от ненависти до любви
Танцы на битом стекле
– Куда-то собираешься? – спросил Нейт, небрежно бросая ключи от машины на мраморную консоль.
Его голос, низкий и с легкой хрипотцой, обычно вызывал у Мии дрожь, но сегодня она была вооружена своим безразличием, как щитом. Она остановилась на последней ступеньке, чтобы разница в росте не так сильно бросалась в глаза, хотя он всё равно возвышался над ней, словно скала над хрупким прибрежным цветком.
– Собралась я в клуб, – ответила она, глядя прямо в его карие глаза, в которых сейчас отражался свет ламп. – Тебя это не касается, потому что до росписи я поставила свои правила комфорта. Помнишь? Пункт о личном пространстве и свободном времени.
Нейт медленно выпрямился, его плечи напряглись под тканью дорогого пиджака. Он не привык, чтобы с ним разговаривали в таком тоне — тоне человека, которому абсолютно всё равно на его авторитет.
– Клуб? – переспросил он, приподняв бровь. – В таком виде? Мия, на тебе платья меньше, чем на мне носового платка. Ты теперь носишь фамилию Аддамс, и твои появления в сомнительных заведениях в одиночестве — это прямой удар по репутации.
Мия коротко, сухо рассмеялась. Этот звук был похож на звон разбитого хрусталя.
– Репутация? Это твоя забота, Нейт. А моя забота — не сойти с ума в этом стерильном склепе, который ты называешь домом. И да, не переживай, трачу я свои деньги, твои мне не нужны. У меня достаточно средств на счетах, чтобы не чувствовать себя твоей содержанкой.
Она одарила его мимолетной, почти издевательской усмешкой и, не дожидаясь ответа, прошла мимо него к массивной входной двери. Запах его парфюма — терпкий, властный — на мгновение окутал её, но она лишь крепче сжала ремешок сумочки.
Нейт проводил её взглядом, в котором смешались раздражение и странное, почти болезненное любопытство. Он не привык к отказам, не привык к неповиновению. В его мире всё имело свою цену и свое место. Но эта маленькая девушка с глазами цвета арктического льда явно не собиралась вписываться в его схемы.
– Мия! – окликнул он её уже у самого порога.
Она обернулась, придерживая дверь.
– Что еще? Запишешь время моего возвращения в свой ежедневник?
– Водитель отвезет тебя, – это был не вопрос, а приказ.
– Я уже вызвала такси, – бросила она и вышла в прохладу ночи, оставив его стоять в пустом, гулком холле.
Нейту это не просто не понравилось — это привело его в бешенство. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки. Внутри него боролись два чувства: привычное желание контролировать всё и вся и новое, пугающее осознание того, что Мия — это не бизнес-проект, который можно просчитать.
***
Клуб «Неон» встретил Мию грохотом басов и удушливым запахом дорогих сигарет и элитного алкоголя. Она пробралась к бару, чувствуя на себе десятки взглядов. Мужчины оценивали её фигуру, женщины — дерзкую помаду и изумрудный шелк, который переливался в свете стробоскопов.
Впервые в жизни Мия чувствовала себя не «дочкой бизнесмена» и не «женой магната». Она была просто девушкой, которая хотела сбежать от реальности.
– Чистый джин, – бросила она бармену, присаживаясь на высокий стул.
– Ого, леди предпочитает крепкое? – раздался рядом мужской голос.
Мия повернула голову. Рядом с ней сидел парень лет двадцати пяти, симпатичный, с модной укладкой и слишком самоуверенной улыбкой. Типичный представитель «золотой молодежи», которых она видела сотнями на приемах у отца.
– Леди предпочитает, чтобы её оставили в покое, – ответила она, принимая бокал.
– Брось, в такое место не приходят за покоем, – парень пододвинулся ближе. – Я Марк. А ты, кажется, та самая Мия, которая недавно вышла замуж за Аддамса? Весь город гудит о вашей «сделке века».
Мия поморщилась. Даже здесь, в этом хаосе, она не могла скрыться от своей фамилии.
– Значит, ты умеешь читать газеты. Поздравляю, – она сделала большой глоток, чувствуя, как обжигающая жидкость разливается по горлу.
– Я слышал, Нейт — парень жесткий. Наверное, скучно сидеть в его башне? Может, потанцуем? Развеемся?
Мия посмотрела на танцпол, где в экстазе двигались тела. Ей хотелось забыться. Ей хотелось смыть с кожи ощущение того, как Нейт смотрел на неё в холле — как на собственность, которая посмела проявить волю.
– Почему бы и нет, – сказала она, спрыгивая со стула.
Марк взял её за руку, и Мия невольно вздрогнула. Его прикосновение было чужим, поверхностным. В нем не было той скрытой силы и обжигающего жара, который она чувствовала, когда Нейт брал её за подбородок. Но она отогнала эту мысль. Ей нужно было доказать — прежде всего самой себе — что она свободна.
