← Назад к обзору

Ошибка системы

Грань между светом и тенью

Утро в Монтане никогда не бывало ласковым. Воздух, казалось, состоял из мелких ледяных игл, которые впивались в легкие при каждом вдохе. Малика затянула шнурки на кроссовках, чувствуя, как пальцы немеют от холода. Шесть утра. Академия еще спала, погруженная в ту туманную полудрему, которая бывает только перед рассветом.

Она вышла на стадион, где ее уже ждал Дмитрий. Он стоял неподвижно, глядя на темную кромку леса, окружавшую школу. На нем была простая черная футболка, несмотря на мороз, и Малика невольно засмотрелась на то, как пар от его дыхания растворяется в воздухе. В нем было что-то первобытное, что-то от волка, охраняющего свою территорию.

– Вы опоздали на тридцать секунд, Малика, – произнес он, не оборачиваясь.

– Я привыкла, что принцесс ждут, – парировала она, подходя ближе. Ее голос прозвучал резче, чем она планировала. – Но, полагаю, здесь мои титулы имеют значение только для поваров в столовой.

Дмитрий наконец повернулся к ней. Его взгляд скользнул по ее лицу, отмечая бледность и решительно сжатые губы.

– Здесь вы — ученица, которая хочет выжить. А я — тот, кто сделает всё, чтобы это произошло. Начнем с бега. Десять кругов.

– Десять? – Малика вскинула брови. – Морои не бегают такие дистанции, Дмитрий. Мы... мы другие.

– Вы сами сказали, что магии в вас больше нет, – его голос был лишен сочувствия, он бил наотмашь, как холодный ветер. – Значит, вы больше не типичный морой. У вас нет магического резерва, чтобы подпитывать тело в критической ситуации. Остаются только мышцы и легкие. Бегите.

Малика стиснула зубы и сорвалась с места. Первый круг дался легко — сказывалась подготовка Малкольма. На третьем легкие начало жечь. На шестом она почувствовала, как пот заливает глаза, а ноги становятся свинцовыми. Каждый раз, пробегая мимо Дмитрия, она видела его непоколемимую фигуру. Он не подбадривал ее, не кричал. Он просто наблюдал, анализируя каждое ее движение.

Когда она закончила десятый круг и буквально рухнула на колени, пытаясь отдышаться, Дмитрий подошел и протянул ей руку. Она проигнорировала ее, поднявшись самостоятельно.

– Ваша гордость погубит вас раньше, чем любой стригой, – спокойно заметил он.

– Моя гордость — это всё, что у меня осталось после того, как я сожгла своих родителей, – выдохнула она, вытирая лицо тыльной стороной ладони. – Не пытайтесь ее у меня отобрать.

Дмитрий долго молчал, вглядываясь в ее льдинисто-голубые глаза. В этот момент между ними возникло странное напряжение — не то, что было с Мейсоном, легкое и игривое. Это было нечто тяжелое, глубокое, связывающее двух людей, которые слишком много видели.

– Я не хочу ее отбирать, – наконец произнес он, и его голос смягчился на едва уловимую долю тона. – Я хочу превратить ее в броню. Идемте в зал. Пора проверить, как вы работаете с серебряным колом.

В зале было теплее, но атмосфера оставалась напряженной. Дмитрий достал учебный манекен и протянул Малике деревянный имитатор кола.

– Стригои быстрее любого человека и любого мороя. Если они подошли близко — вы уже проиграли, если не умеете использовать их силу против них самих. Нападайте на меня.

Малика замерла.

– На вас? Но вы намного сильнее.

– Нападайте так, будто я — Малкольм, который хочет откусить вам голову, – жестко приказал он.

Эти слова подействовали как удар тока. Перед глазами Малики на мгновение всплыло лицо ее наставника — искаженное, с безумным голодом в красных глазах. Она вскрикнула и бросилась вперед. Ее движения были быстрыми, почти отчаянными. Она целилась в грудь, в шею, пыталась уйти в сторону, но Дмитрий блокировал каждый ее выпад с пугающей легкостью.

– Слишком много эмоций, – шептал он, перехватывая ее руку и прижимая к себе со спины. – Гнев делает вас предсказуемой. Страх делает вас медленной.

Малика чувствовала его жар через тонкую ткань футболки. Его дыхание коснулось ее уха, и по телу пробежала дрожь, которую она не могла контролировать. Это было странно: она должна была чувствовать угрозу, но вместо этого ощущала странную защищенность в его захвате.

