← Назад к обзору

Она его любит, но боится. Терпит насилие, но продолжает играть роль идеальной жены

Черное золото и привкус железа

– Аня, ты не слышишь? Вторая позиция, я сказал! – Голос Стаса, усиленный эхом пустой студии, ударил по ушам болезненнее, чем басы в колонках.

Она вздрогнула, сбившись с ритма. Музыка продолжала греметь, но ноги словно налились свинцом. Аня остановилась, тяжело дыша, и смахнула пот со лба. На ней был обтягивающий тренировочный костюм, который подчеркивал её хрупкость, а под ярким светом прожекторов кожа казалась почти прозрачной.

– Стас, я уже четыре часа на каблуках... Давай сделаем перерыв на пять минут? – Она попыталась улыбнуться, но губы лишь жалко дрогнули.

Стас медленно поднялся с кожаного кресла в углу зала. Его шаги были тяжелыми, размеренными. Он не кричал, и это пугало больше всего. Когда он подходил так — тихо, с этим специфическим прищуром — Аня инстинктивно втягивала голову в плечи.

– Перерыв? – Он остановился в шаге от неё, и она почувствовала запах его дорогого табака. – Ты думаешь, на концерте в «Олимпийском» у тебя будет перерыв? Ты думаешь, людям, которые заплатили бешеные деньги, есть дело до твоих усталых ног?

– Нет, конечно, но...

– Никаких «но»! – Он внезапно схватил её за плечо и с силой развернул к зеркалу. – Смотри на себя! В кого ты превращаешься? Ты двигаешься как мешок с костями. Где та энергия, за которую я плачу постановщикам? Где та Asti, которую я слепил из ничего?

Аня смотрела на их отражение. Он — высокий, властный, идеальный в своем гневе. И она — с растрепанными волосами, бледная, с глазами, полными затаенного ужаса. Его пальцы слишком глубоко впивались в её плечо, именно там, где под тканью еще не сошел старый след от его хватки.

– Стас, мне больно, – прошептала она, надеясь на каплю того тепла, которое он проявлял вчера за ужином.

– Тебе будет по-настоящему больно, если ты провалишь тур, – он отпустил её, толкнув вперед. – Еще раз. С самого начала. И если я увижу, что ты халтуришь, мы останемся здесь до утра.

Музыка заиграла снова. Аня танцевала, превозмогая тошноту и головокружение. Она пела вполголоса, экономя силы, но внутри неё всё кричало. Каждое движение отдавалось пульсацией в висках. Она видела, как он наблюдает за ней, как хищник за добычей, оценивая каждый изгиб, каждый взмах руки. Для него она не была человеком. Она была проектом. Его главным достижением.

Когда репетиция наконец закончилась, на улице уже была глубокая ночь. В машине царило тяжелое молчание. Аня смотрела в окно на мелькающие огни Москвы, чувствуя себя абсолютно пустой.

– Завтра в десять интервью для глянца, – бросил Стас, не отрывая взгляда от дороги. – Надень то красное платье, которое мы купили в Париже. И не забудь надеть колье.

– Хорошо, – ответила она безжизненно.

– И не вздумай нести чушь про «личные границы» и «поиск себя», как ты любишь. Говори о любви ко мне, о нашей семье, о том, как я тебя вдохновляю. Журналисты это едят.

– Я всегда так и говорю, Стас. Потому что это правда.

Он на мгновение смягчился, его рука легла ей на колено.

– Вот и умница. Ты же знаешь, я всё это делаю, чтобы ты была на вершине. Чтобы никто не посмел сказать, что ты — однодневка.

Дома, когда они вошли в холл, Аня едва не повалилась с ног. Она мечтала только о горячей ванне и сне. Но Стас, казалось, был на взводе после репетиции. Адреналин от власти над ней еще не выветрился.

– Сделай мне чай, – приказал он, проходя в гостиную.

Аня послушно побрела на кухню. Руки дрожали, когда она насыпала заварку. Чайник зашумел, заполняя тишину квартиры тревожным гулом. Вдруг она услышала, как в гостиной что-то упало.

– Аня! – Его голос прозвучал как удар бича.

Она вбежала в комнату и замерла. Стас стоял у журнального столика, на котором лежал её открытый ноутбук. На экране была страница почты.

– Что это? – Он ткнул пальцем в экран.

Аня похолодела. Она забыла закрыть вкладку с письмом от своего старого друга, композитора, с которым начинала еще до встречи со Стасом. Тот предлагал ей песню — простую, искреннюю, совсем не в стиле «царицы».

– Это просто письмо, Стас... Старый знакомый прислал демо.

– Старый знакомый? – Стас медленно повернулся к ней, и его лицо начало искажаться той самой яростью, которую она боялась больше смерти. – Ты ведешь переписку за моей спиной? Ты обсуждаешь творчество с кем-то, кроме меня?

– Нет, я даже не ответила! Он просто прислал...

– Врешь! – Он шагнул к ней, и Аня попятилась, упираясь спиной в холодную стену. – Ты думаешь, я идиот? Ты ищешь пути отхода? Хочешь вернуться в то болото, из которого я тебя вытащил?

