← Назад к обзору

Опытный дедктив Ман поехал на очередное преступление но не ожидал там увидеть судмедэксперт который занимается раскрытиемд дел Дина который обожает трупы Шип Ман/дин Ман влюбится первым

Тишина после шторма

– Ты снова это делаешь, – Ман Сейфер прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. Его новая кепка была сдвинута на затылок, а на губах играла ленивая, довольная улыбка.

Дин даже не шелохнулся. Он сидел за своим рабочим столом в новой, временно обустроенной лаборатории, и всё его внимание было поглощено микроскопом. Белый халат был застегнут на все пуговицы, а серебристая оправа очков поблескивала в свете ламп.

– Делаю что? – голос Дина был ровным, но Ман уловил в нём ту самую мягкую нотку, которая предназначалась только для него.

– Пытаешься притвориться, что тебя не существует для этого мира, пока не закончишь анализ, – Ман прошел вглубь комнаты, намеренно ступая чуть громче, чтобы Дин мог заранее просчитать каждый его шаг. – Прошло уже четыре часа с тех пор, как ты обедал. Рита звонила мне трижды. Она угрожает приехать сюда с кастрюлей домашнего супа, если я не заставлю тебя выйти на воздух.

Дин наконец отстранился от окуляров и медленно повернулся к детективу. На его бледном лице читалась крайняя степень сосредоточенности, но в глубине голубых глаз Ман заметил искру тепла.

– Рита слишком драматизирует, – Дин снял очки и потер переносицу. – Суп в лаборатории — это нарушение всех протоколов безопасности. К тому же, я почти закончил. Этот образец почвы с ботинок подозреваемого... он пахнет не просто землей. В нём есть микрочастицы костной муки и специфического удобрения для роз.

– Роз? – Ман приподнял бровь, подходя ближе и вдыхая знакомый аромат антисептика, смешанный с запахом самого Дина — прохладным и чистым. – Наш парень увлекается садоводством в свободное от грабежей время?

– Скорее, он прячет награбленное в городском розарии, – Дин встал, его колено едва заметно щелкнуло, и Ман тут же нахмурился.

– Ты слишком долго сидишь в одной позе. Твои суставы уже начинают протестовать на децибелах, которые слышны даже мне.

– Это естественный износ, Сейфер, – Дин подошел к раковине, начиная свой ритуал мытья рук. – Но ты прав. Мои рецепторы забились запахом реагентов. Мне нужна... калибровка.

Ман подошел к нему сзади, не касаясь, но чувствуя исходящее от худощавого тела напряжение. С тех пор, как они официально стали парой — если это слово вообще могло описать их странный союз из огня и льда — Ман научился чувствовать границы Дина. Он знал, когда можно обнять, а когда лучше просто стоять рядом, слушая ритм его дыхания.

– Знаешь, какая калибровка лучше всего? – Ман понизил голос, и Дин замер, намыливая ладони. – Поездка за город. Там сейчас цветут луговые травы, пахнет хвоей и никакой химии. Только ты, я и полная тишина.

Дин выключил воду и тщательно вытер руки полотенцем. Он повернулся к Ману, и на мгновение его отстраненность дала трещину. Он протянул руку и коснулся пальцами смайлика на серой футболке Мана — детектив вернулся к своему привычному гардеробу, считая, что это приносит удачу.

– Тишина... – повторил Дин, словно пробуя слово на вкус. – Тишина бывает разной, Ман. Бывает тишина пустоты, как после пожара. А бывает тишина... наполненная. Твоя тишина пахнет сандалом и звучит как ровное биение сердца. Она мне нравится.

Ман не выдержал и притянул его к себе, осторожно обнимая за талию. Дин уткнулся лбом в его плечо, позволяя себе на мгновение расслабиться.

– Значит, едем? – прошептал Ман в темные волосы с синим отливом.

– Едем, – выдохнул Дин. – Но если Рита узнает, что мы уехали без её ведома, она завалит твой телефон сообщениями о вреде клещей и солнечных ударов.

