← Назад к обзору

Ошибка системы

Шепот в крови

Утро понедельника встретило Малику звоном в ушах и тяжестью в теле, которую не мог разогнать даже ледяной душ. Слова Дмитрия, сказанные в лесу, эхом отдавались в ее сознании, переплетаясь с теплым ощущением рук Мейсона. Она чувствовала себя натянутой струной, готовой лопнуть от малейшего прикосновения.

В тренировочном зале сегодня было необычайно людно. Дампиры-новички отрабатывали удары на грушах, а старшекурсники сгрудились в углу, обсуждая предстоящие полевые испытания. Малика вошла, стараясь не смотреть по сторонам. Она знала, что взгляды прикованы к ней. В академии новости разлетались быстрее, чем стригои в полночь. Очередная «сумасшедшая Озера», лишившаяся магии и набившая себе метки убийцы — идеальная тема для сплетен.

– Эй, Малика! – Мейсон помахал ей рукой, сияя своей фирменной улыбкой. – Ты сегодня выглядишь так, будто готова свернуть горы. Или хотя бы шею парочке манекенов.

Он подошел к ней, и Малика невольно отметила, как его присутствие разряжает обстановку. Мейсон был простым. В его мире не было двойного дна, только честность и азарт.

– Скорее, я готова уснуть прямо на матах, Мейсон, – ответила она, пытаясь улыбнуться в ответ. – Твои ночные прогулки не способствуют бодрости.

– Зато они способствуют хорошему настроению, – он понизил голос и заговорщицки подмигнул. – Беликов сегодня злее обычного. Видимо, ночной обход леса выбил его из колеи. Ставлю десять баксов, что он заставит нас отжиматься до посинения.

– Я бы не советовал вам делать ставки на мои методы обучения, страж Эшфорд, – раздался за их спинами холодный голос.

Дмитрий появился как всегда незаметно. На нем была черная тренировочная форма, подчеркивающая каждый изгиб его натренированного тела. Взгляд его был прикован к Малике, и в этом взгляде она прочитала немое напоминание о вчерашнем вечере.

– Вставайте в пары, – скомандовал Дмитрий, обходя зал. – Сегодня мы работаем над противодействием захватам. Мейсон, ты работаешь с Маликой. Но на этот раз — никакой пощады. Используй преимущество в росте и весе. Малика, ваша задача — выйти из захвата и контратаковать, используя болевые точки.

Тренировка началась. Мейсон действовал решительно, но в его движениях всё равно чувствовалась осторожность. Он обхватил Малику за талию, пытаясь повалить на пол.

– Сильнее, Мейсон! – крикнула она, задыхаясь. – Я не фарфоровая кукла!

– Ты слишком хрупкая для таких бросков, – пробормотал он, ослабляя хватку.

– Остановитесь! – Дмитрий подошел к ним вплотную. Его лицо выражало крайнюю степень недовольства. – Эшфорд, ты ее не защищаешь, ты ее гробишь. В реальном бою стригой не будет думать о том, насколько она хрупкая. Он просто переломает ей кости. Отойди.

Дмитрий встал напротив Малики. Воздух между ними, казалось, заискрился.

– Нападайте на меня так, как будто я — ваш единственный шанс выжить, – произнес он тихим, пугающим голосом.

Малика не заставила себя ждать. Она бросилась вперед, целясь в колено, но Дмитрий легко уклонился и, перехватив ее руку, резко дернул на себя. Она врезалась в его грудь, почувствовав твердость его мышц и знакомый запах сандала. В следующую секунду он уже прижал ее спиной к мату, зафиксировав ее руки над головой своими ладонями.

– Вы медлите, – прошептал он ей на ухо, пока она отчаянно пыталась вырваться. – Вы думаете о том, как вы выглядите, а не о том, как победить. Где та ярость, которая помогла вам выжить в ту ночь?

– Ее нет! – выкрикнула она, чувствуя, как к горлу подступают слезы. – Она сгорела вместе с моей магией!

– Ложь, – Дмитрий навис над ней, его глаза были совсем близко. – Она внутри. Вы просто боитесь ее выпустить, потому что думаете, что она сделает вас монстром. Но в этом мире, Малика, выживают только монстры, которые умеют держать себя на поводке.

Он отпустил ее так же внезапно, как и схватил. Малика лежала на полу, тяжело дыша и чувствуя, как по венам разливается странный жар. Это не была магия, это было нечто более древнее и дикое.