– Стас, клянусь, я люблю только твою музыку, я только с тобой...

– Заткнись! – Он замахнулся, и Аня зажмурилась, сжавшись в комок.

Удар пришелся в плечо, сбив её с ног. Она упала на ковер, больно ударившись локтем. Стас навис над ней, тяжело дыша. В его глазах не было ни капли жалости — только холодный гнев собственника, чью вещь посмели тронуть.

– Ты — моя, – прошипел он, хватая её за волосы и заставляя поднять голову. – Каждая твоя нота, каждая мысль принадлежит мне. Если я узнаю, что ты хотя бы подумала о том, чтобы петь чужое дерьмо, я уничтожу тебя. Ты будешь петь в переходах, если я так решу.

– Пожалуйста... Стас... – Она не плакала, слезы застряли где-то глубоко внутри, превратившись в горький ком. – Я не хотела... прости меня.

Он смотрел на неё несколько секунд, а потом вдруг отпустил. Его ярость испарилась так же быстро, как и возникла, сменившись ледяным безразличием.

– Убери ноутбук. И чай принеси в спальню.

Он вышел, оставив её сидеть на полу. Аня медленно поднялась, чувствуя, как всё тело начинает болеть. Локоть саднил, на месте удара уже проступала краснота. Она подошла к ноутбуку и дрожащими пальцами удалила письмо, а затем и сам контакт. Она стирала свое прошлое, свою индивидуальность, кусочек за кусочком, лишь бы он не злился. Лишь бы он остался рядом.

Ночью, когда он уснул, притянув её к себе и уткнувшись носом в её макушку, Аня лежала без сна. Его рука на её талии казалась кандалами. Она смотрела на лунный свет, пробивающийся сквозь шторы, и вспоминала ту Аню, которой была пять лет назад. Ту, которая смеялась без причины и не боялась громких звуков.

«Почему я не ухожу?» – спросила она себя.

Ответ был болезненным и простым. Она любила его. Любила ту иллюзию, которую он создал. Любила те редкие моменты, когда он называл её своей маленькой девочкой и обещал защитить от всего мира. Она не понимала, что защищаться нужно было именно от него.

Утром на интервью она была безупречна.

– Анна, вы выглядите просто божественно! – Журналистка, молодая девушка с горящими глазами, не скрывала восторга. – Этот красный цвет вам так идет. А ваше колье... это подарок мужа?

Аня коснулась бриллиантов на шее. Они были холодными, как лед.

– Да, Стас очень внимателен, – Аня улыбнулась своей фирменной «стальной» улыбкой. – Он знает, как сделать меня счастливой.

– Расскажите о вашем секрете гармонии. Все говорят, что вы — идеальная пара. Как вам удается сохранять такую страсть спустя пять лет?

Стас, сидевший в кресле неподалеку и делающий вид, что читает журнал, на мгновение поднял взгляд. Аня почувствовала этот взгляд кожей.

– Секрет в полном доверии, – голос её звучал ровно, профессионально. – Мы — одно целое. Стас — мой лучший друг, мой наставник, мой защитник. Я не представляю своей жизни без его поддержки. Он — тот человек, который верит в меня больше, чем я сама.

– Это так трогательно! – Журналистка быстро записывала в блокнот. – Вы — пример для миллионов женщин. Сильная, независимая, и при этом такая любимая.

Аня почувствовала, как внутри всё сжимается от этой лжи. Ей хотелось сорвать это чертово колье, смыть грим и закричать: «Посмотрите на мои плечи! Посмотрите на мои синяки!». Но она лишь продолжала улыбаться. Она была заложницей собственного имиджа, который Стас выстроил с ювелирной точностью.

После интервью они зашли в лифт. Как только двери закрылись, Стас прижал её к зеркальной стене.

– Хорошо держалась, – прошептал он, целуя её в шею, прямо над краем бриллиантового колье. – Горжусь тобой.

Аня закрыла глаза, стараясь не вздрогнуть.

– Спасибо, Стас.

– Сегодня вечером у нас прием у спонсоров. Будь в тонусе. И... – он на мгновение отстранился, заглядывая ей в глаза. – Надень тональный крем поплотнее на плечо. Не хочу, чтобы кто-то задавал лишние вопросы.

– Я уже замазала, – тихо ответила она.

– Умница.

Вечером на приеме всё повторилось. Шампанское, фальшивые улыбки, бесконечные комплименты. Аня чувствовала себя куклой на ниточках. Она видела, как другие мужчины смотрят на неё с восхищением, но стоило Стасу положить руку ей на талию, как эти взгляды мгновенно тухли. Все знали, что она принадлежит ему.

В какой-то момент она отошла к балкону, чтобы глотнуть свежего воздуха. Город лежал у её ног, сверкая миллионами огней. Где-то там жили люди, которые любили по-настоящему, без боли и страха. Или ей это только казалось?

– Красиво, правда? – К ней подошел один из продюсеров, мужчина средних лет по имени Игорь. Он всегда относился к ней с симпатией.

– Да, очень, – ответила Аня, не оборачиваясь.

