← Назад к обзору

Опытный дедктив Ман поехал на очередное преступление но не ожидал там увидеть судмедэксперт который занимается раскрытиемд дел Дина который обожает трупы шип Ман/Дин. Ман влюбится первым

Симфония пульса и пепла

– Ты снова это делаешь, – Ман Сейфер прислонился плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди. На его лице играла мягкая, едва заметная улыбка, а кепка была сдвинута на затылок, открывая вид на карие глаза, в которых сейчас плескалось несвойственное детективу умиротворение.

Дин даже не вздрогнул. Он стоял у лабораторного стола, подсвеченного холодными лампами, и бережно, почти с благоговением, перекладывал тончайшие срезы тканей на предметные стекла. В морге было тихо, если не считать гудения холодильников и мерного тиканья настенных часов.

– Делаю что? – Дин поправил свои белые очки кончиком локтя, не отрываясь от работы. – Занимаюсь анализом микрофлоры желудочного сока жертвы? Это моя работа, Сейфер.

– Нет, – Ман подошел ближе, его шаги гулко отдавались от кафельного пола. – Ты задерживаешь дыхание, когда концентрируешься. И твой пульс... я готов поспорить, он сейчас не выше шестидесяти. Ты входишь в какой-то транс, когда копаешься в них.

Дин наконец выпрямился и повернулся к детективу. Шрам на его щеке в резком свете ламп казался серебристой нитью. Он прищурился, глядя на Мана снизу вверх — разница в двадцать семь сантиметров роста всегда заставляла его слегка задирать голову, что придавало ему вид дерзкого подростка, несмотря на профессионализм.

– Пятьдесят восемь ударов в минуту, – ровным голосом поправил Дин. – Состояние глубокого покоя. Мертвые не требуют спешки, Ман. Они ценят внимание к деталям. А вот у вас... сто пять. Вы зашли в комнату тридцать секунд назад, и ваш ритм подскочил.

Ман усмехнулся, делая еще шаг вперед, вторгаясь в личное пространство судмедэксперта. Он чувствовал резкий запах формалина, исходящий от халата Дина, но под ним, где-то глубже, всё еще улавливал тот самый аромат черничного чая и стерильности, который стал для него зависимостью.

– Ты же знаешь, почему, – Ман понизил голос до хриплого полушепота. – Мой организм реагирует на раздражители. А ты — самый сильный раздражитель в этом управлении.

Дин замер. Его ноздри едва заметно дрогнули — он впитывал запах Мана: смесь кофейных зерен, кожи и того самого лавандового ополаскивателя, который Дин теперь узнавал из тысячи.

– Я — не раздражитель, – Дин отвел взгляд, возвращаясь к микроскопу, но Ман заметил, как его тонкие пальцы в латексных перчатках на мгновение дрогнули. – Я — источник данных. И данные говорят, что убийца использовал редкий вид алкалоида. Это не просто бытовуха, как вы надеялись. Это почерк.

– Оставь почерк на завтра, – Ман осторожно положил ладонь на плечо Дина. Тот напрягся, но не отстранился. – Уже два часа ночи. Рита оборвала мне телефон, спрашивая, почему её «маленький гений» всё еще не дома. Она думает, что я эксплуатирую твой талант.

– Рита слишком много беспокоится, – буркнул Дин, но начал медленно закрывать контейнеры с образцами. – Она помнит меня шестилетним, когда я боялся темноты. Она не понимает, что теперь темнота — мой лучший союзник. В ней лучше слышно.

Ман вздохнул, чувствуя укол жалости, которую Дин так ненавидел. Он знал историю пожара. Знал, что Дин видел, как огонь пожирает его мир, и что этот шрам на щеке — лишь малая часть тех меток, что оставило то пламя.

– Пойдем, – Ман подтолкнул его к выходу. – Я отвезу тебя. И по дороге мы купим тот ужасный энергетик, который ты любишь, хотя я уверен, что он состоит из чистой химии и слез химиков.

– Он пахнет искусственной вишней и таурином, – серьезно ответил Дин, снимая халат и оставаясь в своей неизменной черной кофте под горло. – Это помогает мне структурировать мысли.

Они вышли на парковку. Ночной воздух после стерильности морга казался тяжелым и влажным. Ман открыл дверцу своей машины, дожидаясь, пока Дин устроится на сиденье.

– Дин, – позвал Ман, прежде чем завести двигатель.