Мейсон подошел к ней и протянул руку, чтобы помочь подняться. Его лицо было хмурым.

– Это было слишком жестко, Дмитрий, – бросил он наставнику. – Она всё-таки моройка.

– Она — боец, Мейсон. Перестань относиться к ней как к принцессе, если хочешь, чтобы она дожила до выпуска, – Дмитрий развернулся и пошел к другим ученикам, не оглядываясь.

– Ты в порядке? – Мейсон обеспокоенно заглянул ей в глаза. – Он придурок, когда дело касается тренировок. Не принимай это близко к сердцу.

– Он прав, Мейсон, – Малика поднялась, отряхивая штаны. Ее голос дрожал, но взгляд был твердым. – Он прав во всем. Я не могу позволить себе быть слабой.

После тренировки Малика отправилась в библиотеку, надеясь найти тишину и покой. Она выбрала самый дальний столик, скрытый за высокими стеллажами с древними фолиантами. Ей нужно было разобраться в себе.

Дмитрий пугал ее. Он видел в ней то, что она сама боялась признать. Он не давал ей утешения, он требовал от нее невозможного. И в то же время, его присутствие вызывало в ней бурю чувств, которые она не могла классифицировать. Это была не просто симпатия. Это было узнавание. Словно они оба были сделаны из одного и того же куска закаленной стали.

А Мейсон... Мейсон был светом. Рядом с ним она чувствовала себя нормальной. С ним она могла забыть о татуировках на шее и о криках родителей. Он предлагал ей жизнь, о которой она всегда мечтала, но которой, как ей казалось, она больше не заслуживала.

– Опять прячешься в пыльных книгах? – Кристиан появился из-за стеллажа, как привидение. Он выглядел еще более бледным, чем обычно.

– Я не прячусь, я размышляю, – ответила Малика, закрывая книгу по истории мороев. – Тебе что-то нужно, кузен?

– Хотел убедиться, что ты не придушила нашего общего знакомого стража, – Кристиан сел напротив. – Весь зал только и говорит о том, как Беликов размазал тебя по матам.

– Он меня учит, Кристиан.

– Учит или ломает? – Кристиан прищурился. – Будь осторожна, Малика. Беликов — опасный человек. Не потому, что он может убить, а потому, что он может заставить тебя поверить, что боль — это единственный путь.

– Иногда так и есть, – тихо произнесла она.

– Ты звучишь как он, – Кристиан поморщился. – Кстати, Лисса спрашивала о тебе. Она чувствует твою... пустоту. Это ее беспокоит.

– Передай Лиссе, что со мной всё в порядке. Пустота — это не так уж плохо. В ней ничего не болит.

Кристиан ушел, оставив ее наедине со своими мыслями. Вечерело. Тени в библиотеке удлинялись, приобретая причудливые формы. Малика собрала вещи и направилась к выходу, когда путь ей преградил Мейсон.

– Эй, я тебя обыскался! – он выглядел взволнованным. – Послушай, я хотел извиниться за то, что произошло утром. Я не должен был позволять Дмитрию так с тобой обращаться.

– Мейсон, всё нормально...

– Нет, не нормально! – он перебил ее, подходя ближе. – Я обещал защищать тебя. И я буду это делать. Даже от него.

Он взял ее за плечи, и Малика почувствовала искренность его порыва. Мейсон был готов бросить вызов самому Беликову ради нее. Это было безрассудно, глупо и невероятно трогательно.

– Ты очень добр ко мне, Мейсон, – прошептала она.

– Я не добр, я просто... ты мне очень нравишься, Малика. С того самого момента, как ты вышла из машины. Я никогда не встречал никого, кто был бы таким сильным и таким... – он запнулся, подбирая слова. – И таким красивым одновременно.

Он медленно склонился к ней. На этот раз их никто не прерывал. Его поцелуй был нежным, со вкусом мяты и обещания безопасности. Малика закрыла глаза, пытаясь раствориться в этом ощущении. Ей хотелось, чтобы этот момент длился вечно, чтобы мир за пределами этого поцелуя перестал существовать.

Но где-то глубоко внутри, в той самой выжженной пустоте, не было отклика. Она чувствовала тепло, симпатию, благодарность, но не тот всепоглощающий пожар, о котором писали в книгах.

