы, вцепившись пальцами в край дубового стола.

– Павел Сергеевич? – один из партнеров, седовласый мужчина по имени Виктор, вопросительно поднял бровь. – Вы согласны с условиями транзита?

– Да... – я выдохнул, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Но цифры нужно пересмотреть. Аркадий, покажи им таблицу номер четыре.

Внутри меня что-то мерно и настойчиво жужжало. Это не была боль, это было сводящее с ума возбуждение, которое разливалось по венам жидким огнем. Я знал, что Саша сейчас сидит в операторской за односторонним зеркалом, сжимает в руках пульт и улыбается, глядя на мои мучения.

«Мелкий засранец», – пронеслось в голове. Я чувствовал, как под столом мой член начинает медленно наливаться кровью, упираясь в тесную ткань белья.

– Объявляем перерыв на десять минут, – выдавил я, когда почувствовал, что вибрация усилилась.

Я почти выбежал из зала, стараясь сохранять достоинство. Мне нужно было укромное место. Я заперся в небольшом техническом помещении в конце коридора, тяжело дыша и прислонившись лбом к холодной стене.

В этот момент игрушка заработала на полную мощность.

– Ох... – я не сдержал стона, сползая по стене на пол.

Вибрация была такой сильной, что перед глазами поплыли круги. Мой стояк был уже болезненным. Я понимал, что если сейчас не разряжусь, то просто не смогу вернуться в зал. Это было унизительно: я, лидер группировки, сижу в кладовке среди швабр и дрочу себе, пока мой муж развлекается с пультом.

– Саш... черт бы тебя побрал... – шептал я, быстро двигая рукой.

Мысли путались. Я представлял его лицо, его руки, то, как он брал меня на этом самом столе полчаса назад. Каждое движение отзывалось вспышкой в мозгу. Когда оргазм накрыл меня, я едва не закричал, зажимая рот рукой. Тело содрогалось в конвульсиях, а пробка внутри продолжала нещадно вибрировать.

Придя в себя, я почувствовал жгучую смесь стыда и возбуждения. Я быстро привел себя в порядок, вытер руки платком и посмотрел в маленькое зеркало на стене. Лицо горело, глаза блестели. Я выглядел как человек, совершивший преступление, и в каком-то смысле так оно и было.

Когда я вернулся в зал, переговоры вошли в решающую стадию. Мы обсуждали долю в городском общаке, и обстановка накалилась до предела. Я говорил жестко, давил авторитетом, буквально топя оппонента своими аргументами.

– Ваши условия неприемлемы, Виктор, – чеканил я каждое слово. – Либо мы работаем по моим правилам, либо порт завтра закроется на «проверку».

И именно в этот момент, когда я стоял, нависая над столом, Саша снова нажал кнопку.

Игрушка начала набирать обороты постепенно, волнообразно. Я почувствовал, как по позвоночнику пробежал ток. Мои бедра непроизвольно напряглись. Я видел, как Аркадий бросил на меня быстрый, понимающий взгляд, но тут же отвел глаза. Артем же просто недоуменно моргал, не понимая, почему я вдруг замолчал и вцепился в спинку стула так, что побелели костяшки.

«Только не сейчас, – молил я мысленно. – Сашенька, пожалуйста, не сейчас».

Но вибрация только росла. Это было похоже на пытку. Я чувствовал, как капля пота скатывается по виску. Мой голос стал глубже, с хрипотцой, которую я пытался выдать за гнев.

– Повторяю... – я сглотнул, чувствуя, как внутри всё пульсирует в такт прибору. – Шестьдесят процентов. И это мое последнее слово.

Виктор, ошеломленный моим напором и странным состоянием, кивнул.

– Хорошо, Павел. Мы согласны.

Как только бумаги были подписаны и партнеры покинули зал, я рухнул в кресло. Силы оставили меня. Вибрация прекратилась так же внезапно, как и началась. В дверях появился Саша. Он выглядел абсолютно довольным собой.

– Ты был великолепен, Паш, – сказал он, подходя сзади и кладя руки мне на плечи. – Настоящий лев.

– Ты меня чуть не угробил, – проворчал я, но в голосе не было злости. Только бесконечная усталость и обожание. – Поехали домой.

***

Дома я первым делом отправился в ванную, чтобы наконец избавиться от игрушки и принять душ. Саша крутился рядом, помогая мне раздеться, словно ничего особенного не произошло. Его забота была искренней, и это обезоруживало.