– Пустите, – прошептала она.

Дмитрий мгновенно разжал руки и отступил. В его глазах на секунду мелькнуло замешательство, которое он тут же скрыл за маской профессионализма.

– На сегодня достаточно. Идите в душ и на занятия.

– Вы всегда такой... закрытый? – спросила она, когда уже была у двери.

Дмитрий остановился, собирая инвентарь.

– Моя работа — защищать. Лишние чувства мешают работе.

– Тогда вам должно быть очень одиноко, страж Беликов, – бросила она и вышла, не дожидаясь ответа.

Весь день Малика чувствовала себя как в тумане. Уроки истории и литературы казались бессмысленными после того, что она пережила. Кристиан, ее кузен, подсел к ней за обедом, выглядя таким же мрачным, как и всегда.

– Слышал, ты сегодня устроила шоу на тренировке, – сказал он, ковыряя вилкой в тарелке. – Весь кампус гудит о твоих татуировках.

– Пусть гудят, – Малика равнодушно пожала плечами. – Им нужно о чем-то сплетничать между обсуждением новых туфель и того, кто с кем целовался на заднем дворе.

– Ты изменилась, Мал, – Кристиан внимательно посмотрел на нее. – Раньше в тебе было больше огня. А сейчас... ты как будто выжженная земля.

– Так и есть, Кристиан. Буквально.

Ее мысли прервал Мейсон, который буквально запрыгнул за их столик. Его лицо светилось энергией, и Малика невольно почувствовала, как тяжесть на душе немного отпускает.

– Привет, принцесса! – воскликнул он, игнорируя недовольный взгляд Кристиана. – Как прошла утренняя пытка с «Богом»?

– С кем? – не поняла Малика.

– Ну, мы так называем Дмитрия. Он же идеален во всем, разве нет? – Мейсон усмехнулся. – Но я уверен, ты держалась молодцом. Кстати, я тут подумал... Сегодня вечером в лесу, за старой церковью, будет небольшая вечеринка. Только свои. Хочешь развеяться?

Малика посмотрела на него. Мейсон был воплощением жизни. Он был простым, понятным и теплым. Рядом с ним ей не нужно было думать о смерти или о долге.

– Я не уверена, что это хорошая идея, Мейсон. Страж Беликов сказал...

– Ой, забудь про Беликова на один вечер! – Мейсон подался вперед, и его глаза азартно блеснули. – Он не твой надзиратель, он тренер. Тебе нужно выпустить пар, иначе ты просто взорвешься. Пойдем, я обещаю, что буду твоим личным телохранителем.

Малика улыбнулась — впервые за долгое время искренне.

– Хорошо. Я приду.

Вечер пришел быстрее, чем она ожидала. Малика надела черные джинсы и облегающий топ, накинув сверху кожаную куртку. Она аккуратно уложила волосы так, чтобы они закрывали татуировки на шее — сегодня ей не хотелось напоминаний о прошлом.

Вечеринка в лесу была шумной. Громкая музыка, смех дампиров и мороев, запах костра. Мейсон нашел ее в толпе почти сразу. Он выглядел потрясающе в простой фланелевой рубашке с закатанными рукавами.

– Ты пришла! – он протянул ей стакан с чем-то красным. – Не волнуйся, это просто пунш. Почти безалкогольный.

Они проговорили больше часа. Мейсон рассказывал смешные истории из жизни академии, о том, как они с Розой Хэзевей вечно попадают в неприятности. Малика смеялась, и ей казалось, что ледяная корка вокруг ее сердца начинает таять.

– Знаешь, Малика, – Мейсон стал серьезнее, когда они отошли подальше от шума к поваленному дереву. – Я правда восхищаюсь тобой. То, что ты сделала... это страшно, но это невероятно смело. Я не знаю, смог бы я так.

– У меня не было выбора, Мейсон, – тихо ответила она, глядя на звезды. – Иногда смелость — это просто отсутствие других вариантов.

– Может быть. Но теперь ты здесь. И я хочу, чтобы ты знала: я рядом. Не просто как страж на практике.

Он осторожно взял ее за руку, переплетая свои пальцы с ее. Его ладонь была горячей и мозолистой от тренировок. Малика не отстранилась. Ей было приятно это простое человеческое тепло. Мейсон медленно наклонился к ней, и она почувствовала запах его парфюма — что-то свежее, напоминающее цитрус.