– Да? – парень повернул голову, его очки блеснули в свете фонаря.

– Ты когда-нибудь спишь? Ну, по-настоящему. Без того, чтобы анализировать звуки соседей за стеной или шум водопроводных труб?

Дин помолчал, глядя на свои руки.

– Редко, – признался он. – В тишине я слышу то, чего не хочу слышать. Воспоминания имеют свой звук, Ман. Пожар... он звучит как бесконечный гул авиационного двигателя. Только когда я работаю или когда рядом есть кто-то... с четким ритмом... это затихает.

Ман молча протянул руку и накрыл ладонь Дина своей. Он почувствовал, как пальцы парня, обычно холодные, начали медленно согреваться.

– Мой ритм тебе подходит? – спросил Ман, глядя прямо в голубые глаза за линзами очков.

– Он... последовательный, – Дин слегка наклонил голову набок, прислушиваясь. – Сто ударов. Ровно. Вы волнуетесь, но это приятное волнение. Как предвкушение открытия. С вами мне... тише.

Ман почувствовал, как в груди разливается тепло. Он никогда не думал, что признание в любви от Дина Винчестера будет звучать как медицинский отчет о частоте сердечных сокращений, но это было самым искренним, что он когда-либо слышал.

Они ехали по пустым улицам, и Дин, вопреки своей привычке, не комментировал запахи проезжающих мимо мусоровозов или звуки ночных строек. Он просто сидел, прислонившись лбом к прохладному стеклу, и постепенно его дыхание становилось всё более размеренным.

Когда они подъехали к дому, где Дин жил с сестрой, парень уже почти спал. Ман не стал его будить сразу. Он несколько минут просто смотрел на него, изучая бледный профиль, острые скулы и то, как забавно топорщатся его черно-синие волосы.

– Мы приехали, – тихо сказал Ман.

Дин вздрогнул и открыл глаза. Он мгновенно вернул себе маску сосредоточенности, поправил очки и взялся за ручку двери.

– Спасибо, детектив. Завтра в девять я жду вас с ордером на обыск в аптеке на Пятой авеню. Я уверен, яд пришел оттуда.

– Дин, – Ман поймал его за руку. – Ты забыл кое-что.

Дин замер, вопросительно приподняв бровь. Ман потянулся к нему и быстро, но нежно коснулся губами его лба, прямо над очками.

– Спокойной ночи. Постарайся услышать во сне что-нибудь красивое. Например, шум моря.

Дин замер на месте, его лицо залила густая краска, которую не смог скрыть даже тусклый свет уличного фонаря. Он быстро кивнул, выскочил из машины и, не оборачиваясь, скрылся в подъезде.

Ман еще долго сидел в машине, глядя на окно на третьем этаже. Когда там зажегся свет, он улыбнулся и нажал на газ.

На следующее утро управление полиции гудело как потревоженный улей. Новое убийство, совершенное с особой жестокостью, выбило всех из колеи. Ман Сейфер, уже успевший выпить три чашки кофе, стоял у доски с уликами, когда в зал вошел Дин.

Он выглядел безупречно — свежий белый халат, идеально чистые кеды, но под глазами залегли едва заметные тени.

– Сейфер, в мой кабинет. Живо, – бросил он, даже не глядя на коллег.

Ман последовал за ним, ловя на себе любопытные взгляды патрульных. В кабинете Дина, совмещенном с лабораторией, стоял густой запах озона.

– Смотри сюда, – Дин ткнул пальцем в экран монитора, где под огромным увеличением виднелся какой-то микроскопический фрагмент. – Это не просто кожа. Это синтетика. Полимер, который используют в производстве профессиональных масок. Наш убийца не просто прячется, он меняет лица.

– Личины? – Ман нахмурился. – Ты хочешь сказать, что мы ищем профессионала?

– Я хочу сказать, что я чувствую его, – Дин подошел к Ману вплотную, его глаза лихорадочно блестели. – На месте преступления пахло не только кровью. Там был запах... озона и старого металла. Как в заброшенной типографии. И я слышал... Ман, я слышал там что-то странное. Ультразвуковой свист. Убийца использует какой-то прибор для дезориентации жертв.

Ман положил руки Дину на плечи, пытаясь утихомирить его возбуждение.

– Тише, Дин. Ты слишком разогнался. Твой пульс сейчас зашкаливает, я вижу это по твоей шее.

