← Назад к обзору

Осколки теней

Анатомия тишины

Утро следующего дня встретило Анну не просто серым небом Форкса, а тяжелым, почти осязаемым предчувствием неизбежности. Она почти не спала. Каждый раз, когда она закрывала глаза, перед ней всплывало лицо Джаспера Хейла — его золотистые, пугающие глаза и то, как неестественно замер воздух вокруг него.

Она стояла перед зеркалом в ванной, рассматривая свое отражение. Свитер с высоким горлом казался ей броней, но после вчерашнего она знала: эта броня была сделана из бумаги. Джаспер пробил её одним взглядом. Анна коснулась пальцами скулы, отмечая, как сильно осунулось лицо. В голове привычно зазвучал голос — холодный, расчетливый, требующий идеальной пустоты внутри. «Еще один день без еды, — шептал он. — Еще немного, и ты станешь невидимой. В безопасности».

– Анна, ты выходишь? – Голос Беллы с той стороны двери заставил её вздрогнуть. – Чарли уже уехал, нам пора. Ты... ты в порядке?

– Да, иду! – Анна быстро плеснула в лицо ледяной водой, стараясь смыть остатки ночного кошмара. – Просто заколола волосы неудачно.

В машине Белла была непривычно молчалива. Она то и дело бросала на сестру обеспокоенные взгляды, но Анна старательно смотрела в окно на мелькающие папоротники. Она знала, что Белла чувствует неладное, но сестра была слишком погружена в собственное оцепенение перед школьным днем и странным притяжением к Эдварду Каллену, чтобы задавать прямые вопросы.

Когда они подъехали к школе, Анна почувствовала, как по спине пробежал холод. Он был там.

Джаспер стоял у серебристого «Вольво», прислонившись спиной к дверце. Его поза казалась расслабленной, но Анна видела, как напряжены его плечи. Как только их пикап остановился, он поднял голову. Их взгляды встретились через лобовое стекло, и Анне показалось, что её ударило током.

– Иди, Белла, я догоню, – пробормотала она, не в силах оторвать глаз от золотистой фигуры на парковке.

– Точно?

– Да, я забыла тетрадь в бардачке.

Белла пожала плечами и направилась к входу, где её уже ждал Эдвард. Анна осталась одна. Она медленно вышла из машины, чувствуя, как подкашиваются ноги. Голод давал о себе знать легким головокружением, но страх был сильнее.

Джаспер не стал ждать. Он пересек парковку так быстро, что Анна едва успела моргнуть. Теперь он стоял в двух шагах, отрезая ей путь к отступлению.

– Ты сегодня не завтракала, – произнес он вместо приветствия. Его голос, низкий и грубоватый, вибрировал где-то у неё в груди. – И ты почти не спала. Твоё сердце бьется слишком быстро для того, кто просто идет на уроки.

– Перестань это делать, – выдохнула Анна, прижимая рюкзак к груди, словно щит. – Перестань... следить за мной. И за тем, что я чувствую. Это не твое дело.

Джаспер чуть заметно прищурился. Он ощущал её гнев — крошечную искру в огромном океане отчаяния и самобичевания. Ему хотелось схватить её за плечи, встряхнуть, заставить почувствовать хоть что-то, кроме этой медленной смерти, которую она сама себе выбрала. Но он лишь сжал кулаки, пряча их в карманах куртки.

– Ты ошибаешься, – сказал он, делая шаг вперед, вынуждая её отступить к борту пикапа. – Когда кто-то кричит так громко, как ты, это становится делом каждого, у кого есть слух. Твоя боль... она забивает мне легкие, Анна.

– Тогда просто отойди! – Её голос сорвался на шепот. – Если я тебе так мешаю, просто не смотри на меня. Я никто. Я просто тень.

– Нет. – Он наклонился к самому её уху, и Анна почувствовала холод, исходящий от его кожи. Это был не холод льда, а холод чего-то древнего и неподвижного. – Ты не тень. Ты живая, хотя и очень стараешься это исправить. Я чувствую каждую твою рану. И ту, что на руке, и те, что глубже.