Но в тот момент, когда его губы почти коснулись ее, из тени деревьев раздался сухой хруст веток.

Малика мгновенно отпрянула, ее инстинкты, вбитые Малкольмом, сработали быстрее разума. Она вскочила, рука сама потянулась к воображаемому ножу на бедре.

Из тени вышел Дмитрий. Его лицо в свете луны казалось высеченным из камня. Он был в своем длинном кожаном пыльнике, и его присутствие мгновенно разрушило атмосферу легкости.

– Страж Эшфорд, – голос Дмитрия был ледяным. – Кажется, комендантский час для учеников начался десять минут назад.

Мейсон тоже встал, его лицо покраснело от смущения и раздражения.

– Мы просто разговаривали, Дмитрий. Ничего криминального.

– Академия находится в состоянии повышенной готовности после нападений, – Дмитрий проигнорировал оправдания Мейсона, глядя прямо на Малику. – Принцесса Озера, я ожидал от вас большего благоразумия. Ваша жизнь — не только ваша собственность, но и ответственность тех, кто должен вас защищать.

– Я сама могу решить, когда мне ложиться спать, – огрызнулась Малика, чувствуя, как внутри снова закипает ярость. – Почему вы вечно следите за мной?

– Потому что это моя работа, – отрезал он. – Мейсон, возвращайся в казармы. Живо.

Мейсон бросил на Малику извиняющийся взгляд, сжал ее руку на прощание и, недовольно ворча, направился в сторону школы.

Малика осталась стоять перед Дмитрием. Она чувствовала себя маленькой девочкой, которую отчитывает строгий отец, и это бесило ее больше всего.

– Вы портите всё, к чему прикасаетесь, – прошипела она, делая шаг к нему. – Мейсон — единственный, кто пытается относиться ко мне как к человеку, а не как к объекту охраны или калеке без магии!

Дмитрий сократил расстояние между ними одним стремительным движением. Он оказался так близко, что Малика почувствовала исходящий от него жар.

– Мейсон видит в вас красивую девушку, Малика, – его голос стал низким, почти шепотом. – Он видит свет. А я вижу то, что вы скрываете под волосами. Я вижу тьму, которая живет в вас, потому что такая же тьма живет во мне.

Он протянул руку и медленно, почти нежно, отвел прядь пепельных волос с ее шеи, обнажая татуировки. Его пальцы скользнули по коже, вызывая у Малики волну дрожи, от которой подкосились ноги.

– Вы думаете, я суров с вами, потому что вы мне безразличны? – продолжал он, и в его глазах вспыхнуло что-то такое, от чего у нее перехватило дыхание. – Напротив. Я суров, потому что знаю: если вы дадите слабину хоть на секунду, призраки прошлого утянут вас на дно. И я не могу этого допустить.

Малика смотрела в его темные, почти черные глаза и видела в них отражение собственной боли. Мейсон предлагал ей забвение и радость. Дмитрий предлагал ей понимание и силу. Один был солнцем, которое могло согреть, а другой — луной, которая указывала путь в самой глубокой ночи.

– Зачем вы это делаете? – выдохнула она, не в силах отвести взгляд.

– Идите в свою комнату, Малика, – Дмитрий убрал руку, и ощущение потери тепла было почти физическим. – Завтра в шесть утра. Не опаздывайте.

Он развернулся и ушел в темноту, оставив ее одну в ночном лесу. Малика прижала пальцы к тому месту на шее, где только что были его руки. Кожа всё еще горела.

Она знала, что Мейсон будет ждать ее завтра с улыбкой и шутками. Она знала, что с ним всё будет просто и понятно. Но также она знала, что каждую ночь ей будут сниться не теплые объятия Мейсона, а холодный, пронзительный взгляд Дмитрия Беликова, который единственный видел ее настоящую — сломленную, но не побежденную принцессу, чья магия сгорела, чтобы дать жизнь чему-то новому и гораздо более опасному.

Малика посмотрела на свои руки. Они больше не светились магическим огнем. Но теперь, сжимая кулаки, она чувствовала сталь.

– Посмотрим, кто из нас сдастся первым, страж, – прошептала она в пустоту.

Над Академией святого Владимира занимался новый рассвет, обещая еще больше крови, пота и выборов, которые изменят всё.