Когда они отстранились друг от друга, Мейсон сиял.

– Увидимся завтра? – спросил он, сжимая ее ладонь.

– Да, конечно, – ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Она проводила его взглядом и медленно пошла по коридору в сторону своей комнаты. Проходя мимо тренировочного зала, она заметила, что свет в нем еще горит. Любопытство, смешанное с необъяснимым предчувствием, заставило ее заглянуть внутрь.

Дмитрий был там один. Он отрабатывал удары на тяжелом мешке. Его движения были молниеносными и точными. Пот градом катился по его лицу, а футболка прилипла к телу. Он работал с такой яростью, будто мешок был его злейшим врагом.

Малика стояла в дверях, не в силах пошевелиться. Она видела его боль. Она видела ту самую тьму, о которой он говорил. Это было притягательно и страшно одновременно.

В какой-то момент Дмитрий остановился, тяжело дыша. Он не оборачивался, но она знала, что он почувствовал ее присутствие.

– Вы должны быть в своей комнате, принцесса, – произнес он, вытирая лицо полотенцем.

– Я видела, как вы тренируетесь, – Малика сделала шаг в зал. – Почему вы так истязаете себя?

Дмитрий наконец повернулся. Его глаза в полумраке зала казались бездонными колодцами.

– Чтобы не забывать, кто я такой, – ответил он. – И чтобы быть готовым к тому дню, когда мне придется умереть за тех, кого я защищаю.

– Вы живете ради смерти, Дмитрий. Это грустно.

– Я живу ради долга, – он подошел к ней, и Малика почувствовала, как между ними снова натягивается та самая невидимая нить. – А вы, Малика? Ради чего живете вы? Ради поцелуев в библиотеке?

Малика вспыхнула.

– Вы следили за нами?

– Я страж. Я вижу всё, что происходит в этой академии, – он сделал еще шаг, вторгаясь в ее личное пространство. – Мейсон — хороший парень. Он даст вам тепло. Он даст вам покой. Но он никогда не поймет того, что написано на вашей шее.

– А вы поймете? – бросила она вызов, задирая подбородок.

Дмитрий молчал долго, глядя на нее так, словно пытался прочитать ее душу. Затем он медленно поднял руку и коснулся ее щеки. Его пальцы были грубыми, но прикосновение было наполнено такой силой, что у Малики перехватило дыхание.

– Я уже понимаю, – прошептал он. – Потому что я вижу в вас не выжженную магию. Я вижу в вас огонь, который еще только начинает разгораться. И этот огонь либо спасет нас всех, либо сожжет дотла.

Он убрал руку и прошел мимо нее к выходу.

– Идите спать, Малика. Завтра будет тяжелый день.

Малика осталась стоять в пустом зале. Ее сердце колотилось как сумасшедшее. Она коснулась губ, которые еще помнили поцелуй Мейсона, а затем коснулась щеки, где только что были пальцы Дмитрия.

Два мужчины. Два пути. Один предлагал ей забыть о том, кто она есть. Другой требовал, чтобы она стала той, кем ей суждено быть.

Она посмотрела на свое отражение в зеркальной стене зала. Пепельные волосы, льдинистые глаза и три черных молота на шее. Она больше не была той девочкой, которая любила танцевать на балах в королевском дворце. Она была воином без меча, магом без искры.

– Я не сгорю, Дмитрий, – тихо произнесла она, глядя на свое отражение. – Я стану самим пламенем.

В ту ночь ей не снились стригои. Ей снился лес, покрытый снегом, где за ней гнались два волка. Один был рыжим и ласковым, он звал ее за собой в теплое логово. Другой был черным и суровым, он не звал ее, он просто бежал рядом, указывая путь сквозь метель. И Малика знала, что рано или поздно ей придется выбрать, за кем из них последовать, когда метель станет невыносимой.

А пока она просто бежала, чувствуя, как внутри, на самом дне ее пустоты, начинает зарождаться крошечная, едва заметная искра. И эта искра не имела ничего общего с магией мороев. Это была искра воли, которую не мог погасить ни один стригой в мире.

Утро в Академии святого Владимира обещало быть холодным. Но Малике Озере больше не было холодно. У нее была цель. И у нее были два стража, каждый из которых по-своему боролся за ее душу, даже не осознавая, что она уже давно не принадлежит никому, кроме самой себя.