Он на мгновение замолчал, и Анна почувствовала, как по её телу разливается теплая, усыпляющая волна спокойствия. Её ярость испарилась, страх притупился, оставив лишь странную, томительную пустоту.

– Ты манипулируешь мной, – обвиняюще произнесла она, хотя её веки стали тяжелыми.

– Я помогаю тебе дышать, – отрезал он. – Иди на уроки. Но не думай, что это закончилось.

Весь день Анна чувствовала его присутствие. Он не подходил к ней, не пытался заговорить в коридорах, но она видела его светлую голову в толпе, ощущала его взгляд на затылке во время лекций. Каллены всегда держались особняком, но сегодня Джаспер словно нарушил этот негласный договор. Он сидел в столовой, не сводя с неё глаз, пока она ковырялась в салате, пытаясь изобразить аппетит под пристальным вниманием Майка Ньютона и Джессики.

– Анна, ты какая-то бледная сегодня, – заметила Джессика, накручивая локон на палец. – Ой, я и забыла, ты же всегда такая. Но сегодня прямо прозрачная. Может, тебе сходить к медсестре?

– Всё в порядке, Джесс, просто не выспалась, – Анна выдавила улыбку, которая стоила ей огромных усилий.

Она чувствовала, как на другом конце зала Джаспер яростно сжал пластиковую вилку. Она почти физически ощущала его недовольство её ложью. Это было невыносимо. Словно у неё в голове поселился судья, от которого невозможно было скрыть ни одну постыдную мысль.

После школы Анна решила не ждать Беллу. Ей нужно было пространство, тишина, которой не было в доме Чарли. Она знала, что за школой начинается тропа, ведущая вглубь леса, и, не раздумывая, направилась туда. Дождь едва накрапывал, превращаясь в туманную дымку.

Она шла долго, пока шум машин не затих, сменившись шелестом листвы и далеким криком птиц. Анна остановилась у поваленного дерева, тяжело дыша. Колени дрожали. Она опустилась на мох, чувствуя, как сырость пропитывает джинсы.

Ей хотелось тишины. Настоящей тишины, без голосов в голове, без чувства вины за каждый съеденный кусок, без страха перед будущим. Она медленно закатала рукав куртки, затем свитера. Шрамы на запястье выглядели чужеродно на фоне нежной зелени леса.

Она достала из кармана маленькое лезвие, которое всегда носила с собой. Это был её ритуал. Её способ вернуть контроль над телом, которое подводило её.

– Не делай этого.

Голос прозвучал так внезапно, что Анна вскрикнула, выронив лезвие в мягкую траву. Джаспер стоял в нескольких метрах от неё, между двух огромных елей. Он выглядел так, словно был частью этого леса — холодный, неподвижный, смертоносный.

– Ты... ты следил за мной! – Она вскочила, пытаясь спрятать руки за спину. – Уходи! Убирайся отсюда!

– Я не мог оставить тебя одну, когда ты в таком состоянии, – он сделал шаг к ней, его лицо было суровым, почти гневным. – Что ты собиралась сделать, Анна? Снова наказать себя за то, что ты существуешь?

– Ты ничего не знаешь! – закричала она, и слезы, которые она сдерживала весь день, наконец хлынули из глаз. – Ты не знаешь, каково это — когда внутри тебя дыра, которую невозможно заполнить! Когда ты ненавидишь каждый сантиметр своей кожи! Это единственный способ... единственный способ заставить это замолчать!

Джаспер оказался рядом мгновенно. Он не коснулся её, но его присутствие было подавляющим.

– Я знаю о дырах внутри гораздо больше, чем ты можешь себе представить, – его голос стал тихим и опасным. – Я прожил десятилетия, сражаясь с монстром внутри себя. Но ты... ты не монстр, Анна. Ты просто изранена. И ты думаешь, что сталь поможет тебе исцелиться?

– Мне становится легче, – всхлипнула она, закрывая лицо руками. – На мгновение всё становится понятным.