– Мне плевать на мой пульс! – Дин почти сорвался на крик, но тут же взял себя в руки. – Он был там, Ман. Он всё еще там, в этом районе. Я чувствую этот запах металла даже сейчас, он будто въелся мне в рецепторы.

Ман внимательно посмотрел на него. Он знал, что интуиция Дина, подкрепленная его сверхчувствительностью, никогда не подводила.

– Ладно. Собирайся. Поедем в тот район типографий. Но если я замечу, что ты подвергаешь себя опасности, я закрою тебя в машине, понял?

Дин лишь фыркнул, хватая свою сумку с инструментами.

Они провели в промышленной зоне пять часов. Ман уже начал терять терпение, когда Дин вдруг остановился как вкопанный посреди узкого переулка между двумя кирпичными зданиями.

– Слышишь? – прошептал он.

– Ничего, кроме ветра, – честно ответил Ман, вынимая пистолет.

– Частота тридцать килогерц, – Дин поморщился, закрывая уши руками. – Это больно. Он где-то над нами.

Ман вскинул голову и увидел тень, метнувшуюся по пожарной лестнице.

– Стой! Полиция! – крикнул он, бросаясь в погоню.

Дин, несмотря на свой рост и хрупкое телосложение, не отставал. Он двигался с грацией кошки, почти не касаясь земли. Они взлетели на крышу, где их встретил человек в сером комбинезоне и странной, безликой маске.

В руке у него был небольшой прибор, издающий тот самый свист. Ман почувствовал резкую боль в висках и тошноту — ультразвук действовал на вестибулярный аппарат. Он пошатнулся, выронив оружие.

– Ман! – крикнул Дин.

Парень, казалось, страдал вдвое сильнее из-за своего острого слуха, но его ярость была сильнее боли. Он бросился на преступника, сбивая того с ног. Завязалась драка. Дин действовал не силой, а точностью — он бил по точкам, которые знал как анатом. Удар в локоть, под колено, в солнечное сплетение.

Преступник, ошеломленный таким напором от «коротышки», попытался оттолкнуть его, но тут в дело вмешался пришедший в себя Ман. Одним мощным ударом он отправил убийцу в глубокий нокаут.

– Ты... ты как? – Ман подскочил к Дину, который сидел на коленях, зажимая уши, из его носа текла тонкая струйка крови.

– Выключи... эту... дрянь, – прохрипел Дин.

Ман схватил прибор и разбил его о парапет крыши. Свист прекратился. Наступила благословенная тишина.

Дин тяжело дышал, его очки треснули, а халат был испачкан в пыли. Ман притянул его к себе, крепко обнимая и прижимая голову парня к своей груди.

– Всё, тихо. Всё закончилось. Ты молодец, Дин. Ты просто невероятный.

Дин уткнулся лицом в его серую футболку, вслушиваясь в стук сердца Мана.

– Сто пятьдесят... – прошептал он. – Ты испугался за меня.

– До смерти, – признался Ман, целуя его в макушку. – Больше никогда так не делай.

– Я не мог позволить ему... он пах смертью, Ман. Настоящей, злой смертью. А ты пахнешь жизнью. Я не дам ему забрать этот запах.

Через час, когда преступника увезли, а на крыше остались только они и группа экспертов, Дин сидел на краю парапета, завернутый в куртку Мана. Детектив стоял рядом, придерживая его за плечи.

– Знаешь, – сказал Дин, глядя на рассветное небо. – Я, кажется, понял, почему Рита говорит, что я сломанный.

– И почему же? – Ман мягко повернул его лицо к себе.

– Потому что до встречи с тобой я слышал только шум. А теперь... теперь я слышу музыку. Твой пульс — это единственная мелодия, которую я хочу слушать вечно.

Ман ничего не ответил. Он просто снова поцеловал его — на этот раз долго и глубоко, не заботясь о том, что на них смотрят другие копы. В этом поцелуе был вкус победы, облегчения и той самой любви, которая для опытного детектива стала главным делом всей его жизни, а для маленького судмедэксперта — единственным вскрытием, которое он не хотел завершать.

– Пойдем домой, Дин, – сказал Ман, когда они спустились вниз. – Нам обоим нужно поспать.

– Только если ты будешь рядом, – Дин поправил треснувшие очки. – Твой ритм... он лучше любого снотворного.

И Ман Сейфер знал, что теперь его сердце всегда будет биться для того, чтобы в мире Дина Винчестера наконец-то наступила тишина, полная любви и тепла, а не пепла и гари.