Музыка захлестнула её. Мия закрыла глаза, позволяя ритму управлять своим телом. Она танцевала самозабвенно, откидывая голову назад, так что светло-русые волны волос рассыпались по плечам. Марк двигался рядом, пытаясь прижаться ближе, положить руки ей на талию. Мия позволяла это, чувствуя странную пустоту внутри.
Она не знала, сколько прошло времени — полчаса или час. В какой-то момент музыка словно стала тише, а толпа вокруг начала расступаться. Мия открыла глаза и увидела, как люди затихают, глядя куда-то ей за спину.
Она обернулась.
Нейт стоял в пяти шагах от неё. В этом клубе, среди блесток и неона, он выглядел как инородное тело. Черное пальто поверх рубашки, ледяной взгляд и аура такой мощи, что даже охрана заведения не решилась его остановить.
Марк, который только что пытался обнять Мию за плечи, мгновенно отстранился, узнав гостя.
– Мистер Аддамс... я... мы просто танцевали, – пробормотал он, бледнея на глазах.
Нейт даже не посмотрел на него. Его глаза, темные, как сама бездна, были прикованы к Мии. К её размазанной помаде, к её обнаженным плечам, к её вызывающему взгляду.
– Вечер окончен, Мия, – произнес он негромко, но этот голос перекрыл даже басы колонок. – Идем домой.
Мия выпрямилась, тяжело дыша от танца. В ней вскипела ярость.
– Я сказала тебе, что это не твое дело! Ты не имеешь права приходить сюда и командовать мной.
Нейт сделал шаг вперед. Толпа ахнула и еще больше отхлынула в стороны. Он подошел вплотную, так что Мие снова пришлось задрать голову.
– Я имею право заботиться о безопасности своей жены, – отчеканил он. – Ты пьяна, ты находишься в сомнительной компании, и ты выставляешь себя на посмешище.
– На посмешище? – Мия ткнула его пальцем в грудь. – Это ты выставляешь себя тираном! Тебе просто не нравится, что я не сижу в твоей клетке и не жду, пока ты соизволишь обратить на меня внимание между своими сделками!
Нейт внезапно перехватил её руку. Его хватка была железной, но не причиняла боли — он просто зафиксировал её, не давая пошевелиться.
– Ты хочешь внимания, Мия? – прошипел он ей в самые губы. – Поверь, ты его получила. В избытке.
Он резко развернулся, не выпуская её руки, и потянул за собой к выходу. Мия пыталась вырваться, каблуки скользили по полу, но он был слишком силен.
– Отпусти! Люди смотрят! – кричала она, чувствуя, как слезы бессилия наворачиваются на глаза.
– Пусть смотрят, – бросил он, не оборачиваясь. – Пусть знают, что бывает с теми, кто пытается играть в игры с Нейтом Аддамсом.
Он вывел её на улицу, где у входа стоял его черный «Роллс-Ройс». Водитель услужливо распахнул дверь. Нейт практически затолкнул Мию на заднее сиденье и сел рядом, захлопнув дверь с таким звуком, будто закрылась крышка гроба.
В машине воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Мия забилась в угол, глядя в окно. Её трясло — то ли от холода, то ли от пережитого адреналина.
– Ты ненормальный, – прошептала она, не оборачиваясь. – Ты просто больной маньяк контроля.
– Я человек, который держит свое слово, – ответил Нейт. Его голос теперь звучал пугающе спокойно. – Я обещал твоему отцу, что ты будешь в безопасности. И я сдержу это обещание, даже если мне придется запереть тебя в подвале.
– Попробуй, – Мия резко повернулась к нему. – И тогда ты увидишь, на что способна «хорошая девочка», когда её доводят до края. Ты думаешь, ты купил меня? Ты купил подпись в контракте. Но ты никогда не купишь то, что внутри.
Нейт медленно повернул голову. В полумраке салона его лицо казалось маской, высеченной из гранита.
– Мне не нужно покупать то, что внутри, Мия. Мне достаточно того, что ты здесь. Рядом. Под моим присмотром.
– Зачем? – в её голосе прорезалось отчаяние. – Зачем тебе это нужно? Ты ведь меня не любишь. Я для тебя — обуза, обязательство перед больным отцом. Почему бы просто не дать мне жить своей жизнью?
Нейт долго молчал. Он смотрел на её тонкие запястья, на кольцо, которое он сам надел ей на палец две недели назад. Затем он неожиданно протянул руку и коснулся пряди её волос, которая прилипла к влажной от пота щеке.
Мия замерла. Его прикосновение было неожиданно нежным, контрастируя с той грубостью, с которой он вытаскивал её из клуба.
– Ты права, – сказал он тихо. – Любовь — это не про нас. Но есть вещи сильнее любви. Одержимость. Ответственность. И страх потерять то, что внезапно стало... важным.
– Я для тебя важна? – она горько усмехнулась. – Как редкая картина в галерее?
– Как свет в комнате, где я привык жить в темноте, – ответил он, и в его глазах на мгновение промелькнуло что-то человеческое, незащищенное.