Джаспер протянул руку и осторожно, кончиками пальцев, коснулся её подбородка, заставляя поднять голову. Его кожа была ледяной, но его взгляд пылал.

– Это иллюзия, – прошептал он. – Ты просто меняешь одну боль на другую. Но я здесь. Теперь я здесь, и я не позволю тебе уничтожать то, что я считаю... драгоценным.

Анна замерла. Слово «драгоценным» повисло в воздухе, тяжелое и значимое.

– Почему? – выдохнула она. – Почему я? Я ведь никто.

– Потому что твоя душа светится ярче всех, кого я встречал за последние сто лет, – Джаспер наконец решился и накрыл её ладони своими. Его руки были огромными по сравнению с её тонкими, хрупкими кистями. – Даже если эта душа сейчас в лохмотьях. Я чувствую твою чистоту, Анна. Твою доброту, которую ты прячешь под слоями боли. И я не дам тебе погаснуть.

Он медленно опустил её руки и поднял с земли лезвие. Одним движением пальцев он смял металл, превращая его в бесформенный комок, и отбросил в сторону.

– Больше никогда, – твердо сказал он. – Если тебе станет невыносимо, если тишина станет слишком громкой — зови меня. Я услышу. Я всегда услышу.

Анна смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. В этот момент она поняла, что её жизнь изменилась безвозвратно. Тайное стало явным, и её разрушительная свобода была отобрана этим странным, пугающим существом.

– Ты не можешь меня спасти, – прошептала она, хотя в глубине души уже хотела верить в обратное.

– Посмотри на меня, Анна, – Джаспер сделал шаг еще ближе, так что их дыхание (её — прерывистое, его — едва заметное) смешалось. – Я не прошу твоего разрешения. Я уже решил. Ты будешь жить. Ты будешь есть. И ты перестанешь резать свою кожу, потому что отныне каждая твоя царапина будет моей раной. Ты этого хочешь? Хочешь причинять боль мне?

Он использовал свой дар, но на этот раз не для того, чтобы успокоить её. Он позволил ей почувствовать его собственную решимость, его непоколебимую волю и ту странную, темную привязанность, которая начала прорастать в его мертвом сердце. Это было ошеломляюще. Это было слишком сильно для человеческого восприятия.

Анна покачнулась, и Джаспер подхватил её, не давая упасть. Впервые она оказалась в его объятиях — твердых, как гранит, и надежных, как сама земля.

– Я ненавижу тебя, – прошептала она в его холодную грудь, чувствуя, как последняя стена её защиты рушится.

– Знаю, – ответил он, и в его голосе послышалась слабая, горькая усмешка. – Но это пройдет. Со временем ты поймешь, что я — единственное, что стоит между тобой и бездной.

Он стоял так с ней долго, среди туманного леса Форкса, пока её дрожь не утихла. Джаспер знал, что это только начало. Что впереди будут срывы, крики, попытки убежать и долгие часы борьбы с её внутренними демонами. Но он был майором Джаспером Уитлоком, он прошел через ад гражданской войны и десятилетия жажды. Он умел ждать. И он умел побеждать.

Особенно когда призом была жизнь этой хрупкой девушки, которая пахла дождем и отчаянием, и которая стала для него важнее, чем само солнце.

– Пойдем, – тихо сказал он, отстраняясь. – Чарли скоро вернется. Тебе нужно быть дома. И тебе нужно поужинать.

– Я не могу... – начала она.

– Ты сможешь, – перебил он, и в его голосе не было места для возражений. – Потому что я буду смотреть.

Когда они вышли из леса к дороге, где стояла машина Джаспера, Анна почувствовала странное облегчение. Секрет перестал быть только её. И хотя страх перед будущим никуда не исчез, в нем появилось новое чувство — крошечная, едва заметная искра надежды, которую она так долго пыталась потушить.

Джаспер открыл ей дверцу машины, и в его взгляде, прежде чем он сел за руль, Анна увидела не только холодного вампира, но и того, кто готов был сжечь весь мир, лишь бы она сделала еще один вдох. И это пугало её больше, чем любая болезнь.