Прошло две недели. Жизнь вернулась в привычное русло: разборки, встречи, бесконечные звонки. Но в одно утро всё изменилось.

Я проснулся от резкого спазма в желудке. Едва успев добежать до туалета, я согнулся над унитазом. Рвотные позывы были такими сильными, что из глаз потекли слезы.

«Отравился вчерашними суши?» – подумал я, вытирая рот холодной водой.

Однако состояние не улучшалось. На второй день я почувствовал странную слабость, а на третий — запах кофе, который я обожал, вызвал у меня новую волну тошноты. В голове зашевелилась безумная, абсолютно невозможная мысль.

Я посмотрел на себя в зеркало. Пятьдесят шесть лет. Омега. Мой репродуктивный век должен был закончиться лет шесть назад. Природа распорядилась так, что омеги после пятидесяти теряют способность к зачатию. Именно поэтому мы с Сашей никогда не использовали презервативы. Это казалось просто ненужным.

– Бред какой-то, – прошептал я своему отражению.

Но рука сама потянулась к аптечке. Там, за завалами бинтов и обезболивающих, лежал тест, который когда-то давно купил Саша «на всякий случай», скорее в шутку.

Я сделал его просто чтобы успокоить нервы. Чтобы посмеяться над своей паранойей.

Когда на белой полоске проявилась вторая розовая линия, я сел прямо на кафельный пол. Сердце забилось где-то в горле.

– Не может быть... – я смотрел на тест, словно это была граната с выдернутой чекой.

Я встал, достал из шкафчика еще три упаковки (я всегда держу запас всего на свете) и сделал их все. Результат был одинаковым. Четыре положительных теста лежали на бортике раковины, крича о моей новой реальности.

Я снова посмотрел в зеркало. Крупный, седой мужчина, лидер криминального мира... и я беременный? В пятьдесят шесть?

«Саша... ты всё-таки это сделал, – пронеслось в голове. – Трахнул меня на славу в той переговорной. Видимо, твои альфа-гормоны оказались сильнее моей биологии».

В голове был хаос. Что я ему скажу? Как он отреагирует? Ему всего двадцать пять, он в самом расцвете сил, а я... я буду старым отцом. Или дедом-отцом? Это же абсурд! Город засмеет меня, если узнает. Криминальный авторитет с пузом...

Но в глубине души, где-то за слоями страха и рациональности, шевельнулось странное, теплое чувство. Ребенок от Саши. Наше продолжение.

В дверь ванной негромко постучали.

– Паш? Ты там заснул? – голос Саши звучал обеспокоенно. – Ты уже полчаса не выходишь. Всё нормально?

Я быстро сгреб тесты в кулак и спрятал их в карман халата.

– Да, Саш, сейчас выйду. Просто... живот немного крутит.

– Опять? Может, всё-таки вызовем врача? – он приоткрыл дверь и заглянул внутрь.

Я увидел его отражение в зеркале за своей спиной. Он выглядел таким молодым, таким полным жизни. Его глаза, которые всегда искали моего одобрения, сейчас светились тревогой.

– Я сам запишусь, – сказал я, стараясь придать голосу твердость. – Не переживай. Просто возраст дает о себе знать.

Саша подошел и обнял меня со спины, уткнувшись носом в мое плечо.

– Твой возраст — это твое достоинство, Паш. Ты для меня самый лучший.

Я закрыл глаза, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Я не мог сказать ему сейчас. Мне нужно было время, чтобы осознать это самому. Чтобы понять, как нам жить дальше.

«Врач, – подумал я. – Сначала к врачу. Нужно убедиться, что это не какая-то опухоль или сбой. Хотя четыре теста... природа любит подкидывать сюрпризы».

Я погладил руку Саши, лежащую на моем животе – там, где теперь зарождалась новая, совершенно невозможная жизнь.

– Иди завтракать, – тихо сказал я. – Я сейчас приду.

Когда он вышел, я снова достал один из тестов. Две полоски никуда не исчезли.

– Ну и ну, Павел Сергеевич... – прошептал я, качая головой. – Кажется, твои самые сложные переговоры еще впереди. И вести их придется не в зале с дубовым столом, а в детской комнате.

Я понимал, что моя жизнь больше никогда не будет прежней. Броня окончательно пала. И виноват в этом был один маленький, юркий альфа со слуховым аппаратом, который любил меня больше всей этой чертовой жизни.