– Я возьму это на себя, – Ман усмехнулся, целуя его в висок. – У меня есть секретное оружие. Я скажу ей, что Нарин присмотрит за архивом, пока нас нет. Она сразу переключит всё внимание на него.

Выход из управления напоминал побег. Они быстро проскользнули мимо дежурного, запрыгнули в машину Мана, и детектив с пробуксовкой рванул с парковки. Городские кварталы постепенно сменялись пригородом, бетон уступал место зелени.

Дин опустил стекло, и встречный ветер ворвался в салон, растрепав его волосы. Он закрыл глаза, подставляя лицо солнцу. Шрам на его щеке стал бледнее, почти сливаясь с кожей в этом мягком свете.

– Слышишь? – вдруг спросил Дин, не открывая глаз.

– Что именно? – Ман сбавил скорость, наслаждаясь моментом.

– Цикады. Их крылья вибрируют на частоте, которая говорит о том, что завтра будет гроза. И запах... сосны нагреваются на солнце, выделяя смолу. Это... – он замолчал, подбирая слово, – это правильно.

Ман смотрел на него и чувствовал, как в груди щемит от нежности. Этот парень, видевший смерть в её самых неприглядных проявлениях, умел ценить жизнь так, как никто другой.

– Ты сегодня необычайно разговорчив, – заметил Ман, сворачивая на проселочную дорогу.

– Это из-за отсутствия формалина в легких, – Дин открыл глаза и посмотрел на детектива. – И из-за тебя. Ты слишком громко думаешь о том, как сильно ты рад, что я согласился поехать. Это создает определенный звуковой фон, на который приходится отвечать.

– Раскусил, – Ман рассмеялся и припарковал машину на опушке леса. – Пришли.

Они вышли из машины. Воздух здесь был густым и сладким. Дин медленно пошел по траве, его кеды бесшумно утопали в мягком ковре из иголок и мха. Ман шел следом, любуясь тем, как Дин вписывается в этот пейзаж. В своем белом халате, который он так и не снял, он выглядел как заблудившийся лесной дух.

– Ман, посмотри, – Дин остановился у старого поваленного дерева. – Здесь кто-то был. Запах... лиса. Совсем недавно. И звук... под корой копошатся жуки-короеды. Тысячи маленьких челюстей. Это целый оркестр.

Ман подошел и сел на ствол дерева, потянув Дина за собой. Тот послушно опустился рядом.

– Иногда мне кажется, что ты видишь мир в 4D, – Ман обнял его за плечи, притягивая к себе. – А я просто смотрю на картинку.

– Ты видишь главное, – Дин повернул голову, глядя на Мана в упор. Его голубые глаза были чистыми, как небо над ними. – Ты увидел меня, когда я сам себя не видел. Ты пробился сквозь запах пепла, который я носил в себе годами.

Ман коснулся его подбородка, заставляя смотреть на себя.

– Я просто не мог пройти мимо самого интересного дела в моей жизни, – пошутил он, но голос его дрогнул. – Дин, я серьезно. Ты — лучшее, что со мной случалось. И мне плевать на все твои странности. Для меня ты — идеальная симметрия.

Дин ничего не ответил, но его рука нашла ладонь Мана и крепко сжала её. В этой тишине леса, наполненной звуками природы, они сидели долго, просто наслаждаясь присутствием друг друга.

– Знаешь, – вдруг сказал Дин, нарушая молчание. – Рита вчера сказала мне, что я стал пахнуть по-другому.

– И как же? – Ман заинтересованно приподнял бровь.

– Она сказала, что от меня больше не пахнет старым подвалом и тоской. Теперь от меня пахнет... тобой. И немного надеждой. Она плакала, когда говорила это. Это было очень шумно и мокро.

Ман улыбнулся, представляя эту сцену. Рита со всей её гиперопекой была сердцем их маленькой компании, но Дин был её душой.

– Она права. Ты меняешься, Дин. Ты начинаешь позволять себе чувствовать не только через рецепторы, но и через... ну, ты понимаешь.