– Ты выглядишь уставшей, Ань. Стас тебя совсем загонял. Может, стоит взять отпуск?

– Стас знает, что для меня лучше, – быстро проговорила она, вспоминая вчерашний удар. – У нас плотный график, это нормально.

Игорь посмотрел на неё с какой-то странной грустью.

– Знаешь, я видел много «идеальных пар» в этом бизнесе. Но за твоими глазами, Аня, стоит что-то другое. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь... просто знай, что ты не одна.

Аня замерла. Сердце бешено заколотилось. Неужели это было так заметно? Неужели её маска дала трещину?

– Мне не нужна помощь, Игорь. У меня есть муж.

Она развернулась и поспешила обратно в зал. Но Стас уже стоял у входа на балкон. Его лицо было бледным, челюсти сжаты. Он видел их разговор.

– Домой, – бросил он, когда она поравнялась с ним.

– Но мы же только пришли...

– Я сказал — домой! – Он схватил её за руку так сильно, что Аня едва не вскрикнула.

Он практически тащил её к выходу, не обращая внимания на удивленные взгляды гостей. В машине он не проронил ни слова, но напряжение в салоне было таким, что казалось, стекла вот-вот лопнут.

Как только они вошли в квартиру, Стас швырнул ключи на стол.

– О чем ты шепталась с этим старым козлом? – Его голос сорвался на крик.

– Ни о чем, Стас! Он просто спросил про отпуск...

– Про отпуск? Или он предлагал тебе что-то другое? Ты уже ищешь себе нового покровителя? – Он замахнулся, и в этот раз удар пришелся в лицо.

Аня отлетела к дивану, прижимая руку к щеке. Во рту появился металлический привкус крови.

– Стас, пожалуйста... – прохрипела она, захлебываясь слезами. – Я люблю только тебя...

– Любишь? – Он схватил её за шиворот платья, и тонкая ткань с треском порвалась. – Ты любишь мою власть над тобой! Ты любишь то, что я из тебя сделал! Без меня ты — пустое место!

Он сорвал с её шеи бриллиантовое колье. Замок больно оцарапал кожу, но Стасу было всё равно. Он швырнул украшение в стену, и камни с сухим стуком рассыпались по полу.

– Ты не достойна этого, – прошипел он. – Ты — обычная шлюха, которая готова продаться первому встречному продюсеру.

Он продолжал кричать, оскорблять её, припоминая всё: её ошибки на репетициях, её неуверенность, её прошлое. Аня сидела на полу, обхватив колени руками, и качалась из стороны в сторону. Она не слышала слов. Она слышала только шум в ушах и видела перед собой того нежного Стаса, который когда-то обещал ей вечность.

Через час он выдохся. Сел в кресло, закрыв лицо руками. В комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая только всхлипами Ани.

– Прости, – глухо произнес он спустя вечность. – Ты же знаешь, я вспыльчивый. Ты сама меня довела. Зачем ты с ним говорила? Ты же знаешь, как я ревную.

Аня не ответила. Она смотрела на рассыпанные по ковру бриллианты. Они выглядели как осколки её собственной жизни.

– Иди сюда, – позвал он, протягивая руку.

Она медленно поднялась. Колени дрожали, щека горела, платье висело лохмотьями. Но она подошла. Она села у его ног, положив голову ему на колени.

– Прости меня, Стас, – прошептала она. – Я больше не буду.

Он начал гладить её по волосам, осторожно, почти нежно, как будто это не он только что сбил её с ног.

– Ты моя глупая девочка, – тихо сказал он. – Что бы ты делала без меня? Тебя бы уничтожили в первый же день. Я — твоя единственная опора. Помни об этом.

– Я помню.

– Завтра я куплю тебе новое колье. Еще лучше этого.

– Не надо, Стас. Мне ничего не нужно. Просто будь со мной.

– Я всегда с тобой, Ань. До самого конца.

Он поднял её на руки и понес в спальню. В этот момент Аня чувствовала себя почти счастливой. Боль притупилась, страх отступил на задний план, вытесненный этой странной, болезненной нежностью. Она прижалась к нему, вдыхая его запах, и на мгновение ей показалось, что всё действительно будет хорошо.

Она не видела его лица. Не видела той холодной, торжествующей улыбки, которая промелькнула на его губах. Он знал, что она никуда не уйдет. Он знал, что сломал её окончательно.

А за окном пентхауса просыпалась Москва. Миллионы людей включали радио, где звучал голос Asti — голос сильной, независимой женщины, которая пела о том, что нельзя позволять себя обижать. Женщины плакали под её песни, обретая силы уйти от тиранов, не подозревая, что их кумир в этот самый момент засыпает в объятиях монстра, которого она называла своей единственной любовью.

Аня закрыла глаза. Ей снилось море. Теплое, ласковое море, в котором она медленно тонула, не пытаясь выплыть. Потому что на дне её ждал он. И это было всё, что ей было нужно.

Черное золото её жизни продолжало сверкать, скрывая под собой пепел сожженной души. Она была царицей. Но в её королевстве был только один закон — закон его воли. И она была готова исполнять его до последнего вздоха.