← Назад к обзору

Ошибка монарха

Эхо растоптанных теней

Прошло восемнадцать лет. Для кого-то это целая жизнь, для меня — бесконечная череда серых будней, заполненных отчетами Ассоциации, зачистками врат и поддержанием статуса «величайшего охотника человечества». Мой рост всё те же сто девяносто сантиметров, мои плечи всё так же широки, а в глазах по-прежнему плещется грозовая туча. Но внутри... внутри я давно превратился в монолит.

Рядом со мной всегда была Ча Хэ Ин. Идеальная жена, идеальный охотник S-ранга. Наш сын, Сон Сухо, в свои шестнадцать уже подавал огромные надежды. Мы были «золотой семьей» Кореи, иконой, на которую молились миллионы. Но каждый раз, возвращаясь в наш безупречно чистый и холодный дом, я ловил себя на мысли, что ищу запах домашней выпечки. Запах, который исчез из моей жизни восемнадцать лет назад вместе с девушкой, чьи глаза были цвета дневного неба.

Сегодня мы решили выбраться в город. Хэ Ин настояла на семейном обеде в одном из модных кафе Сеула. Сухо шел чуть впереди, уткнувшись в телефон, а Хэ Ин привычно держала меня под руку. Её присутствие было комфортным, понятным, предсказуемым. Она всё так же реагировала на мою ауру, всё так же «плыла» от запаха маны, исходящего от меня. Это была химия силы, а не души.

Мы вошли в кафе, и я мгновенно почувствовал это.

Всплеск маны. Незнакомый, но пугающе родной. Он не был похож на тяжелое давление охотников S-ранга, это было нечто иное — дикое, свободное и... человечное, несмотря на огромный потенциал.

Мой взгляд упал на парня, сидевшего у окна.

Ему было около восемнадцати. Густые черные волосы, уложенные в дерзкий беспорядок, массивная татуировка на шее, уходящая под ворот черной водолазки. На руке — символ из какой-то игры про ассасинов. Он выглядел как типичный представитель современной молодежи: пирсинг, цепи, наушники на шее. Но когда он поднял голову, я застыл.

Его глаза. Они светились ярко-голубым, почти неоновым светом. В них была та же глубина, что и у Юми, но с искрой опасного электричества.

Это был он. Мой сын. Окумура Алекс.

Я почувствовал, как Хэ Ин рядом со мной напряглась. Её инстинкты охотника сработали мгновенно. Она узнала его не по чертам лица, а по той угрозе, которую он подсознательно представлял для нашей «идеальной» реальности.

Мы подошли к его столику. Алекс даже не вздрогнул. Он спокойно допил свой кофе, отставил чашку и поднял на нас взгляд, в котором не было ни капли страха. Только холодное, отстраненное любопытство.

– Ты... – голос Хэ Ин прозвучал резко, почти надтреснуто.

Алекс медленно приподнял бровь, рассматривая её так, словно перед ним был не легендарный охотник, а назойливое насекомое.

– Ну я. И что дальше? – Его голос был глубоким, с легкой хрипотцой. В нем не было ненависти, только безразличие, которое ранило сильнее любого клинка.

– Ты здесь, чтобы разрушить нашу семью? – Хэ Ин сделала шаг вперед, её голос сорвался на высокую ноту. – Ты пришел заявить свои права?

Алекс вдруг рассмеялся. Это был искренний, заливистый смех человека, который услышал самую глупую шутку в мире. Он откинулся на спинку стула, и цепи на его одежде тихо звякнули.

– Остынь, ледяная стерва, – произнес он, и я увидел, как Сухо за моей спиной сжал кулаки. – Красивая снаружи, но гнилая внутри. Неужели ты настолько не уверена в своем «счастье», что видишь угрозу в каждом встречном?

– Как ты смеешь так разговаривать с моей матерью! – Сухо выступил вперед, его глаза вспыхнули золотом.

Алекс даже не повернулся к нему. Он продолжал смотреть на меня, прямо в мои серые глаза.

– Я тут, потому что мои документы приняли в один из лучших университетов на автомеханика. Машины мне нравятся куда больше, чем люди, помешанные на рангах. Я приехал учиться, а не отнимать трон из костей у этого пустого мотора, который стоит передо мной.

Он кивнул в мою сторону. «Пустой мотор». Слова впились в меня, как когти Бериуа.

– Так что мне плевать на вас с высокой колокольни, – Алекс ярко, почти ослепительно улыбнулся. В этой улыбке было столько жизни, сколько я не видел в зеркале последние два десятилетия. – Скажи, Сон Джинву... ты счастлив?