– Через химические реакции в мозге, которые мы называем эмоциями? – Дин попытался вернуть свой привычный сарказм, но не выдержал и сам усмехнулся. – Да. Наверное, ты прав.

Внезапно Дин напрягся. Его уши чуть дернулись, а взгляд стал сосредоточенным.

– Что такое? – Ман мгновенно подобрался, его рука инстинктивно легла на то место, где под футболкой обычно была кобура.

– Машина, – прошептал Дин. – В двух километрах отсюда. Скорость высокая. Запах... жженая резина и дешевый табак. Это не туристы.

Ман нахмурился. В этом районе редко кто ездил так быстро, если только не пытался от кого-то скрыться или кого-то найти.

– Ты уверен?

– Я слышу ритм двигателя. Перебои в третьем цилиндре. Это старый пикап. И он едет сюда.

Ман встал, увлекая за собой Дина.

– Возвращаемся к машине. Быстро.

Они успели дойти до «ласточки» Мана как раз в тот момент, когда из-за поворота вылетел потрепанный синий пикап. Он затормозил, поднимая облако пыли. Дин поморщился, прикрывая нос ладонью.

– Запах... – пробормотал он. – Кровь. Свежая кровь. И порох.

Из пикапа выскочил мужчина, он выглядел испуганным и злым. В его руках был обрез.

– Эй, вы! – крикнул он. – Убирайтесь отсюда, если жить хотите!

Ман мгновенно закрыл собой Дина, вытаскивая свой пистолет.

– Полиция! Брось оружие! – его голос стал жестким, лишенным всякого юмора. Это был голос опытного детектива Мана Сейфера, который не промахивается.

Мужчина замешкался. Он явно не ожидал встретить здесь копа. В этот момент Дин, стоя за спиной Мана, прислушался.

– В кузове, – тихо сказал он. – Там кто-то есть. Дыхание частое, прерывистое. Ребенок.

Ман почувствовал, как внутри него закипает холодная ярость.

– Брось ствол, я сказал! – Ман сделал шаг вперед. – Если в кузове кто-то пострадал, ты сядешь на пожизненное.

Преступник, осознав, что его раскрыли, вскинул обрез, но Ман был быстрее. Раздался выстрел — точный и выверенный. Пуля попала в плечо мужчины, и обрез с грохотом упал на землю. Ман в два прыжка оказался рядом, повалил его и защелкнул наручники.

– Дин, проверь кузов! – крикнул он, удерживая задержанного.

Дин уже был там. Он перепрыгнул через борт пикапа с ловкостью, которой от него трудно было ожидать. Внутри, под куском брезента, лежала маленькая девочка лет семи. Она была связана, а на лбу багровела ссадина.

– Она жива, – голос Дина был напряженным. – Но пульс слабый. Шок и, возможно, легкое сотрясение.

Дин быстро достал из своей сумки, которую он всегда носил с собой, ножницы и разрезал путы. Его движения были нежными, почти материнскими. Он приподнял голову девочки, шепча ей что-то успокаивающее.

– Тише, маленькая... Слышишь? Птицы поют. Всё закончилось. Запах страха уходит, чувствуешь?

Девочка открыла глаза и, увидев бледное лицо Дина и его добрые, несмотря на шрам, глаза, внезапно затихла.

Через полчаса на место прибыли патрульные и скорая, вызванные Маном. Преступника увезли, а девочку осматривали врачи. Ман стоял у своей машины, вытирая пот со лба. Его зеленая футболка была в пыли, а кепка съехала набок.

Дин подошел к нему, поправляя свой халат. Он выглядел уставшим, но спокойным.

– Ты молодец, Сейфер, – сказал он, останавливаясь рядом. – Твоя реакция была на три сотых секунды быстрее, чем в тот раз в типографии.

– А ты — настоящий герой, – Ман обнял его, прижимая к себе. – Дин, ты услышал её дыхание сквозь шум мотора. Это... это невероятно.