Но это мгновение быстро прошло. Нейт убрал руку и снова откинулся на спинку сиденья, принимая свой обычный отстраненный вид.
– Больше никаких клубов в одиночку, Мия. Если хочешь развлекаться — мы будем делать это вместе. Это не обсуждается.
– А если я откажусь?
– Тогда я аннулирую твои счета. И счета твоей няни, которой ты тайно переводишь деньги каждый месяц. Не думай, что я чего-то не знаю.
Мия почувствовала, как внутри всё похолодело. Он знал всё. Он просканировал её жизнь до мельчайших деталей.
– Ты чудовище, – выдохнула она.
– Я бизнесмен, – поправил он. – А в бизнесе побеждает тот, у кого больше информации.
Машина въехала в ворота их особняка. Когда они вышли, Нейт снова взял её за руку — на этот раз мягче, но так же уверенно. Они вошли в дом, где горел лишь тусклый дежурный свет.
– Иди спать, Мия, – сказал он у подножия лестницы. – Завтра у нас официальный ужин у твоих родителей. Постарайся выглядеть... подобающе.
Мия начала подниматься, но на середине лестницы остановилась и посмотрела вниз. Нейт всё еще стоял там, внизу, наблюдая за ней.
– Знаешь, Нейт, – сказала она громко. – Ты можешь контролировать мои деньги, мои передвижения и даже мой гардероб. Но ты никогда не заставишь меня смотреть на тебя так, как ты этого хочешь.
Нейт промолчал. Он стоял в тени, и она не видела его лица, но чувствовала его взгляд — тяжелый, обжигающий, проникающий под самую кожу.
Мия ушла в свою комнату и заперла дверь на ключ, хотя знала, что для Нейта в этом доме нет преград. Она подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу.
Её план «бунта» провалился. Она хотела уколоть его, показать свою независимость, но в итоге лишь сильнее затянула узел на своей шее. И самое страшное было не в том, что он её контролировал.
Самое страшное было в том, что в ту минуту, когда он вывел её из клуба, она почувствовала себя в безопасности.
Мия посмотрела на свои дрожащие руки. Она ненавидела его. Ненавидела за его власть, за его холодность, за то, как легко он разрушил её попытку побега. Но где-то глубоко внутри, там, куда она боялась заглядывать, росло странное, пугающее чувство.
Это была не любовь. Это было узнавание.
Она поняла, что Нейт Аддамс — такой же одинокий ребенок, как и она, просто он научился прятать свое одиночество за броней из денег и логистики, в то время как она прятала его за книгами и мечтами.
***
На следующее утро Мия проснулась от того, что в дверь постучали. Это не был тихий стук горничной. Это был уверенный, ритмичный стук Нейта.
Она накинула халат и открыла дверь. Он стоял на пороге, уже одетый в деловой костюм, свежий и собранный, будто и не было вчерашней ночной сцены. В руках он держал небольшую коробочку.
– Это тебе, – сказал он, протягивая подарок.
Мия недоверчиво открыла крышку. На бархатной подложке лежал изящный браслет из белого золота, усыпанный мелкими бриллиантами. Но внимание привлекла не роскошь, а гравировка на внутренней стороне.
«Свобода — это выбор, который мы делаем вместе».
Мия подняла на него глаза.
– Это извинение? – спросила она.
– Это напоминание, – ответил Нейт. – О том, что правила комфорта работают в обе стороны. Я буду уважать твое пространство, если ты будешь уважать наши общие интересы.
– И ты думаешь, побрякушка всё исправит?
Нейт сделал шаг в её комнату, сокращая расстояние. Он наклонился к её уху, и Мия невольно задержала дыхание.
– Нет, Мия. Исправит всё только время. А пока... надень его. На ужине у твоих родителей ты должна сиять.
Он сам застегнул браслет на её запястье. Его пальцы на мгновение задержались на её пульсе, который участился вопреки её воле.
– Увидимся в семь, – бросил он и вышел, оставив её один на один с блеском бриллиантов и тяжелыми мыслями.
Мия посмотрела на браслет. Он был красивым, дорогим и... он был еще одним звеном в её цепи. Но теперь, глядя на гравировку, она начала понимать: Нейт не просто хочет обладать ей. Он хочет, чтобы она добровольно приняла его мир.
И в этом заключалась его самая большая ошибка. Потому что Мия не собиралась принимать его мир. Она собиралась создать в нем свой собственный.
– Ты думаешь, ты выиграл этот раунд, Нейт? – прошептала она, глядя на свое отражение в зеркале. – Но игра только начинается.
Она знала, что сегодняшний ужин у родителей станет полем битвы. И на этот раз она будет готова. Она больше не будет убегать в дешевые клубы. Она будет сражаться на его территории, его же методами.
Потому что если Нейт Аддамс хотел видеть рядом с собой «самую ценную фигуру», он должен был быть готов к тому, что эта фигура может объявить шах и мат самому королю.