Я открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Что я мог сказать? Что я стал богом, который разучился чувствовать вкус еды? Что я живу с женщиной, которая любит мою тень, но не меня?

Алекс встал. Он был высоким, почти с меня ростом, и в его движениях чувствовалась природная грация хищника, который не нуждается в системе, чтобы быть сильным. Он бросил несколько купюр на стол, не дожидаясь сдачи.

– Вы — красивая пара, – продолжал он, поправляя подтяжки. – Но вы монстры, которые потеряли свою человечность. И знаешь, я чертовски рад, что мама ушла от такого чудовища, как ты, Сон Джинву.

Он направился к выходу, но, проходя мимо меня, намеренно задел моим плечом свое. Удар был крепким — он явно не был обычным человеком, хотя и не числился в реестрах охотников.

– Ты ненавидишь нас, – это был не вопрос, а утверждение, которое я бросил ему в спину.

Алекс остановился у самой двери и обернулся. В его неоновых глазах не было тьмы. Там был свет, которого я лишил себя сам.

– Нет, – он покачал головой. – Я не ненавижу вас. Вы для меня просто не существуете. Вы — ходячие трупы, пешки, которые следуют судьбе, нюхая запах чужой силы.

Он перевел взгляд на Хэ Ин, и его губы скривились в издевательской усмешке.

– Ну, госпожа Ча, наверное, вы счастливы быть красивой куклой, которая раздвигает ноги перед «сильнейшим»?

Хэ Ин побледнела так, что её кожа стала почти синей. Она открыла рот, но Алекс не дал ей вставить ни слова. Он повернулся к группе женщин за соседним столиком, которые с любопытством наблюдали за сценой.

– Берегите своих мужчин, дамы. Госпожа Ча любит отнимать чужое, если ей приглянется их запах.

Алекс громко рассмеялся, этот звук заполнил всё кафе, вытесняя тяжелую ауру Монарха. Он надел наушники, нацепил солнцезащитные очки и, насвистывая какой-то веселый мотив, вышел на залитую солнцем улицу Сеула.

Я смотрел ему вслед через панорамное стекло. Он шел легко, пританцовывая в такт музыке. В нем не было ни капли той тяжести, которую я носил на своих плечах. Он был сыном Юми — свободным, гордым и по-настоящему живым.

– Джинву, нам нужно что-то сделать... Это возмутительно! – Хэ Ин вцепилась в мой локоть, её пальцы дрожали от ярости и унижения. – Он опасен, его нужно взять под контроль Ассоциации!

Я медленно убрал её руку со своего предплечья.

– Оставь его, Хэ Ин, – мой голос прозвучал глухо, как будто из-под земли.

– Но он оскорбил нас! Он оскорбил тебя!

– Он сказал правду, – я повернулся к ней, и, кажется, впервые за много лет она испугалась моего взгляда. В нем не было гнева. В нем была абсолютная, выжигающая пустота. – Мы — красивая картинка. А он... он человек.

Я вышел из кафе, оставив жену и сына стоять в оцепенении. Воздух Сеула казался мне удушливым. Я чувствовал, как мои тени шепчутся в углах, встревоженные моим состоянием.

«Мой лорд...» — прошелестел голос Игриса в моем сознании.

«Молчать», — оборвал я его.

Я брел по улице, не разбирая дороги, пока не оказался в том самом парке, где восемнадцать лет назад Юми увидела меня с Хэ Ин. Деревья стали выше, скамейки — новее, но холод в моей груди остался прежним.

Юми справилась. Она вырастила его без моей помощи, без моих денег, без моей защиты. Она дала ему свою фамилию и свою силу духа. Алекс не был тенью — он был солнцем, которое обжигало мою мертвую кожу.

Я достал телефон и посмотрел на экран. Сотни пропущенных, сообщения от министров, отчеты о вратах... Весь мир был у моих ног.

Я сжал телефон в руке, и аппарат превратился в крошево из пластика и металла.

Восемнадцать лет назад я подписал отказ от ребенка, думая, что спасаю его от своей тьмы. Но на самом деле я просто признал, что больше не достоин быть частью его света.

Где-то там, в Японии, Юми сейчас, наверное, печет свои знаменитые булочки с корицей, ждет звонка от сына и улыбается тому самому небу, которое я когда-то обещал ей подарить, но вместо этого принес в жертву своей короне.

Я — Сон Джинву. Теневой Монарх. Повелитель мертвых.

И я никогда не чувствовал себя таким мертвым, как в этот солнечный день, глядя вслед парню, который пах не маной и смертью, а бензином, ветром и свободой.