– Это просто физика, Ман, – Дин уткнулся носом в его шею. – Но я рад, что мы приехали именно сюда. Если бы не твоя идея с «калибровкой»...

– Мы команда, Дин. Самая странная, но самая эффективная команда в этом городе.

Когда они наконец вернулись в город, было уже поздно. Огни фонарей отражались в стеклах очков Дина. Они подъехали к дому Винчестеров, где в окнах горел свет — Рита явно не ложилась спать.

– Зайдешь? – спросил Дин, выходя из машины.

– Думаю, мне стоит показаться Рите, пока она не объявила меня в международный розыск, – усмехнулся Ман.

Они поднялись в квартиру. Рита встретила их в коридоре, скрестив руки на груди. На ней была розовая пижама, а волосы были завязаны в два забавных хвостика.

– Ну и где вы были? – строго спросила она, но её глаза сияли от облегчения. – Я уже хотела звонить Нарину, чтобы он поднимал спецназ!

– Мы спасали мир, Рита, – Ман подошел и по-дружески обнял её. – И твой брат был на высоте.

Рита тут же переключилась на Дина, ощупывая его на предмет повреждений.

– Динни! Ты весь в пыли! Опять лез в кузов к преступникам? Я же просила — никакой полевой работы!

– Рита, я в порядке, – Дин терпеливо сносил её заботу. – И я голоден. Ман обещал сэндвичи, но мы так и не поели.

– О, я сейчас всё организую! – Рита упорхнула на кухню, на ходу что-то бормоча про калории и пользу горячего питания.

Ман и Дин остались в коридоре. Дин снял халат, оставаясь в черной кофте под горло. Он выглядел таким домашним и доступным, что Ман снова почувствовал тот самый прилив нежности.

– Знаешь, – Дин подошел к нему вплотную. – Сегодня в лесу... когда ты сказал, что любишь меня. Мой пульс тогда подскочил до ста тридцати.

– Правда? – Ман улыбнулся, притягивая его за талию. – И что это значит с точки зрения науки?

– С точки зрения науки это означает критическое нарушение гомеостаза, – прошептал Дин, приподнимаясь на цыпочки. – А с моей точки зрения... это означает, что я чувствую то же самое. Но не проси меня говорить это вслух при Рите. Она начнет планировать свадьбу в розовых тонах еще до того, как я закончу фразу.

Ман рассмеялся и накрыл его губы своими. Это был поцелуй, полный тишины и уверенности в завтрашнем дне. В соседней комнате Рита гремела тарелками, по телевизору шли новости, а за окном шумел город. Но здесь, в этом маленьком пространстве между ними, царило идеальное равновесие.

Потому что опытный детектив Ман Сейфер наконец-то нашел свою истину. И эта истина пахла сандалом, надеждой и немного — формалином, который он научился любить просто потому, что его любил Дин.

– Я люблю тебя, – еще раз прошептал Ман, отстраняясь.

– Я знаю, – ответил Дин, поправляя очки. – Я слышу это в каждом твоем вдохе. И это самый прекрасный звук во всей вселенной.

Они прошли на кухню, где их ждала Рита, гора сэндвичей и уют, который они заслужили. Впереди были новые дела, новые запахи и новые звуки, но теперь они знали: что бы ни случилось, они справятся. Ведь когда рядом есть кто-то, кто слышит твое сердцебиение раньше, чем ты сам, — бояться нечего.

И в этой тишине, наполненной ароматом свежего хлеба и семейного тепла, Дин Винчестер впервые за много лет почувствовал, что он наконец-то дома. Не просто в квартире, а там, где его душа нашла свой покой. В руках человека, который не побоялся полюбить того, кто обожает трупы.

– Сэндвичи без соуса, Ман! – крикнула Рита. – Как ты и просил!

– Идеально, – хором ответили они, переглянувшись.

Жизнь продолжалась, и она была чертовски красивой. Со всеми своими шрамами, запахами и тишиной, которая больше не пугала.